Голое место

Натурист извращенцу не товарищ!

1 июля 2006 в 00:00, просмотров: 4382

Мозги москвичей плавятся от жары. Крышу срывает так, что даже самые интеллигентные граждане отрываются по полной — не стесняясь, плещутся в фонтанах на Манежной. Но есть место на столичной земле, где можно делать все что угодно и оставаться при этом уважаемым человеком.

“Отправляясь на нудистский пляж впервые, не вздумайте пялиться на голые тела, — такие советы дают на форумах в Интернете опытные нудисты начинающим. — Не смейтесь над голыми людьми, если даже их тело далеко от совершенства. Раздевайтесь сами и будьте как все!”

Корреспондент “МК” в разгар жары отправился охладиться на “голое место” в Серебряном Бору.


Пройдя пляж №1, я еще сохраняла надежду, что столичные власти сдержали прошлогоднее обещание и ликвидировали сей вертеп, смущающий умы неискушенных граждан. Согласно отчетам, весь участок засадили колючими кустарниками, чтобы любители всего натурального не могли прислонить мягкие места к природе. Но когда из-за елочки показался нагой старичок с рюкзаком на прыщавой спине, а за ним и еще один, такой же а-ля натюрель, с хлебными крошками в длинной бороде, уверенность, что последователей Адама и Евы могут изгнать из “рая” примитивные колючки, улетучилась.

Тут я набралась смелости и под предлогом, что пишу студенческую работу о психологии нудистов, обратилась к дедушкам с вопросами.

— Мы никакие не нудисты, а натуристы! — возмутился старичок с рюкзачком. — Натуристы (от английского слова “nature” — природа) исповедуют философию единения с природой, объединяются в специальные клубы и даже в обычной жизни стараются как можно реже надевать одежду. А нудисты (от латинского “nudus” — голый) — просто те, кто любит загорать голышом. Кстати, в Серебряном Бору натуристов можно по пальцам перечесть. Большинство — обычные развратники, которые бросают тень на нравственность нашего движения…

На огромной территории, несмотря на будний день, яблоку негде было упасть. Голые тела лежали так тесно, практически друг на друге, что можно было подумать, что каждый второй житель столицы — нудист. Престарелые Аполлоны и целлюлитные Афродиты прыгали за мячом, играя в волейбол, свободные и невинные, как младенцы.

Но паритета у нудистов явно не получалось: практически одни голые мужчины. И большинство из них пришло сюда явно не за загаром. Они стояли в тени, под кронами деревьев, и созерцали прохожих, далеко закинув руки и расставив ноги. При виде их тел, действительно далеких от совершенства, без всяких инструкций пропадало малейшее желание на них пялиться.

Зато в глазах нудистов мой летний сарафан выглядел как красная тряпка для быков. И не успела я присесть на сломанное дерево, чтобы дух перевести, как два молодца, ну в очень натуральном виде, подбежали знакомиться.

— Что же за вид у нас такой “текстильный”? — кивнул один на мою одежду, присаживаясь рядом.

— Да вот, никак не решаюсь слиться с природой, — сказала я глазом не моргнув.

Желание посвятить меня в нудисты было настолько велико, что на подмогу им пришли еще пятеро друзей, которых я не заметила за деревьями.

— Есть несколько способов, старых как мир, чтобы решиться раздеться: можно выпить водки, а потом пива, — сообщил мне голый парень, лузгая семечки. — У нас все с собой.

— Я столько не выпью, — ответила со вздохом. — Жарко.

— Тогда давай играть в карты на раздевание, — предложил другой.

— Это получается, что я буду играть одна, — возмутилась я. — Так нечестно: вы уже голые, а я одетая.

— Нет никакой принципиальной разницы между мужчинами и женщинами, — убеждал меня другой. — Одежда — это неестественное состояние тела. Когда на загорелом теле остаются белые полоски — это некрасиво. Я бы даже сказал — пошло.

Распаленные своим красноречием нудисты выдали целую лекцию:

— Вообще мы живем по Библии. Ведь первыми нудистами можно назвать Адама и Еву. Только вкусив плод от древа познания добра и зла, им стало стыдно за свою наготу, и они озаботились одеждой. Золотым веком была эпоха античности: культ физически и духовно совершенного человека был несовместим с запретом на наготу. В то время на Олимпийских играх состязались только обнаженные юноши. Даже античные скульптуры подчеркивали совершенство человеческого тела: почти все боги, философы или герои изображены в обнаженном виде…

Поняв, что даже авторитет богов меня не вдохновляет, один из голых, 29 лет от роду, в миру адвокат столичной фирмы, предложил мне просто погадать на картах. Вроде как атмосферу разрядить. Мол, он этим увлекается, а карты раскроют мою сущность, и им все станет со мной ясно.

— Свидание и вечерняя дорога с пиковым королем, — одобрительно кивал адвокат, ловко раскладывая карты. — Видно, что этот мужчина далеко пойдет по служебной лестнице. Так это же я!

Неудивительно, что и остальные три короля, тоже в меру богатые и красивые (судя по картам), прямо указывали на остальных трех голышей из этой же компании. Мало того, пророчили близкие с ними отношения. Далеко не платонические.

Окрыленные карточным раскладом, парни совсем разоткровенничались. И тут оказалось, что не все из компании такие уж натуральные. Архитектор Вадим, например, живет с Сережей, который не пришел на пляж, потому что записан в салон красоты на наращивание ногтей на ногах. К тому же он очень брезглив и боится подцепить грибок в водоемах Серебряного Бора. Все остальные друзья, могу сказать без всяких карт, пришли сюда тоже не из любви к слиянию с природой. А себя показать, но больше на других посмотреть. И ходят они так целое лето, вот уже несколько лет. В поисках приключений на мягкие места. Все остальное время они цитировали “Камасутру”, ныли, ругали женский пол, который без цветов и конфет не желает сливаться ни с природой, ни с ними.

— Полагаю, что большинство людей на пляже в Серебряном Бору не настоящие натуристы. А пришли сюда случайно, скорее всего в поисках приключений, — говорит психолог НЦПЗ РАМН Андрей Коновалов. — Мне приходилось общаться с натуристами — это серьезные и солидные люди. Я вообще сомневаюсь, что они пойдут в Серебряный Бор. Обычно они ездят отдыхать на специальные пляжи в Крым или за границу, где не бывает случайных людей. Как правило, они тусуются в своем закрытом клубе или бане, обычно с семьей. Они не занимаются развратом, наоборот, ведут себя культурно и не выходят за рамки социальных норм. Им не нужно никого заманивать — ни водкой, ни картами. Наоборот, они очень осторожно и неохотно пускают посторонних, случайных людей в свой круг. Зрелые мужчины в Серебряном Бору, которые демонстрируют себя во всей красе, скорее всего склонны к эксгибиционизму — патологическому отклонению от нормы, когда хочется обнажаться. С точки зрения психологии, с одной стороны, такие пляжи, как в Серебряном Бору, нужны — там неудовлетворенные люди насыщаются потребностями. Тем самым их патология не переходит в маниакальную стадию, которую как раз и провоцирует хроническая неудовлетворенность. Но, с другой стороны, такой пляж нужно обносить забором. Ведь мимо проходят неподготовленные люди, пенсионеры, дети, для которых такое откровение отзовется испорченным настроением или стрессом.

— А как же семьи натуристов, в которых и дети ходят раздетыми вместе со взрослыми?

— Они не стесняются голых мам и пап. Они с детства ходят раздетыми, но на этом не заостряется внимание взрослых. Если это все происходит естественно, то в этом нет ничего плохого, потому что, кроме обнаженного тела, детям ничего лишнего взрослые не демонстрируют. Вопреки ханжескому общественному мнению, такие детишки, напротив, психически устойчивые и легко переживают подростковый период.

По соседству с нудистским пляжем работает контора Главного управления ГОЧС г. Москвы. Только я хотела поинтересоваться, мол, вдохновляют или отвлекают от работы спасателей голые тела, как к управлению припарковалась иномарка, и из нее вышли двое мужчин в костюмах.

— Василь Петрович, — обратился один к другому. — Пошли пройдемся чуть-чуть. О пляже наслышан — неужто в чем мать родила ходят? Управление все равно еще на обеде, за пять минут успеем…




    Партнеры