Такса- первый зам

Президент группы компаний “Совершенно секретно” Вероника Боровик-Хильчевская: “Дети падали как кегли!”

12 июля 2006 в 00:00, просмотров: 293

Жил-был пудель по кличке Чарли. Маленький, трепетный и гордый. Чарли, как всякая нормальная собака, очень не любил, когда его стригли. Но пес понимал: чтобы выглядеть красивым и ухоженным, приходится иногда терпеть эту неприятную процедуру. Но однажды пудель пережил настоящую драму.


— В то время парикмахер, который стриг твою собаку, считался почти членом семьи, — вспоминает Вероника Боровик-Хильчевская. — Люди передавали друг другу телефоны хороших мастеров, у которых были машинки. К стрижке заранее готовились: питомца мыли и расчесывали. Я училась тогда в 10-м классе и изучала профессию парикмахера. И мои родители почему-то решили, что для меня стричь собак — это плевое дело. Однажды они сказали: “Парикмахер сегодня не может, ты подстрижешь собаку”. Чарли был в жутком состоянии: весь в колтунах после лета на даче. Я поставила его на стол, подстригла как могла и убежала на свидание. Честно говоря, чтобы так изуродовать собаку, надо было постараться! Шерсть торчала клочьями. Чарли неделю не показывался. Он стеснялся своей внешности. Обычно после стрижки его хвалили: “Чарли, ты такой красавец!” И он важно выступал. А тут выходил, опустив голову, и недели две меня тихо ненавидел. Потом позвали парикмахера, который привел это жуткое безобразие в порядок.

Несколько лет назад с Вероникой произошла страшная история. В подъезде на нее напали два наркомана. Она пришла домой с жутким синяком, в истерике. И в тот же вечер сказала мужу Артему, что хочет самую большую собаку, какая только бывает на свете.

— Я выяснила, что есть настоящие великаны — английские мастифы, — рассказывает Вероника. — Саша Иншаков, актер, каскадер, наш хороший знакомый, обожает этих собак. Он пригласил нас с Артемом на дачу. По дому ходили три огромных мастифа и смотрели на хозяина преданными глазами. Когда он садился, собаки окружали его, и подойти было страшно. Псы царствовали в доме, они возлежали на диванах, которые продавливались под их стокилограммовой тяжестью. Нам показали щенка, чудесного, сладкого, но немножко забитого. Потому что когда ты самый маленький среди огромных собак, они дают тебе понять, что ты — никто.

Папу щенка звали Ричардом, дядю — Арнольдом. Артем с Вероникой долго думали, как назвать малыша. Имя должно было быть с претензией.

— Я назвала его Анри, по-домашнему просто Рюха, — улыбается Вероника. — Ему казалось, что он маленький, а он был большой. Я говорила: “Рюха, как тебе не стыдно!” Он начинал стесняться и пытался забраться под кровать, но не помещался, и попа всегда торчала. Он забавно стучал локтями, когда укладывался. Артем его обожал.

Собака серьезной породы нуждается в воспитании, и для Рюхи пригласили инструктора за приличные по тем временам деньги. Он приезжал утром и громким голосом кричал: “Лакомство мне!” Вероника должна была срочно бежать на кухню, мелко-мелко резать колбасу и давать ему с собой.

— Не знаю, чем он там занимался, но только пес ничему не научился. Мы с Артемом, как родители, которые только что отдали ребенка в школу, садились и говорили: “Ну, расскажите нам про нашего Рюшечку!” — “Знаете, ваша собака прекрасно понимает человеческую речь. Иду я с ним, а Рюша ваш хочет в лес. Я ему говорю: “Там мокро и грязно”. И, представляете, он не идет”. На самом деле собака знала только слово “лакомство”.

А Веронике удалось отучить Анри храпеть в своем присутствии. Мастиф обычно устраивался в спальне и сопел во всю ивановскую. Вероника просыпалась: “Тема, не храпи!” “Это не я!” — спросонья отвечал Артем. Тогда она брала тапок и запускала в собаку: бах! Раздавался тяжелый вздох, пес поднимался, уходил, топая по лестнице, и наконец укладывался внизу, стуча локтями: тук-тук.

— Рюха очень любил наших детей и позволял им все, но когда они выходили гулять, то голова Макса находилась на уровне хвоста собаки. А хвост был гигантский, как докторская колбаса. И когда он начинал им размахивать, то дети падали как кегли. Соседи, конечно, Анри побаивались. Когда огромная туша с развевающимися, как крылья, брылями — вылитая собака Баскервилей! — неслась навстречу, догадаться, что она доброжелательная, было довольно трудно.

Рюша прожил 11 лет и умер от рака. Вероника очень грустила без него. И тогда подруга подарила ей на день рождения очаровательное маленькое создание — кроличью таксу. Как назвать? Веронику осенило: Альбертина, или Тиночка. Уморительное существо скачет как мячик и с разбегу прыгает хозяйке на спину. Такса подвижна как ртуть.

— Это мой друг, — Вероника усаживает любимицу на колени, — доброжелательный и верный. Тина считает себя кошкой. Обожает сидеть на подоконнике, куда запрыгивает сама. Если оставить на столе конфеты, аккуратно все развернет и съест. Если ее не берут на руки, пристроится на ноге, чтобы только ощущать тепло. А зимой ее из дому не выгонишь. Будет смотреть укоризненно, сверкая негритянскими белками. Спит Тина со мной под одеялом, и лучше душегреечки просто нет. Она очень общительная. Может посидеть с подружкой-собачкой и полчаса о чем-то погавкать.

На самом деле Альбертина думает, что она человек, и считает себя главной после Вероники и Любы помощницей по хозяйству, которая ее кормит. Такса выстраивает строгую иерархию и командует детьми, тявкая на Макса и Кристика.

Ее побаивается даже лайка по имени Грей. Грею два года, Тине — три, можно и погонять. На даче живет еще одна очень интересная парочка: Федя и Феня. Три года назад котики неземной красоты неожиданно прибились к дому и поселились на участке. Они все время милуются, у них бесконечный роман. Каждое утро и каждый вечер семейка приходит к балконной двери за молоком и кормом.

Даже Тина, гроза птиц и чужих кошек, своих не трогает. Понимает: с соседями лучше дружить!




    Партнеры