В ЗАГС идут одни старики

Корреспондент “МК” побывал в гостях у самых пожилых новобрачных России

8 августа 2006 в 00:00, просмотров: 320

Торжество на хуторе Раково-Таврический получилось что надо — настоящее, казачье. С праздничным столом, песнями да плясками. Плясали, правда, не сами молодожены, а их внуки да правнуки.

Ведь жениху, Николаю Николаевичу Павловскому, исполнилось 82 года. А невесте, Валентине Семеновне Груздевой, — 86. На двоих им 168 лет. На сегодняшний день эта пара — самые пожилые жених и невеста в России. У них “МК” и попытался выведать тайну семейного счастья.


На этой свадьбе новобрачная была не в традиционном белом платье, а в военной форме, звенящей при каждом движении от бесчисленных медалей. Бравый жених и его свидетель — тоже при полном параде, с боевыми наградами и лентами через плечо.

К удивительным молодым даже загс приехал на дом.


Из проржавевшего микроавтобуса выхожу среди необозримых полей подсолнечника. Впереди маячит одинокий пешеход. Догоняю, спрашиваю, как пройти к необычным молодоженам. Вскоре меня окружает уже целая толпа сельчан, жаждущих проводить до дома Павловских. Николай Николаевич в здешних краях человек уважаемый. Слывет хорошим целителем. Копит несколько лет деньги, а потом выписывает из Москвы разные чудодейственные приборы. Молодецкое здоровье они ему не возвращают, зато весь хутор бесплатно лечит. Некоторым, говорят, помогает.

У калитки утонувшего в зелени домика меня уже встречает недавно окольцованный супруг. Настоящий ростовский Дункан Мак-Клауд — стройный, симпатичный, седые волосы собраны в аккуратный хвост.

— Наконец-то, мы так заждались! — улыбается он беззубым ртом. Сходство со знаменитым горцем пропадает. В провинции благосостояние человека легко определить по улыбке — на стоматолога раскошеливаются лишь самые состоятельные.

Тут же Николай Николаевич ведет меня на маленькую экскурсию по своему хозяйству. Основательный дом, летняя кухня, даже во дворе не земля, а глиняный пол. От жары двор защищает зеленая крыша из винограда, его еще жесткие гроздья бьют меня прямо по лбу. На клумбе перед домом — флоксы, между которыми деловито кудахчут пестрые куры.

— Все сам делал — и дом возводил, и цветы сажал, — с гордостью рассказывает хозяин. — Нелегко было строить в начале семидесятых. Приходилось не только каждую копеечку экономить, но и чуть ли не каждый кирпич с боем добывать. У меня тогда было уже четверо детей, для них старался. А сейчас они своими домами живут, а мы тут с “молодухой” кукуем.

— Да где же супруга, почему не встречает? — не выдерживаю я. Во время прогулки по владениям Николая Николаевича постоянно ищу ее взглядом. В моем воображении уже нарисовался образ лихой казачки, за которой и на девятом десятке ухлестывают женихи.

— Она у себя. Заждалась, наверное. Пойдемте-ка я вас познакомлю, — хозяин с энтузиазмом тащит меня в дом.

В прохладных комнатах — тишина, даже полчища мух жужжат как будто шепотом, в полтона. Среди бумаг на столе — компьютер (“Пишу мемуары”, — горделиво сообщает молодожен), рядом на полке старый телевизор. Прямо напротив входа, в маленькой, заставленной иконами комнатке на кровати сидит “молодая”. Держится за привязанный к стенке толстый черный ремень.

— Скоро будет год, как не ходит, — заботливо поправляя на супруге рубашку, объясняет Николай Николаевич. — Ноги отказали. А до этого такая хлопотунья была. Чуть свет — уже или двор подметает, или щи варит.

Валентина Семеновна с трудом здоровается. Хозяин говорит и за себя, и за нее. С гордостью показывает фотографии на стене: “Вот Валечка на фронте. Видите, какая красавица! И звание выше, чем у меня”. “На трех фронтах воевала”, — оживляется Валентина Семеновна. Замечаю относительно новую фотографию на стене.

— Это на том торжестве, где мы с Валечкой познакомились, — подходит к снимку глава семьи. — Было это 9 мая девять лет назад. Оказались рядом за столом. Разговорились, выяснилось, что оба одиноки. У меня был как раз год, как жена умерла. Валя давно вдова. Стали встречаться, а спустя пару месяцев она и переехала ко мне. Ведь вдвоем-то старикам выгоднее жить. Меньше за коммунальные услуги платить, еда дешевле выходит.

Дом Николая Николаевича показался ей хоромами. Ведь до этого Валентина Семеновна жила в… хлеву. Работала в совхозе сторожем и ночевала в маленьком “служебном” домике. Когда к ним приехал молодой агроном с семьей, руководство совхоза попросило старушку временно потесниться, переехать в пустой хлев. Мол, отстроим приезжим дом побольше — вы обратно в свои апартаменты вернетесь. Но нет ничего более постоянного, чем временное…

— Постоять за нее некому было, — объясняет теперешний муж. — Первый супруг умер, сына унесла тяжелая болезнь. Единственный внук, с детства мечтавший об авиации, разбился во время парашютного прыжка.

Для Николая Николаевича это уже третий брак. Первая жена умерла через полтора года после родов.

— Молодая была, неслухнянная, — вспоминает он. — Ранней весной выбегала раздетая во двор — то скотину покормить, то белье развесить. Воспалилась грудь. Забрали ее в больницу, сделали операцию. Пьяный хирург занес грязь. Начался столбняк. Помню, приехал к ней, она, бледная, перебинтованная, вышла ко мне. “Забери меня отсюда. К Катюше, дочке, хочу”, — говорит. Еле упросил остаться. Четыре часа добирался от больницы до дома. Только в ворота — навстречу мать: “Где ты ходишь? Позвонили в сельсовет, твоя жена умерла!” Так я остался один с маленькой Катюшкой на руках.

Вскоре он нашел дочке новую мамку. Со второй супругой Николай Николаевич прожил 45 лет, до самой ее смерти. Вырастили 4 детей и 13 внуков. Недавно девятый правнук родился.

— Дети не возражали против новой мамы? — рассматриваю я дневник, в который Николай Николаевич заносил все впечатления, связанные с последней любовью.

— Я долго размышлял, прежде чем решил оформить наши отношения, — признается “молодой” супруг. — Если, думаю, я помру, на кого же она такая, обездвиженная, останется? А так — официальная супруга. Надеюсь, детки присмотрят за нею.

Когда Павловский объявил, что хочет расписаться в третий раз, его дочка Катя, которой уже 53 года, сама все устроила. И с загсом договорилась, чтоб на дом пришли, и пир на весь мир закатила.

— Как насчет первой брачной ночи? Состоялась? — довольно бестактно пытаюсь выяснить “про это”. Неожиданно дедуля громко хлопает по столу, подпрыгивает, топает ногой. “Вот оно, наказание папарацци”, — ужасаюсь я. Но старичок, лихо пританцовывая, выпаливает одну за другой солоноватые частушки: “Кума туды-сюды повернися, подол повыше задерися”.

— Тише-тише, люди из города приехали, а ты позоришься, — стыдит разошедшегося хозяина зашедшая в комнату младшая сестра Нина.

— Все у нас поначалу было, как у людей, — со вздохом останавливается Николай Николаевич. — А теперь секс заключается в том, что супругу по кровати катаю да ноги ей задираю, чтобы помыть ее. Она-то тяжелая. Бывает, тащу ее с кровати да сам и падаю сверху.

На пороге появляется дочка Катя, она живет недалеко и уже наслышана, что приехал корреспондент из Москвы. Приглашает в соседнюю небольшую мазанку — перекусить.

— Не жалеете, что отец женился? — тихо спрашиваю по дороге. — Ему ведь сейчас так тяжело.

— Зато при деле, — задумчиво отвечает Катерина Николаевна. — Есть для кого жить. Даже цветочки во дворе теперь сажает. А так бы ходил неизвестно где — знаете, как с одинокими стариками это бывает.

В этом домике время словно остановилось — лет эдак 60 назад. Древний диван, советский буфет с парой чашек за стеклом, облупленная колонка. Вдруг замечаю удивительную в здешних краях “гостью из будущего” — блестящую заморскую хлебопечку. “Это уже вторая. Полгода на нее копил, в четыре тысячи обошлась нам, — объясняет Павловский. — Люблю я хлеб печь, такой духмяный запах по всему двору идет”. Он режет пористую буханку, наливает стопку густого вина собственного производства.

Постепенно кухня заполняется хуторским народом. Сельчане несут мне письма, жалобы, справки: может, хоть корреспондент наведет на хуторе порядок?

Только Николай Николаевич со своей любимой не просит ничего. Они и так счастливы!

Наконец, когда мы остаемся одни, молодожен застенчиво интересуется:

— А нельзя ли и нам с Валечкой получить инвалидский автомобиль? Ведь положено! Знаю, в больших городах уже всем фронтовикам по машине дали, а нам здесь даже не обещают. А машина нужна как воздух. Валентина Семеновна все болеет, я бы ее в центр бы отвез, врачам показал… Она ведь нужна мне, очень нужна! А у нас на хуторе даже медпункта своего нет, — говорит старик.

Мне очень хочется что-то сделать для этих людей. Таких наивных, доверчивых — будто дети. Объединившихся в самом конце жизни, чтобы выживать вдвоем.

Чувства их — как цветок мака. Бурно расцвели, но скоро завянут. И от этого становится еще горше, еще обиднее.

— Повезло мне с хозяином, — утирая слезы, говорит седенькая новобрачная. — Жалко, что только под конец жизни мы с Колей встретились. Детки у нас с ним красивые вышли бы…

Словно глубоководная рыба, которую внезапно вытащили на сушу, старушка смотрит на меня сквозь толстые линзы очков. Держась за свой ремень, застывает она на допотопной кровати.

Лишь мухи, тучей окружившие больную, весело и беспечно летают по комнате.

— Обязательно приезжайте к нам на будущий год, — провожая меня до околицы, приглашает Катя, дочка Николая Николаевича. — Будет десять лет, как они вместе живут. Такую розовую свадьбу им устроим, что рыба в Дону и подсолнухи на полях запляшут.


СПРАВКА "МК"

В текущем году в загсах Кузбасса, Бурятии, Вологодской и Ростовской областей наблюдается настоящий геронтологический бум. Количество пенсионеров, желающих зарегистрировать свои отношения, выросло в несколько раз. Связано это вовсе не с проделками шаловливого Купидона, а с введением в регионах новых правил предоставления льгот на оплату жилья и коммунальных услуг. Теперь, чтобы получить субсидию, в соцучреждение нужно предоставить официальную бумагу о браке. Там посчитают средний доход семьи пенсионеров и, если он не превышает областной прожиточный минимум, выдадут материальную помощь. 500 рублей в месяц — для многих стариков сумма значительная, вот и потянулись бедолаги, полвека прожившие в гражданских отношениях, в загсы.


БРАЧНЫЕ РЕКОРДЫ

• В конце января этого года зарегистрировали свой брак самые пожилые молодожены мира — французы Франсуа Фернандес и Маделин Франшину. Мужу исполнилось 96, жене — 94 года.

• 20 лет на территории СНГ самыми немолодыми новобрачными числились литовцы Павидас Пятрас и Прудоките Ефросинья Федоровна из города Укмерге. Когда они поженились, жениху исполнилось 83 года, а невесте 79. Для каждого это был первый брак. Молодые супруги счастливо прожили несколько месяцев и ушли из жизни один за другим в том же, 1986 году.

• Самый долгий брак в истории человечества зарегистрирован в азербайджанском селе Яншак. Ильяс и Хатын Джафаровы прожили вместе 104 года. У них родилось 12 детей. Они отпраздновали золотую, бриллиантовую, железную, каменную и коронную свадьбы. Ныне потомков Ильяса и Хатын насчитывается более 200 человек.

• 56 лет разделяли новобрачных из литовского города Укмерге. Для 24-летней невесты Курлите Паулины 80-летний возраст жениха Мацкяла Мартинаса преградой не стал. Пути любви неисповедимы...


АНЕКДОТ ДНЯ

Встречаются в публичном доме два новых русских. Один другому говорит:

— Слушай, ты же только сегодня женился!

— Да понимаешь... Пока я гостей провожал, она и уснула. Я на нее посмотрел — она такая юная, такая свежая, так сладко спит! Ну я и подумал — “что ее будить за какие-то 300 долларов!”




Партнеры