Москва перешла в мир иной

Директор НИИ экономики города Сергей Сиваев: “Наша столица стала особым, мировым городом”

1 июня 2006 в 00:00, просмотров: 201

Если путь России пока еще во мраке, и кто его знает, будет ли он — этот свет в конце тоннеля, то бурное развитие столицы нашей Родины вызывает у нас куда больше жизнерадостного оптимизма. Со скоростью курьерского поезда она мчится в преуспевающие западноевропейские city — со своими казино, небоскребами и даже чайна-таунами.

Экономический путь к благоденствию для Москвы в том числе расчищает и Институт экономики города, который готовил (и по-прежнему готовит) для мегаполиса ряд важных социальных программ. Об этом мы беседуем с одним из руководителей института, кандидатом технических наук Сергеем СИВАЕВЫМ.

— Сергей Борисович, ваш институт занимался достаточно непопулярными в народе программами: жилищной, ЖКХ, ипотекой… Откуда такая любовь к столь “неблагодарным” темам?

— На сложные вопросы существуют простые ответы. Мы ведем те направления, которые, на наш взгляд, имеют важное значение для развития страны и Москвы. И особенно не задумываемся, какой рейтинг будем иметь у населения.

Тот факт, что ситуация в коммунальной сфере ужасная, — известен всем. Другое дело, как из нее выкарабкиваться. Мы ведь не правительство и не принимаем окончательных решений. Но разработка концепции, стратегии — это наш хлеб.

— Тем не менее разговоры о той же ипотеке идут давно, однако результатов почти нет!

— Ипотека — приобретение жилья в кредит. Покупаешь сегодня, а расплачиваешься завтра и послезавтра. Здесь нужно, чтобы нормально работали финансовые институты. Сейчас главная проблема — высокая банковская процентная ставка и низкие доходы населения. При ставке больше 10% (а в Москве в рублевом эквиваленте она равна 13%) серьезно подумаешь — лезть в эту кабалу или нет.

— Но с “доступным жильем” в городе тоже не очень-то хорошо получается! Для кого оно доступное, если цена квадратного метра перевалила за 2 тыс. долларов?

— Программа “Доступное жилье” подразумевает две вещи. Первое — выделение больших государственных ресурсов для тех семей, перед которыми государство несет ответственность о предоставлении жилья. Это молодые семьи, военнослужащие, некоторые другие категории граждан. Власти выделяют бюджетные средства, чтобы эти обязательства были реализованы.

Вторая категория — те, кто проблему улучшения жилищных условий должен решать самостоятельно. Им необходимо создать соответствующие условия. Ведь доступное жилье — это не социализм и не бесплатное жилье.

Реальные затраты на строительство сегодня в 2—3 раза ниже рыночной стоимости квартир, рентабельность просто колоссальная — даже со всеми “откатами” и, так сказать, обременениями, связанными с землеотводами. И все равно их хватают даже на стадии проекта — в стране переизбыток денег. Спрос опережает предложение.

— Ваш институт занимался реформой ЖКХ в городе. Внесите ясность: сколько мы платим за эти услуги?

— От полной стоимости жилищно-коммунальных услуг москвичи платят около 62%, остальное дотируется бюджетом. Однако эти цифры справедливы для тех, кто имеет первое жилье. Те, кто купил в собственность второе и третье, платят по полной программе.

Кроме этого, городская казна выделяет малоимущим жилищные субсидии, еще около 30% москвичей пользуются льготами по оплате услуг ЖКХ.

По объему дотаций Москва занимает исключительное место, такой уровень можно встретить только в некоторых районах Крайнего Севера, где очень высокие тарифы на ЖКХ.

— Хорошо, что у нас в городе правительство такое заботливое…

— Ничего хорошего в том, что Москва остается заповедником социализма, нет. Людям, конечно, нравится, что к ним лишний раз не залезают в карман. Однако с точки зрения бюджетных расходов это не есть здорово: помогая бедным, мы одновременно поддерживаем и богатых.

Такие деньги Москва могла бы потратить с гораздо большей пользой.

У нас нет открытой конкуренции в ЖКХ, средства распределяются не прозрачно, преобладают государственные унитарные предприятия. Частный бизнес здесь исключение, которое только подтверждает правило. Все это приводит к низкой эффективности, серьезно тормозит создание товариществ собственников жилья. К тому же ограничиваются возможности конкуренции в управлении жильем.

— Постойте, а как же ваш эксперимент в микрорайоне Жулебино с частными компаниями? Ведь прошло уже лет 10…

— Там работают хорошие частные структуры, которые управляют жилым фондом. И свое влияние постепенно распространяют на соседние территории. 10 лет назад это казалось уникальным процессом, сегодня подобные структуры имеются во всей стране. Тема нашла свое отражение даже в новом Жилищном кодексе. То есть в этой сфере происходит нормальное, эволюционное формирование рыночных отношений. Москва была первой площадкой. Можно спорить: далеко ли она с тех пор ушла вперед, тут, к сожалению, есть вопросы. Но площадка оказалась удачной.

— Почему же этот опыт, если он такой хороший, не получил широкого развития?

— Подобные структуры сегодня успешно работают и в Зеленограде, это становится общероссийской тенденцией. Но и то правда: чиновникам не хочется терять свой административный ресурс, рычаги управления.

— Есть ли в России регионы, которые вас радуют рыночными преобразованиями? Такими, о которых мечтал еще Егор Гайдар?

— Не будем ссылаться на авторитеты: в коммунальном комплексе Егор Тимурович реформы даже не начинал.

— Это хорошо или плохо?

— Однозначного ответа тут нет. Например, прибалты сделали все и сразу — и для них коммунальные реформы уже пройденный этап. В коммуналке там отпустили цены так же, как в магазинах.

А у нас она до сих пор остается элементом социальной поддержки населения. Все национальное хозяйство России перешло в рынок, а ЖКХ застряло не пойми на каком этапе.

В 1992 г. мы планировали, что завершим преобразования до 1998 г. Теперь видим, что и в 2006 г. дел непочатый край. Хотя известно, что эффективные изменения происходят тогда, когда они совершаются очень быстро и выбивают козыри у тех, кто сидит у руля и не заинтересован в переменах.

— Может, лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас?

— Оценка примерно такая. Все очень затянуто, всем реформа ЖКХ надоела до чертиков, в ней видят сплошной негатив.

Но, отвечая на ваш вопрос, скажу, что есть регионы, где мы работаем с гораздо большим эффектом: Пермском крае, Челябинской области, серьезные успехи имеются в Вологодской области, в Чувашии…

— Все-таки когда же москвичи станут платить за коммуналку 100%?

— На самом деле не так страшен черт, как его малюют. Я уже говорил про Прибалтику, но такие примеры есть и в нашей стране. Пол-России — вся европейская часть — этот день пережило спокойно, и ничего не произошло. А уж для Москвы, где уровень доходов значительно выше, этот этап и подавно пройдет безболезненно. Существующая система жилищных субсидий защищает низкодоходную часть москвичей от повышения квартплаты. Для них ничего бы не изменилось, если б город хоть сегодня установил 100-процентную оплату.

На этот рубеж планировалось выйти к 2009 г. Но сейчас изменение тарифов, их потолок устанавливается на федеральном уровне. Москва не может сама планировать реформы.

— Может, это и неплохо, ведь тарифы ЖКХ у нас выше среднероссийских!

— Здесь имеются объективные и субъективные причины. Например, никто в мире не понимает, что такое жилищно-коммунальное хозяйство. В развитых странах есть жилищный сектор и отдельно от него — коммунальный. Когда мы говорим о жилье — имеем в виду ответственность собственников жилья, и в этом секторе вообще не должно быть государства. Власть отвечает за жилье только в том случае, когда она им владеет и управляет. Все остальное — вопрос самих собственников.

А вот коммунальный сектор — ответственность местных властей. Это трубы, краны, радиаторы, регулируемые цены, тарифная политика и т.д. и т.п. Такая схема действует во всем мире. Тут люди в меньшей степени могут влиять на процессы.

Интересы у этих двух секторов, как вы понимаете, совершенно разные. Коммунальщикам выгодно как можно больше своих услуг продать. А те, кто занимается жилищным бизнесом, думают над тем, как уложиться в финансовые рамки, но обеспечить комфортные условия проживания.

У нас все в одном флаконе: разными по природе вопросами занимается один человек, одна структура. Хотя логика реформ состоит в разведении интересов одних и других. Пока здесь много непонятного, все закрыто серой пеленой.

— Вы считаетесь специалистом по городскому хозяйству. Если брать пятибалльную шкалу, как ее можно оценить в городе?

— С точки зрения технического состояния можно ставить твердую “четверку”. Все-таки обновляемость основных фондов в Москве достаточно высокая. Проблема заключена в эффективности унитарных предприятий, формировании рыночных отношений в этом секторе.

— Когда москвичей поголовно “поставят на счетчик”?

— Опыт показывает, что счетчики появляются там, где у людей возникает экономическая заинтересованность. Дорогие ресурсы — прямой интерес к установке счетчиков. Дешевые? Пускай вода течет ручьями, никто и внимания не обратит, никому эти приборы не будут нужны.

Это серьезный поворот в нашем сознании.

Но Жилищный кодекс гласит, что власть жильем заниматься не должна. Она им занимается, как я уже говорил, только в том случае, если сама является владельцем. Так что установка счетчиков — не дело власти как организатора мероприятия.

В жилом фонде сегодня около 40% тепла тратится неэффективно, обогревает улицы. И начинать энергосбережение нужно с простых шагов. Банально, но это так: закрытый подъезд, утепление чердаков и подвалов. Замена окон на пластиковые — последнее событие в этом ряду.

— Неплательщиков за ЖКХ в Москве выселяют из квартир?

— Я с такими примерами не сталкивался. Москва — город богатый, позволяет себе этого не делать. Дисциплина платежей в столице достаточная высокая, порядка 96—97%. В среднем по России — 88%, что тоже весьма высокий показатель. Тезис о том, что люди не платят, — ложный. Наоборот, люди с низкими доходами платят за жилье раньше всех: иначе они лишатся жилищных субсидий.

— Бытует мнение, что столица держится на налогах от нефтяных и газовых компаний, коммерческих банков. Это правда?

— Тот факт, что в Москве зарегистрированы многие офисы общенациональных корпораций и что они повышают городской бюджет, никто не оспаривает. Но это только одна из составляющих формирования бюджета. Мнение, будто вся страна работает на Москву, справедливо лишь отчасти. Да, столица — огромный работодатель, пол-России стремится сюда попасть. При этом нам не обязательно развивать промышленность, строить заводы и фабрики. Продаются идеи, мысли, интеллектуальные знания. Тем, как говорится, и живем.

— Правда, что наш город — самый дорогой в мире?

— Не для москвичей, а для иностранных гостей. Жители Парижа или Нью-Йорка тратят на жизнь гораздо больше, чем мы. Стоимость жилищно-коммунальных услуг у нас, конечно, большая статья расходов, на это уходит около 8% семейного бюджета. А во Франции или Англии — не меньше 20, а то и все 30%.

Потом, в Москве можно одеваться в бутиках, где представлены эксклюзивные товары. Но можно и в приличных супермаркетах, где цены гораздо ниже, чем в бутиках. А можно на Черкизовском и прочих рынках — там цены еще ниже.

Есть элитные рестораны для иностранцев, которые стоят очень дорого. Не забывайте о сервисе: он у нас дорогой и до сих пор во многом коррумпированный. Для приезжих Москва действительно очень дорогое удовольствие.

— Можно ли сравнивать нашу столицу с другими европейскими центрами?

— Есть такое понятие — “мировые города”. Они конкурируют с городами не в своей стране (там им нет равных), а с городами в разных частях света. Париж во Франции ни с чем сравнить нельзя — его можно сравнить с Лондоном, Нью-Йорком или Москвой…

— И если его сравнить с Москвой?..

— По многим параметрам наш город соответствует мировому уровню. С точки зрения концентрации капитала, бизнес-активности…

Как ни странно, мы проигрываем по культурным показателям. Мировой город представляет мировую культуру, в нем можно найти все. У нас это происходит эпизодически, мы в этом плане пока все-таки город российский.

Еще в этом сравнении не в нашу пользу уровень сервиса, инфраструктура. Все это очень непрозрачные процессы, они связаны с “серыми деньгами”. Но с точки зрения интеллектуальных возможностей, наличия офисных помещений мы все больше похожи на мировую столицу.

— Промышленность Москвы в плачевном состоянии. Есть ли какие-то программы по оздоровлению производства?

— Эта проблема, на мой взгляд, напрямую связана с проблемой землепользования. Большой вопрос: нужны ли столице промышленные гиганты? Мировая практика давно дала ответ, что не нужны.

Через земельную политику такие предприятия потихоньку выдавливаются на периферию. А в городе остаются те, кто дает большие деньги в бюджет и не наносит экологический урон природе. В Москве колоссальные ресурсы повышения эффективности землепользования. Это одна из острейших тем для города. Сильный импульс может дать частная собственность на землю в Москве и реальные ставки земельного налога. Как только ЗИЛ станет платить реальный земельный налог, он сам начнет себя ликвидировать или перебазировать. Москва при этом должна ему помочь.

— А куда девать людей? Или их из Москвы будут эвакуировать вместе с заводами?

— Процесс этот не революционный, к нему нужно тщательно готовиться. Предприятия должны нести ответственность за своих работников.

В Москве найти работу гораздо проще, чем в России. Даже при отсутствии внятной политики на этот счет.




    Партнеры