Если звезды обнимаются…

Значит, фестиваль кому-то нужен?

4 июля 2006 в 00:00, просмотров: 256

Вот и еще один Московский кинофестиваль ушел в историю. Закрылся в это воскресенье. Что останется после него? Что войдет в легенды? Что Депардье дал слово организаторам не пить и не бедокурить? Что показали наконец фильм Юрия Кары “Мастер и Маргарита” 1994 года, за который президент ММКФ отчитал президента “Золотого Витязя” — как режиссер Михалков актера Бурляева? Что на закрытие выбралась легенда нашего кинематографа Людмила Гурченко и тут же угодила в руки Никиты Сергеевича, и он добрые пять минут ее мял, обнимал, вертел — так, что она еле вырвалась, а потом, неузнанная молодежью, спокойно ушла по Пушкинской площади? Кто знает. Поживем — увидим.

ОТФЕСТИВАЛИЛИСЬ
Все меньше звезд. Дошли до Трахтенберга

Вот и закончился XXVIII Московский кинофестиваль. Девять дней одного года. Казалось, ММКФ был, есть и будет идти всегда. Изматывающий марафон: кино, пресс-конференция, кино, интервью, кино, вечеринка, а утром обо всем написать... “Вне зоны доступа”, — пела на приеме по случаю закрытия на Пушкинской набережной девушка из модной группы “Город 312”. И я вдруг подумала: а ведь на самом деле мы прожили эти девять дней фестиваля вне зоны доступа. Мир вокруг существовал отдельно, а мы, погруженные в очередной ММКФ, были вне его.

А заметил ли мир этот кинофестиваль?..


Ну хорошо, для нас, кинокритиков, фестиваль — это тяжелая работа. Но для кого-то же это должен быть праздник. Если для меня этот Московский фестиваль — восьмой, для кого-то он же должен стать первым. Все эти размышления привели к тому, что я позвала с собой на закрытие XXVIII ММКФ нашего редактора отдела спорта Алексея Лебедева. Я подумала: “Если Леха во время чемпионата мира по футболу все бросит и пойдет на Московский кинофестиваль, значит, он, во-первых, того стоит. А во-вторых, он-то увидит все незамыленным глазом, не как я, для которой по аналогии с известным фильмом очередной ММКФ — это “день сурка”, то есть “фестиваль сурка”. Когда он появился, опоздав на 25 минут, я чуть не упала в обморок, понимая, что все — идея с непосредственным взглядом накрылась. На человеке, бывающем на самых пышных спортивных церемониях мира, были ДЖИНСЫ!

Итак, закрытие кинофестиваля глазами спортивного журналиста:

ИНТЕРЕСНОЕ КИНО!

— Кинофестиваль для меня чуть не закончился, еще не начавшись.

И ведь специально съездил домой — надел рубашку и галстук вместо футболки российской сборной, а то коллега Ардабацкая всю неделю, почитай, про дресс-код повторяла. И ведь даже почти умное лицо сделал — как у Никиты Михалкова. И на тебе: уже на втором кордоне завернули! Пиджака нет — значит, на синей дорожке для почетных гостей делать нечего. Какие бы у тебя суперVIP-приглашения из кармана ни торчали. И как бы ты ни вспоминал, что и на прием к принцу Монако, и на закрытую вечеринку Международного олимпийского комитета в Лозанне проходил безо всяких пиджаков.

Хорошо хоть через “черный ход” провели. Старшие товарищи подсказали дорогу... Да, думаю, интересное кино! Если еще и сами кинодеятели такими же пафосными окажутся — лучше сразу сбежать. И в домашней тишине посмотреть еще раз в записи игру Франция—Бразилия… Знал бы я тогда — каким классным парнем окажется победитель фестиваля! Улыбчивый мулат с типично шведскими именем-фамилией — Осман Карим... Познакомились мы случайно. Я вообще-то Депардье пошел искать. Не только потому, что это, по-моему, лучший актер всех времен и народов. А еще и потому, что накануне он выдал фразу, немало меня удивившую. Я, сказал мсье Депардье, в четвертьфинале за бразильцев болел. И играют они, мол, лучше. И вообще — что это у нас за сборная Франции: одни уроженцы Реюньонов и прочих Мартиник?! Прямо Жан-Мари Ле Пен какой-то...

И вот так, переводя в уме на французский вопросы Депардье, и столкнулся я нос к носу с Каримом. Шведский киночемпион сжимал в руке золотую статуэтку и... разговаривал о футболе. Точнее, рассказывал какому-то мужчине с физиономией потомка Чингисхана о том, почему, на его взгляд, выбыла в 1/8 финала сборная Швеции, которая, как он был уверен, выиграет наконец Кубок мира.

Конечно, я присоединился. Сказал, что шведы — молодцы. И что Хенрика Ларссона я лично ставлю выше Златана Ибрагимовича. “Правильно, — обрадовался Осман Карим, — я тоже так считаю. Хотя мы со Златаном вообще-то из одного города. Хельсингборг, слышали?” — “Конечно. Небольшой городок. Но команда футбольная там хорошая!” Карим еще больше обрадовался. И... вручил мне “Святого Георгия”.

На время, конечно, вручил. Сфотографироваться на память. А все равно — здорово. Просто праздник какой-то!

ИНТЕРЕСНОЕ КИНО...

— Да, не думала я, что что-то меня может порадовать до слез в день после закрытия фестиваля. Звала Алексея на кинофестиваль, а вышло...

Что ж. Ах, фестиваль, удивительный мир! Надо уже как-то итожить. Чем же ты все-таки в этот раз удивил? Мое “послевкусие” от церемонии закрытия XXVIII-го сложилось из двух вещей. Сначала — хорошая. Как никогда повезло фестивалю в этом году с председателем жюри. Умный, обаятельный Анджей Жулавский. На открытии он, режиссер с мировым именем, считающий своей родиной Польшу, рожденный во Львове, очень трогательно поправлял свою переводчицу с польского на русский, да и перешел-таки на русский. На закрытии все-таки решил, следуя серьезности момента, говорить по-польски, что, впрочем, не отразилось на простоте и элегантности его речи.

— Этот такой великий… — сказал он вполголоса, наклоняя микрофон к себе после выступления председателя конкурса “Перспективы” чешского режиссера Петра Зеленки, и продолжил уже громко. — Я хочу говорить на русском языке, но я поляк, и я должен говорить по–польски. Ругались мы? Спорили до пяти утра? Нет. Был ли обмен мнениями и интересная дискуссия? Да. И бесконечная радость от общения с коллегами. Мы руководствовались критериями “Хуманизм, людскость, интеллигенция” (По-польски это так здорово звучало, поэтому даю без перевода. — Е.А.). А также смотрели на класс и мастерство режиссера, сценариста, оператора, актеров — на все, что называется фильмом. Кроме возвышенных критериев я попросил коллег, когда они выбирали лучший фильм, подумать: а купили бы они билет на этот фильм? Это же я бы советовал некоторым критикам, чтобы не жить в несуществующем мире и опуститься на землю. (Аплодисменты.) И еще был простой критерий. Сегодня на закрытии — лента Альмодовара “Возвращение”, но на многих фестивалях на закрытии показывают фильм-победитель. И я сказал членам жюри: “Представьте. Вы знаете, что вам нельзя выйти из зала до конца показа и вам надо будет снова смотреть фильм, который вы назовете лучшим, — так какой фильм вы посмотрите еще раз, не испытывая боли?”

По-моему, гениально. Как все простое и честное.

Второе впечатление — осадок. От излишнего украшательства сцены, в общем нехарактерного для такого профессионала, как Алексей Агранович — постоянного режиссера-постановщика церемоний ММКФ и многих других киномероприятий. На открытии я сидела в центре партера и видела все; на закрытии мне достались билеты в левое крыло зала, и разглядеть ролики, смонтированные по конкурсным фильмам или о Депардье, было невозможно. Экран от нас загораживали колонны непонятного предназначения. И снова вспомнилась фраза из последнего фильма Балабанова “Мне не больно”, вложенная им в уста героя Саши Яценко: “Сейчас время излишней декоративности”.

Да, напоследок о Трахтенберге. Зачем его надо было приглашать “украшать” собой сцену банкета после закрытия, по-моему, не понял никто. Одно дело под “Вне зоны доступа” порассуждать об итогах, поговорить о высоком под мохито и под салаты из морепродуктов вспомнить былое и обсудить наряды нынешних актрис. А Трахтенберг со своей болтовней нам зачем? Поговорить мы и сами можем.




    Партнеры