Тайна “Атолла”. Часть II

“Мы следили за Дьяченко, Юмашевым и всем политбомондом”

21 июня 2006 в 00:00, просмотров: 3800

Если у старика Хоттабыча волшебная сила таилась в бороде, то у Березовского — в базе любовно собранного компромата.

Точно заправский бухгалтер, этот человек ничего никому не забывал. Оплаченная вилла, арендованный самолет, преподнесенные к юбилею драгоценности: все копилось, подшивалось в дело.

Может, этим-то и объясняется столь удивительное долгожительство Березовского? За 5 лет, проведенных в коридорах власти, Борис Абрамович успел облагодетельствовать едва ли не всю политическую элиту. Недаром генерал Коржаков — человек знающий — еще в 1998 году утверждал, что Березовский имеет компромат на Ельцина и “семью”, которым успешно их и шантажирует...

Сегодня мы продолжаем рассказ о том, как собирался этот архив компромата. Создатель и руководитель ЧОП “Атолл” — домашней спецслужбы олигарха — Сергей Соколов впервые раскрывает тайные пружины могущества Березовского...


— Сергей, откуда вообще взялся “Атолл”?

— С Березовским я познакомился в 1994 году. Привела меня к нему Ирена Лесневская. До этого я занимался политтехнологиями. Ездил делать выборы в Венесуэле, Киргизии, Украине. А Борис — был просто спекулянт автомобилями. Я даже о нем никогда не слышал.

Познакомились, значит. Он говорит: мне нужна своя мощная служба безопасности. Если помнишь, у него тогда были проблемы. Его несколько раз взрывали, убили водителя...

— Бандитские разборки.

— Ну да. Взрыв — это дело рук “солнцевских”. Они не поделили магазин “Орбита”. Боря, не зная, как правильно говорить с блатными, поперся к ворам на стрелку, обматерил всех. Ну, его и взорвали. Он вообще якшался тогда со всяким сбродом. Вокруг него крутились откровенные бандиты, чеченцы...

Поэтому в первую очередь нужно было создать антитеррористическую систему: защитить его от возможных покушений. Служба безопасности — это ведь не только двухметровые “шкафы”. В первую очередь — это сбор упреждающей информации, аналитика, разведка.

Березовский с моими идеями согласился. На организацию “Атолла” он истратил где-то 3,5 миллиона долларов.

— Огромные деньги!

— Но это того стоило. За несколько лет мы создали мощнейшую систему безопасности. У меня был силовой отдел, аналитический, технический. За основу я взял модель израильского “Моссада”.

Бюджет у нас был приличный: в месяц уходило по 300—400 тысяч долларов. Мы только на агентуру тратили сто тысяч.

— Что входило в задачи “Атолла”?

— Поначалу мы занимались личной охраной, сопровождением. Но очень скоро Борис стал погружаться в политику. Я убедил его, что входить на рынок СМИ, заниматься политическими играми и не иметь при этом систему сбора превентивной информации — глупо. И тогда мы начали работать в пассивном режиме. Сначала занимались аналитикой: 80% информации реально можно добыть из открытой прессы. Потом перешли к агентурной работе. С помощью техники мы стали работать позже, когда возникли конкретные задачи...

Сейчас в это трудно, наверное, поверить, но в первое время — 1994—1995 годы — Боря не догонял многих элементарных вещей. Он размышлял как мелкий коммерсант.

Например, я в течение недели уговаривал его не просить деньги за издание книги Ельцина. Он этого не понимал: а какая, мол, мне с этого выгода? “Не жадничай, — убеждал я. — Все вернется сторицей”. Так и случилось... В итоге ему отдали ОРТ, “Сибнефть”, подняли на недосягаемую высоту.

— Он действительно пролез в “семью” благодаря финансированию этих мемуаров?

— Абсолютно. Его ввел туда Юмашев. А с ним он сошелся очень банально: стал бесплатно ремонтировать Валин джип. Он со многими, кстати, таким образом выстраивал отношения: кому — ремонт, кому — мелкая услуга, кому — машина в подарок. Если поднять отчетность в “ЛогоВАЗе”, всплывет много интересного: машины дарились “нужным” людям почти еженедельно.

* * *

Перед вами — уникальные материалы. Это пленки из архива компромата Березовского. Начиная с 1995 года “Атолл” по приказу Бориса Абрамовича записывал все разговоры в доме приемов “ЛогоВАЗа” — Мекке тогдашнего бомонда, — и не только, впрочем, их, о чем речь пойдет ниже.

По записям этим можно изучать всю новейшую историю: без прикрас и позолоты. Если опубликовать их в виде книги, чтение получится преинтереснейшее: что-то вроде сеанса массового стриптиза.

Эта изнанка отечественной политики скрыта от постороннего взора. Мелкие склоки, кухонные интриги, постоянные войны: здесь нет сакральности ни на йоту.

Среди многочисленных записей есть там и разговор Березовского с Юмашевым. Только-только Борис Абрамович вернулся от Ельцина. (“Третий подъезд, елочки, на второй этаж”, — объясняет дорогу секретарь президента Федотов.) Судя по всему, это вторая в его жизни аудиенция у Ельцина, и он придает ей огромное значение (хотя ехидный Бадри Патаркацишвили и напутствует его: “Ты выходи с таким расчетом, чтоб хоть к нему не опоздать”).

Березовский — Юмашев

Березовский: Валь, ну что я тебе хочу сказать, я встречался сегодня, понятно?

Юмашев: Ага.

Б: Ну, в принципе положительно, конечно, Валь. Долгий разговор. Валь, ты знаешь, я хочу тебе сказать, я еще раз убедился, он офигительный. Его никак нельзя потерять. Более того, не просто нельзя потерять, а вот и вместе можно решить совсем кардинальные проблемы, то, что мы вообще не могли подступиться даже.

Ю: Здорово.

Б: Ты знаешь, как бы... Валь, его нужно принять совсем в компанию. Понимаешь? Вот это — тот человек, с которым можно начать... как вот у нас с тобой отношения...

Ю: Угу... А самое главное, что просто... Ключевая фигура еще к тому же.

Б: Абсолютно, Валь. Поэтому я тебе и говорю... Это — совсем отдельная тема. Причем, с моей точки зрения, просто ключевая, главная тема. Все остальное второстепенно.

* * *

Какие отношения у Юмашева с Березовским — понятно. Они не просто друзья, а в первую очередь партнеры.

В этом контексте предложение Бориса Абрамовича завязать с Ельциным аналогичные отношения, “принять в компанию”, звучит вполне недвусмысленно.

Полукриминальный коммерсант предлагает взять в долю президента России. Неплохо, да?

И ведь самое поразительное, наполеоновские планы эти удались. Тот же Коржаков вспоминал, как ежемесячно Юмашев приносил Ельцину отчисления от изданной Березовским книги, и президент с удовольствием прятал их в сейф: на карманные расходы.

Выпуск одной-единственной книжки стал для Бориса Абрамовича лотерейным билетом, по которому выиграл он и деньги, и славу, и власть. Что не помешало ему, впрочем, установить слежку за семьей своего же благодетеля...

* * *

— “Атолл” шпионил за семьей президента?

— В меру возможного. Мы слушали мобильные телефоны Татьяны (Дьяченко. — А.Х.) и Юмашева, контролировали их пейджеры. Все их беседы в доме приемов “ЛогоВАЗа” тоже, понятное дело, записывались. А вот домашние и рабочие номера мы не трогали. Они жили в президентском доме на Осенней, туда пройти невозможно, да и хлопот потом не оберешься. Когда Боря приказал нам это сделать, я сразу же отказался.

— Зачем Березовскому это было нужно?

— Он не объяснял, но мне кажется, что Березовский просто собирал компромат на всех: на будущее. А потом ему было важно знать, что они думают в действительности, не обманывают ли его, не входят ли в альянс с кем-то из врагов.

— С какого периода вы начали это делать?

— По-серьезному — года с 1997-го. До этого мы работали в основном превентивно. Целенаправленно никого особо не контролировали.

Единственным исключением была президентская кампания. Мы разрабатывали тогда конкурентов Ельцина. В лагере Явлинского у нас, например, было двое или трое агентов, у Зюганова — тоже три источника: ярые такие коммунисты, причем завербовали их даже не за деньги, а просто за выпивку.

— А Лебедь?

— Нет, по Лебедю мы в то время не работали. Напротив, Боря всячески обхаживал его. На Александра Иваныча делалась серьезная ставка...

Березовский — Абрамович

Березовский: Знаешь, есть у нас один выдающийся политик в России... Как думаешь, кто позвонил и предложил встретиться?

Абрамович: Из политиков?

Б: Да... Подумай, только не торопись.

А: Лебедь.

Б: Правильно.

А: Это потому, что я умный.

Б: Это потому, что он умный, Рома! Скажи, офигительно?!! Сильный клиент?!! Посильнее-то, наверное, нету.

А: Ну, этот, наверное, только. Только шеф (Ельцин. — А.Х.).

Б: Только шеф, да. (Смеется.) Ну, сильный ход, да. Чувак классный, вообще. Потрясающий!

А: А ты прямо сам позвонил или он через кого-то?

Б: Нет, помощник. Завтра встречаемся... Ты знаешь, на самом деле, мне ситуация все больше и больше начинает нравиться... Ну никогда ведь в такой наглой и явной форме евреи о себе не заявляли. Никогда! Вот так вот, без всяких запятых. Это медицинский факт!

* * *

Судя по всему, восторженный диалог этот состоялся в начале 1996 года, накануне первого тура президентских выборов.

В архиве “Атолла” сохранилось немало свидетельств тому, какой заботой окружил Березовский бравого генерала. Он приказывал регулярно показывать его на ОРТ, лично консультировал, наговаривал тезисы для заявлений.

Этот скорбный труд не пропал даром. В первой части материала, опубликованной вчера, я подробно рассказал, сколь значительную роль сыграл Лебедь в июне 1996-го, во время “ксероксного” скандала, когда с его помощью Березовский и К^ разгромили Коржакова-Барсукова.

Впрочем, идиллия эта продолжалась недолго. Вдоволь наигравшись с генералом, Борис Абрамович с той же рьяностью, с какой недавно еще возносил его на щит, принялся уничтожать “офигительного чувака”.

Березовский — гендиректор ОРТ Сергей Благоволин

Березовский: Послушай, ты не можешь дать команду сейчас. Там вроде бы Лебедь направился в сторону “Останкино”, на прямой эфир. Ты, пожалуйста, проследи, чтоб это не произошло.

Благоволин: А у нас вроде нет прямого эфира.

БАБ: Ну ты понимаешь. Он откуда это знает. Отследи, пожалуйста, очень четко. Я тебя прошу. Если малейшая проблема, отзвони мне. Если хоть малейшая проблема...

Березовский — журналист Александр Невзоров

Березовский: Мне нужна точечная кампания, рассчитанная на три дня, по товарищу, которого мы с тобой обсуждали.

Невзоров: Почему на три дня?

Б: Это другой вопрос... Формат и задачи определены. Мы их не можем изменить... Теперь дальше. Твои товарищи, они на месте? Вот из полка, около Молдавии?

Н: Конечно, на месте.

Б: Можно мне с кем-то встретиться серьезным?

Н: По его (Лебедя. — А.Х.) делам, да?.. С Вадимом Шевцовым (шеф МГБ Приднестровья. — А.Х.)?

Б: Вот он мне и нужен.

Н: Хорошо, сейчас я буду искать Вадима Шевцова. Я дам ему все ваши телефоны. Мобильный и клубный и Иры.

Б: Он где, в Москве или нет?

Н: Нет, он, конечно, в Тирасполе.

Б: Он мне очень нужен!

* * *

Ничего, кроме Лебедя, интересовать Березовского в Приднестровье не могло по определению.

Борис Абрамович — в своем излюбленном репертуаре. Симпатии и друзей он меняет чаще, чем кокотка наряды. Говорит одно, делает другое, а думает совсем третье.

Вот узнает он, например, что ручной его журналист Невзоров передал на петербургское телевидение — в разгар мэрских выборов — какой-то нехороший материал про Собчака. В планы Березовского это не входит, он отчитывает Невзорова как мальчишку. “Собчака избираем, потом будем с ним разбираться, — уговаривает он Невзорова. — Наоборот, потом покажем, что за быдло народ, который выбирает таких муд...ков”.

И тут же — звонит в Кремль, дабы сдать Невзорова (хоть и обещал хранить секрет), и заискивающим тоном просит состыковать его с Собчаком. “Что угодно покажем, — коммивояжерским тоном обещает Березовский, — и “Утро”, и “Время”. Нет проблем!”

В этом — весь Борис Абрамович...

* * *

— За кем еще шпионил “Атолл”?

— Проще сказать, по кому мы не работали. Бориса интересовал компромат на всех мало-мальски значимых людей. Агентурные сообщения я показывал ему практически ежедневно. У нас было много источников, в том числе в спецслужбах. Потом мы контролировали все пейджеры. Наша программа позволяла из общего массива выделить наиболее интересное, и аналитики обрабатывали их.

Вообще, технические устройства были у нас превосходные. Мы разрабатывали их сами. Скажем, в “Атолле” имелись передвижные машины аудиоконтроля. Едешь сзади за объектом и слушаешь все, что говорится в его салоне...

После выборов 1996-го работа пошла гораздо активнее. Березовский начал ставить конкретные задачи по конкретным людям.

В первую очередь это были его конкуренты по бизнесу. Когда шла, например, война за “Роснефть”, мы установили в здании компании акустическое прослушивание. После рабочего дня зашли внутрь, поставили “жучки” в кабинете президента “Роснефти” Беспалова, его зама и главбуха. И ежедневно слушали все, что они обсуждают.

— Вот так просто?

— Ну да. Я же говорю: мы работали серьезно. Объект разработки окружался со всех сторон. Любая мелочь имела значение.

Надо нам, допустим, завербовать секретаршу объекта. Обычно такие люди соглашались работать за деньги. (С окружением Немцова, к примеру, проблем никаких не возникло.) Но попадались и упорные. Тогда приходилось прибегать к шантажу. Сначала — отрабатываем человека по полной, выставляем наружку, собираем компромат. И никуда уже она от нас не денется, потому что мы знаем отныне, что секретарша эта прямо в кабинете делает минет своему начальнику.

Вот, пожалуйста, наглядный пример. Работали мы по Коху. Подобраться к нему было трудно. Но мы узнали, что Кох регулярно бывает в гостях у одной женщины, подвели к ней своего человека и установили в ее квартире прослушку.

— Я помню, что в материалах, изъятых РУБОПом в “Атолле”, значились и записи телефонных переговоров руководства авиакомпании “Трансаэро”.

— Правильно, мы работали по “Трансаэро” в период обострения конкуренции с “Аэрофлотом”. Телефоны президента компании Плешакова и его матери, председателя Межгосударственного авиационного комитета Анодиной, контролировались полностью. Единственное, мы не сумели проникнуть к Плешакову домой.

Потом была еще история с “Сибнефтью”. Березовский с Абрамовичем боялись, что на аукционе “Сибнефть” перекупит Потанин. Мы взяли его в разработку, завербовали секретаршу. Был выработан даже специальный план.

Если бы Потанин решил-таки участвовать в аукционе, мы должны были перехватить машину с конкурсными документами, устроить ДТП, спровоцировать драку. Нам было даже известно, в каком именно портфеле лежат эти бумаги. То есть вышли бы из салона “братки”, забрали портфель — в счет долга. Пока разборки, туда-сюда, аукцион бы уже прошел. Но этого не понадобилось. Проблема снялась без нашего участия.

— У других олигархов были службы безопасности, подобные вашей?

— Сильная служба была в “Менатепе”. Еще у Гусинского. Но занимались они несколько другими вещами.

Чем силен был “Атолл”? Симбиозом. Здесь тебе и аналитика, и технический контроль, и разведка, и спецназ. Когда мы выезжали тренироваться на полигон вместе со спецназом ФСБ или МВД, те просто ошалевали. У нас было оборудование, о котором в государственных спецслужбах даже не ведали. Знаешь, например, что такое жидкий перископ?

— Нет.

— Правильно. Вот и они не знали... Но все равно, я никогда не хотел тягаться силами со службами безопасности других олигархов.

Когда между Гусинским и Березовским разгорелась первая война, дело едва не кончилось стрельбой. Боря на полном серьезе предлагал мне грохнуть Гусинского. А тот, в свою очередь, собирался разместить заказ на Березовского.

Но я поступил мудрее. Вышел на начальника безопасности “Моста”, встретился, объяснился. Ни ему, ни мне эти разборки были ни к чему. В итоге мы договорились, что убивать никого не будем, а наоборот, станем подвигать своих шефов к перемирию.

Потом, правда, они вновь схлестнулись, но о стрельбе речи уже не шло... У них вообще отношения между собой были: то чуть ли не стреляют друг в друга, то ходят не разлей вода. “Володечка”, “Боречка”...

Это такой своеобразный круг. Сегодня — враги, завтра — друзья. Никто никому не доверяет, у каждого камень за пазухой...

* * *

Все, что рассказывает Сергей Соколов, в точности подтверждается записями из архива Березовского.

Слушать их безумно интересно. Это точно контрастный душ: на одного и того же субъекта поочередно выливается то флакон елея, то ушат помоев.

Вот, например, разговор Березовского с главой банка “Национальный кредит” Олегом Бойко.

Накануне по “Эху Москвы” и в газете “Сегодня”, сиречь в СМИ, подконтрольных Гусинскому, прошли какие-то неприятные для Березовского сообщения. Он вырывает топор войны, но начинать баталию в одиночку — не хочет. Борис Абрамович нуждается в союзниках.

Березовский — Бойко

Березовский: Вот с этими друзьями надо разобраться до конца, и с одним, и со вторым... Олег, нам с тобой никто не поможет. Никакая власть, ни президент, ни правительство. У них свои проблемы. Да, мы нормальные люди, но когда у нас возникнут проблемы... У меня есть конкретный план действий...

Бойко: Х... знает... Лучше это все хозяйство привести к публичному, что называется, раскаянию и забрать эту х...ню обратно и по поводу тебя, и по поводу меня, и по поводу других...

Б.Б.: Не понял: какое хозяйство?

О.Б.: Ну чтобы люди сказали: да, извините, ошиблись, больше не будем. Публично! Потому что просто уе..ть, это можно сделать, но это будет то же самое. Уе...ли уже один раз, ни х... же не помогает!..

Б.Б.: Олег, они никогда не успокоятся, понимаешь, никогда. Он приехал в абсолютно том же самом духе (имеется в виду возвращение Гусинского из заграничной ссылки. — А.Х.). Но он же не представляет и тысячной доли! Я же еще не действовал вообще. По нему не было ни одной статьи, ни одного факта мы не показали. Если я сейчас покажу, что у нас есть, он просто никогда не приблизится на расстояние галактики к Москве.

О.Б.: Давай подумаем, что делать. Х... его знает! Ты предлагаешь, просто ху...чить, и все?

Б.Б.: Я предлагаю нормально, цивилизованно начать действовать, как они действуют. Просто несравнимы аргументы, которые есть у нас и у них. Я покажу такое по ящику! Такое!

О.Б.: Нам-то от этого особенно легче не будет. Им будет х...во, очень х...во, это понятно. А нам-то как бы. Мы ничего не выигрываем.

Б.Б.: Да просто показать такие факты, что они потеряют всякое общественное лицо.

О.Б.: А у них и так нет никакого общественного лица!

Б.Б.: Ты заблуждаешься, Олег. Оно есть. Более того, после этого конкретные действия... Я почему беспокоюсь. Я один вынес на своих плечах давление на меня лично... Я ни к кому за помощью не обратился, ну ладно... Я думаю, ты понимаешь, так будет последовательно. Против Авена, против Алика (Коха. — А.Х.), против тебя, Леня Невзлин, я думаю, тоже особых иллюзий не питает... Против Смоленского. Причем один пид...с этим занимается. Закончить с ним — и все. Причем не какими-нибудь гангстерскими методами, нормальными, цивилизованными. Пробку ему засунуть... А ты читал статью о себе в “Вашингтон таймс”?

О.Б.: Читал, читал.

Б.Б.: Ну абсолютно сделанная в Москве статья... А ты слышал сегодня комментарий по радио? Наперсточник, картежник, алкоголик, наркоман.

О.Б.: Ох...ть! Я не знал!

Б.Б.: Все это сказано по радио! По “Эхо Москвы”.

О.Б.: Ох...ть! Хорошо, я буду думать, что с этим делать. Спасибо большое, что позвонил. Мне действительно сейчас поддержка очень будет нужна.

Б.Б.: Что значит поддержка! Нам нужны конкретные совместные действия по полной программе...

* * *

И сразу — для сравнения — другой диалог. После того как впавший в немилость Лебедь был выкинут из Совета безопасности, его место занял гуттаперчевый Рыбкин.

Березовский идет к нему в заместители, но возникает скандал. Выясняется, что у Бориса Абрамовича имеется израильское гражданство.

“Поначалу, — вспоминает Соколов, — Борис отмахнулся: фигня, мол. Но приехал Юмашев, объяснил, чем это чревато, и Березовский всполошился. Он послал Гусинского и Абрамовича в Израиль, чтобы аннулировать свое гражданство. Те, правда, его отговаривали, дескать, скандал разгорится еще сильнее, но Березовский был непреклонен. В итоге они договорились с властями и просто сфальсифицировали документы. Гражданства его лишили за пару дней, а оформлено все было так, будто он послал заявление три месяца назад, еще до своего назначения, но бумаги по вине чиновников затерялись”.

Гусинский — Березовский — Абрамович

Гусинский: Мы еще раз сели, все проанализировали. Мне кажется, это кардинально неправильное решение...

Березовский: Меня тем не менее интересует: если мы решили? Если я решу?.. Это будет сделано, я правильно понимаю?

Г.: Это будет сделано, Борь.

Б.: Сегодня?

Г.: Давай так. Один день.

Б.: Володь, я тебя прошу, это для меня настолько важно, потому что завтра меня уже в Москве не будет... Дай мне Ромочку еще. (Трубку берет Абрамович.) Ром, я сейчас поговорил с Володей. Я хочу услышать аргументы, но у меня решение абсолютно бесповоротное. Ты считаешь, у меня есть аргументы?

Абрамович: Борь, это все зависит от того, насколько ты чувствуешь свою ситуацию.

Б.: Я чувствую очень серьезно. Я ощущаю, что нужно сделать, чтобы обернуть в свою противоположность.

А.: Просто они считают, что газеты раздавят в этом случае еще сильнее.

Б.: Нет. Теперь меня интересует про Нетаньяху. Что ты знаешь по этому поводу?

А.: Что он был гражданином США, и министр обороны был гражданином США, и к моменту избрания он отказался от гражданства.

Б.: Все ясно. Рома, будь любезен, если можно, еще таких историй мне и точных по годам — тогда-то и тогда-то отказался. Сделай это, мне это очень нужно.

* * *

— Почему ты расстался с Березовским?

— Рано или поздно это должно было случиться. Понимаешь, я никогда не был его “шестеркой”. Если с чем-то был не согласен, говорил в открытую, мог даже послать. Ему это очень не нравилось. Но для меня Боря был не всемогущим олигархом, а тем автомобильным спекулянтом, каким я увидел его впервые.

— По-моему, принципы и твоя прежняя работа несовместимы.

— Почему? Я профессионал. Моя задача — делать свою работу качественно. Боец СОБРа не думает ведь, кого ему предстоит брать. Есть задание, приказ — вперед.

И потом, я же хорошо видел, какая мерзость царит в так называемом политбомонде. Все эти люди были ничуть не лучше Березовского. Одна шайка-лейка. Другое дело, если б мы чего-то придумывали, фальсифицировали. Но мы собирали беспристрастную информацию, а как она использовалась — уже не наш вопрос...

— Семь лет назад я подробно описывал, как в 1998-м РУБОП изъял у вас всю технику и документы, но МВД под давлением Рушайло вернуло материалы обратно. Что было тогда на самом деле?

— Как ты писал, так все и было. Приехали, изъяли, потом вернули. Другой вопрос, что ничего серьезного на базе “Атолла” я не хранил. Основной массив был спрятан совсем в других местах. Из изъятого интерес представляла лишь пара кассет, не более...

На обыск в “Атолл” приезжал тогда лично начальник ГУБОП МВД Селиванов. Я знал, что его послал Рушайло, и поэтому особо не волновался. У Рушайло были с Березовским близкие отношения. Он часто бывал в доме приемов “ЛогоВАЗа”, они тесно дружили.

Так и вышло. Материалы нам вскоре вернули, уголовного дела не возбудили.

— МВД даже не удосужилось провести формальной проверки, хотя изъята была шпионская техника, что само по себе незаконно.

— Наверное... Часть из того, что у нас забрали, мне вернул начальник РОБОП Восточного округа. Другую половину привезли прямо на ОРТ. Техника, правда, была уже безнадежно испорчена. Видимо, помародерничали где-то на среднем уровне. Повыдергивали платы из компьютеров, отовсюду повырывали скрытые камеры.

— 12 коробок и 5 чемоданов формально возвращали не “Атоллу”, а гендиректору “ЛогоВАЗа” Дубову, которому вы дали доверенность. Чем объяснялась такая сложность?

— Вот этого не знаю. Дубов был центральной фигурой. Он сказал, что нужно подъехать к РУБОПу, расписаться; я поехал.

— Куда девались возвращенные коробки? Когда в январе 1999-го, после моей публикации, Генпрокуратура возбудила дело и провела у вас серию обысков, ничего найти она уже не смогла.

— Само собой. К тому времени их уже давно уничтожили, а ничего нового прокуратура не нашла. Хотя и усиленно искала. Обыски провели не только в “Атолле” и у меня дома, но и у моей матери, у других родственников. Раз пятнадцать, наверное, таскали на допросы.

Березовского тогда не было в России: его как раз собирались “закрывать”, выдали даже ордер на арест. Потом все, конечно, обошлось, но он здорово напрягся.

Я сразу сказал: если меня возьмут, молчать не буду. Сидеть за других — дураков нет. Борису, конечно, пришлось помогать, спускать дело на тормозах, но осадок остался. “Атолл” был уже засвечен. С такой репутацией работать было трудно. В итоге он просто от нас отказался. Сдал.

Березовский мгновенно сократил финансирование, а потом и вовсе его прекратил. Я пытался с ним объясниться, но он не соединялся. Несколько месяцев я ему названивал, потом плюнул: нет — значит, нет.

В конце концов что Бог ни делает, все к лучшему. Потому что одно дело работать против конкурентов. И совсем другое — против страны в целом. Одни только чеченские его связи чего стоят.

Я сам возил деньги, предназначенные для чеченских боевиков, и знаю, о чем говорю...

(Окончание в завтрашнем номере.)





Партнеры