Страна капитана Ульмана

Сибирь и Чечня спорят о справедливости

16 июня 2006 в 00:00, просмотров: 405

Сразу предупреждаю: эта статья не про Ульмана, казнившего пятерых чеченцев.

Не про офицера, дважды оправданного военным судом и теперь, когда Конституционный суд вывел присяжных из дела, ожидающего третьего, последнего процесса. Про капитана я уже все написал (см. “МК” от 30 и 31 маяот 17—22 ноября 2005 года и от 11 апреля 2006 года). Эта статья про нас — маленьких граждан великой страны. Русских, чеченцев, немцев, бурятов, православных, мусульман, католиков, буддистов, атеистов — всех...

Про наше достоинство и раболепие. Жестокость и милосердие.

И про наш праздник — День России, который отметили в понедельник.

Неприличное слово

— Слово “демократия” в Новосибирске лучше не употребляйте, — советовала мне Вера Гарманова, председатель местного отделения Всероссийского женского союза. — Не любят у нас это слово. Используйте какой-нибудь эвфемизм — “народовластие”, что ли.

Два дня я следил за своей речью. Теперь вот вернулся, могу говорить свободно. Потому что эти заметки — про демократию. Извините за выражение, Вера Васильевна.

Сначала Новосибирский областной совет депутатов, а потом и Народный хурал Республики Бурятия выступили в защиту капитана Ульмана и его группы, единогласно приняв обращение ко всенародно избранному Президенту России. Так сибирские парламентарии (плохое слово, знаю) ответили на обращение в Конституционный суд президента Чеченской Республики Алу Алханова, тоже, кстати, избранного народом.

Президент Алханов отстаивает достоинство своих избирателей, попранное, по его мнению, военным судом, дважды оправдавшим группу Ульмана. Он полагает, что присяжные вынесли оправдательный вердикт, потому что они русские и ненавидят чеченцев. Алу Дадашевич заблуждается. Но это простительно, потому что русские и сами, похоже, толком не осознают, почему они защищают Ульмана, инстинктивно нащупывая мотивы своего поступка. Эти метания видны в русских проговорках. Вот характерная фраза из резолюции конференции общественных организаций в защиту Ульмана, прошедшей в Новосибирске в прошлую пятницу: “Требуем прекращения уголовного преследования группы Ульмана. Ответственность должны нести не только исполнители приказа, но и те, кто его отдал”. Всего два предложения и так противоречат друг другу. Первое — освободить Ульмана. Второе — посадить. Но только вместе с его командирами.

После постановлений новосибирских и бурятских депутатов дело Ульмана окончательно переродилось из уголовного в политическое. И теперь оно требует именно взвешенного политического решения. Не ради Ульмана. Сам он оценивает свои шансы один к десяти и готовится к долгому лагерному сроку. Он-то сядет и выпадет из этой жизни, этой политики и войны. Но пока он будет сидеть, русским с чеченцами придется как-то жить в одной стране.

Нормальные щепки

В Новосибирском областном совете депутатов за постановление в защиту Ульмана проголосовали единогласно все фракции: “Единая Россия”, КПРФ, Аграрная партия России, ЛДПР. И группа независимых депутатов.

— Мы заступились за солдата перед командиром, — говорит заместитель спикера Владимир Карпов, руководитель фракции КПРФ. — За солдата, который исполняет свой долг. Перед командиром, который своего долга не исполняет. Если говорить шире: за бесправного гражданина перед начальником, наделенным полномочиями.

— Когда Ульмана дважды оправдали присяжные, Конституционный суд с молчаливого согласия и Госдумы и исполнительных органов вывел присяжных из дела. Очевидно, что власть хочет посадить Ульмана. Почему вы смеете принимать решения, противоречащие генеральной линии? Или, может, вам перед этим из Москвы кто позвонил?

— Да никто не звонил. И сейчас не звонят. Нам сверху не запрещали защищать Ульмана. Но и поощрать наши действия сверху никто не спешит. Верховная власть не может защитить Ульмана, это не ее масштаб. Там другие ставки. Для большой политики Ульман и его товарищи — нормальные щепки. Для того мы и приняли это решение, чтобы ребята перестали быть щепками. И в перспективе это куда большая политика, чем та, которую сейчас в Москве считают большой. Я даже предполагаю, что наверху довольны нашей инициативой. Кроме сугубо политических интересов, кроме выступлений на совещаниях “Большой восьмерки” есть ведь и объективные интересы государства типа национального суверенитета. И что-то мне подсказывает, что наша поддержка Ульмана вполне в русле. Ну зачем депутатам Госдумы защищать капитана, на котором шесть трупов, и портить тем самым отношения, скажем, с Советом Европы. Не их уровень. Это наша работа, наша проблема и наш человек. Пока работали присяжные, мы тоже участвовали в процессах. Устранили присяжных — мы приняли это постановление и обращение. Если и это не поможет и Ульмана все-таки посадят, будем искать способы вытащить его из-за решетки. Вместо того чтобы взывать к высшей власти, надо на своем месте сделать все возможное. Это и есть народовластие. Пока народ сам не начнет совершать поступки, никакой Путин ничего за него не сделает.

По последней информации, следующее постановление в защиту Ульмана и соответствующее обращение к президенту будут приняты Иркутской городской думой 29 июня. На очереди Читинская областная и Приморская краевая думы.

Никто никому не простит

На конференции в Новосибирске присутствовало человек 200. Зал Дворца облпотребсоюза оставался полным до самого вечера. Быстро ушли только местные тележурналисты, отработав собрание как рядовое военно-патриотическое мероприятие, лишенное настоящей интриги. И немудрено.

Кто пришел защищать Ульмана? Его жена, одноклассники, земляки, ветераны, вдовы, матери, потерявшие в Чечне сыновей, военные. Почти у каждого из присутствующих была какая-то личная и сугубо внешняя причина. И за этой причиной люди не видели главного — почему Ульмана так важно защитить.

Одни защищали капитана от коварных чеченов. Другие — от пресловутых демократических преобразований, разваливших Российскую армию. Третьи — от штатских “ботаников”, ничего не смыслящих в работе спецназа. И мало кто уловил главный конфликт в деле Ульмана. Тот, о котором говорит депутат Карпов. Конфликт солдата и командира. Рядового гражданина и большого начальника.

До сих пор защитники Ульмана — и общественники и депутаты — никак не могут выкарабкаться из специфической военной ниши. И в этой своей ограниченности они очень похожи на чеченских “нападающих”. К тому же и те и другие как камень за пазухой держат главный мотив, о котором вслух не высказываются. Ульман должен быть оправдан, думают русские, потому что расстреливал чеченцев. Он расстреливал чеченцев, думают чеченцы, поэтому должен быть наказан. И пока этот камень не выброшен, стороны остаются врагами, не способными к компромиссу.

Основа для компромисса проста и надежна. Если поднять ответственность за ту военную операцию в Шатойском районе на две-три ступеньки выше разведгруппы Ульмана, то получится, что и Ульман, и расстрелянные им чеченцы — равноправные жертвы в этой трагедии. Жертвы людей, облеченных властью и столкнувших их на этой дороге. Такое сближение Ульмана и погибших Аласханова, Тубурова, Сатабаева, Джаватхановой, Бахаева и Мусаева кажется циничным, но только на первый взгляд. Уж кто-кто, а чеченцы, прожившие среди войны все последнее десятилетие, не могут не понимать, что убить невинного человека ничуть не проще, чем умереть самому. К тому же Ульмана и его группу в любом случае не расстреляют, а любое другое наказание — меньше смерти шестерых человек.

Чеченцы требовали для Ульмана чеченских присяжных. Ослепленные местью, они даже не понимали всю бессмысленность такого требования — выбор суда присяжных право подсудимого.

Дело Ульмана разделило чеченцев и русских. И чем дальше каждая сторона будет настаивать на своем, тем глубже будет эта трещина. Помирить два российских народа может один человек. Профессиональный адвокат, чеченец по национальности, который вызовется защищать капитана. И потребует к ответу всех виновных. И тут даже не важно, отдадут ему этих начальников или нет, но война между русскими и чеченцами этим закончится. По чеченским обычаям такой вариант невероятен. А в других народах такие люди встречаются. Например, осетин Альберт Плиев, защищавший бесланского террориста чеченца Нурпаши Кулаева.

Чеченцы не простят русским оправдания Ульмана. Но и русские не простят чеченцам его осуждения. Тем более после двух оправдательных вердиктов присяжных. Это теперь слишком серьезное дело, чтобы доверять его трем военным судьям. Нужен политический компромисс — к чему и пытаются подтолкнуть Путина сибирские депутаты. Они шлют ему обращения, а я адресую эти заметки всем чеченцам — читателям “МК”. Прислушайтесь к тому, что говорят ваши русские соотечественники.

40 минут достоинства

— Я хорошо помню, как стояла на первом приговоре Ульмана 29 апреля 2004 года, — говорит мне на прощание Вера Гарманова, землячка капитана и первая его общественная защитница. — Судья читал минут сорок. И наконец — “невиновен”. Я смотрела на присяжных и была готова их расцеловать. Эх, думала, родные вы мои. И даже не потому, что дело касалось Эдика, это было какое-то другое, более высокое родство. Гражданское, что ли, не знаю, как выразиться. Простые люди отстояли такого же простого человека. Это был прилив такого чувства достоинства. Приехала домой, оду присяжным написала. Сейчас уже и не помню ни строчки. А теперь этих присяжных обзывают по-всякому, обвиняют в некомпетенции, в ксенофобии. А они мне сорок минут подарили.

В самом конце конференции после выступлений спецназовских командиров и напористых мужиков-ветеранов на трибуну вышла хрупкая, дрожащая девушка по фамилии Дробышева, имя ее где-то потерялось у меня по дороге.

— Извините, я очень волнуюсь, — сказала Дробышева. — Тем более то, что я сейчас скажу, многим из вас не понравится. Я потрясена. Столько людей собралось, чтобы поучаствовать в судьбе одного человека. Но чего мы хотим добиться для этого капитана? Права убивать безнаказанно. Лично я этого не хочу. Эдуард Ульман оказался перед выбором. Убить или нарушить приказ. Он убил. И поэтому виноват. А если бы не убил? Я хочу добиться такого закона, по которому власть не могла бы нас ставить перед выбором там, где никакого выбора нет. В общем, я против войны. Все.

Ее выступление потонуло в ветеранских овациях.

Напрасный день

В понедельник мы не работали, праздновали День России. Помните, откуда взялся этот праздник? 12 июня 1990 года I Съезд народных депутатов РСФСР принял декларацию о государственном суверенитете. Спустя год в этот же день мы выбрали первого президента. Тогда мы и вправду многое выбирали сами. Русские, чеченцы — все... Помните чувство собственного достоинства? Память об этом чувстве — вот что мы отметили в понедельник. Помянули прежних себя — давно усопших граждан, у которых, пусть недолго, были не только обязанности, но и права, как у любого выбранного ими начальника. Что же у нас осталось? Обязанность гибнуть и убивать на горной дороге. А у наших начальников? Право ставить на нас засады и судить нас своим высоким судом — всех без исключения, от капитана и ниже.

Завтра, в субботу, выйду на службу. Верну Родине незаслуженный выходной.




Партнеры