“Ту” ли еще будет

Угонщик самолета рассказал “МК” о своих планах

5 сентября 2006 в 00:00, просмотров: 795

—Я все обдумал, и я не шучу. Я снова угоню самолет. Это мой последний шанс бежать из России.

Тамерлан Мусаев, похоже, и впрямь не шутит. Он протягивает мне свои документы — паспорт Советского Союза. И сразу становится понятно, что его нынешний адрес — не дом и не улица. А именно как в песне поется.

20 февраля 1993 года Тамерлан Мусаев с женой и семимесячной дочкой на руках угнал в Швецию “Ту-134”, следовавший по маршруту Тюмень—Санкт-Петербург. На борту лайнера находилось 80 пассажиров. Шведские власти приняли решение выдать “беженцев” России. Теперь, выйдя из тюрьмы, последний гражданин СССР готовит новую провокацию.


Бесконечные авиакатастрофы держат людей в состоянии паники. И каждый раз после очередной трагедии те, кто на земле, гадают — что было причиной катастрофы: ошибка пилотов, неисправность лайнера, погодные условия или… Теракта боятся почему-то особенно сильно. Ведь это — приговор государству, которое не в состоянии защитить граждан. Так кто они — воздушные террористы? Что толкает их на преступление? Ненависть? Религиозный экстремизм? Репортер “МК” нашел в Санкт-Петербурге такого террориста-камикадзе. И попытался понять, что заставило его совершить некогда террористический акт — угнать самолет.

Теракт без границ

До посадки в аэропорту “Пулково” самолета “Ту-134”, выполнявшего рейс Тюмень—Санкт-Петербург, оставался час, когда стюардесса передала командиру экипажа мятый клочок бумаги, в который было завернуто стальное колечко чеки. Видно, капельки пота размыли почерк, и слова запрыгали по записке: “У одного из нас (с бородой) в руке граната. Если хотите взорваться, стреляйте ему прямо в лоб. Никто не пострадает, если выполните наше требование: возьмите курс на Финляндию, а после дозаправки — в США”.

Он и сегодня — с бородой. Тамерлан Мусаев похож на террориста, какими их рисуют себе обыватели: та же щетина, тот же орлиный профиль, тот же взгляд с искрой сумасшедшинки.

— У нас за клавишами не артист, а террорист, — кокетничают официантки кафе на окраине Питера, где работает Мусаев.

И вопреки своему ореолу Тамерлан мне вдруг заявляет:

— Я очень интеллигентный человек. Хотя на зоне мне дали кликуху Террорист. Получил я 12 лет общего режима, жене дали 6 лет условно. Ну что сказать… Пострадал за идею! Как и многие писатели, между прочим.

Я от неожиданности теряюсь, а мой собеседник пытается за 300 рублей впарить мне книжку, которую издал после выхода из тюрьмы на собственные средства.

Бум на угоны самолетов в СССР начался в 70-м году — с захвата “Ан-24” отцом и сыном Бразинкасами. С тех пор бывшими гражданами Союза было совершено больше десяти попыток и угонов самолетов. Печальная история о семье Овечкиных, пытавшихся совершить побег в 1988 году, увековечена в кино. А мой знакомый террорист Мусаев с женой и дочкой семи месяцев от роду пытался покинуть страну по политическим мотивам в 1993 году. Когда по границе можно было свободно прогуливаться, что по Невскому проспекту.

— К угону я долго готовился, — продолжает Мусаев. — С собой у меня был компас, чтобы следить — не следует ли самолет по не запланированному мной маршруту. Изучил карту, чтобы примерно вычислить время и суметь понять, куда меня “приземляют”. Досконально разобрался в механизме гранаты. Узнал, что пока граната зажата в кулаке, можно свободно вынимать из нее кольцо и вставлять его обратно. Тренировался возле дома. За сараями. И потом мне это пригодилось — я ведь так и простоял в самолете 12 часов без чеки. Но стоило им меня ликвидировать — ладонь автоматически раскрывалась бы, а внутри гранаты запускалась пружина. И взрывов было бы не миновать.

...В проходе между креслами стоял долговязый сутулый мужчина. Руки в мятых рукавах подняты над головой. Компания выпивающих молодых людей гыкнула: “Мужик, ты что, зарядку делаешь?” А он им: “Нет. Угоняю самолет. Давай, дорогая!” — и Тамерлан сунул одной из пассажирок под нос сжатую кисть с покрасневшими костяшками пальцев. Левой рукой женщина придерживала запеленатый кулечек, в котором зевал детский ротик, правой она рывком выдернула чеку из грушевидного кулака мужа. Террорист процедил сквозь зубы: “Видите? Все серьезно!”

Что заставило Мусаевых, словно шахидов, вешать на себя взрывчатку и бежать из несуществующей страны?

Родина-мать призовет

В дверь забарабанили. Через глазок открывался безрадостный вид на фуражку. Размеренное: “Выходи, Мусаев. Хватит. Добегался”. Тамерлан втискивается за шкаф и обращается к Богу, которого в СССР не было: “Помоги. Только бы не взломали дверь...”

Вдруг теперь, после перестройки, до неба что-нибудь дойдет?

— После переворота в Баку начались этнические зачистки: армян караулили и убивали на улицах, половина жителей моего дома бежала из Азербайджана. Почему мои соседи стали врагами, если так захотелось кому-то наверху? — начинает пропаганду Тамерлан. — Я сам — дагестанец, жена наполовину русская, наполовину грузинка. Мои родители были преподавателями, сам я в свое время поступил на мехмат МГУ, отслужил в армии два года. А бакинцев уже поголовно призывают на карабахскую войну: “Бей армян!” Меня тоже несколько раз силой пытаются забрить. Тогда мы с женой переезжаем на съемную квартиру. Я не хотел войны, скрывался больше года...

Военные кучковались на узких улицах города, изымали из толпы ребят призывного возраста. 25-летний Тамерлан от страха вообще перестал пешком ходить: зарабатывал тем, что “бомбил” на стареньких “Жигулях”. А беда накрыла его по случаю великой радости:

— Забрал жену с дочкой из роддома. Гляжу: в зеркале заднего вида — “хвост”. Вот с чего у младенца жизнь в новом демократическом государстве начинается: не успел глаза после родов продрать, а за ним уже менты гонятся! Пришлось тормозить.

Тамерлан вздыхает и продолжает после паузы:

— Тут же последовал обман со стороны правоохранительных органов: “Вы нам нужны как свидетель по криминальному делу. Пройдемте”. А в отделении на стол передо мной падает толстая папка: “Маньяк, который изнасиловал двух женщин, до сих пор не найден. Выбирай: либо выполняешь гражданский долг и идешь на войну, либо я вписываю в дело твое имя, организую свидетелей. Знаешь, как обращаются с насильниками на зоне?” Говорит-то офицер одно, а глаза взятку просят. Нечего мне было на такую наглость сказать. Только говорю: дайте дня три — сообразить финансы.

И снова квартиру сменили. Одно дело, извините, родину защищать — СССР или ту, которая от него откололась. Совсем другое — из автомата соседей убивать. Стрелять в невинных людей!

Мечта с детонатором

А ведь Мусаев просил политического убежища у России. Из администрации Ельцина ему пришел ответ: “Обращайтесь в российское посольство в Баку. Когда оно будет построено”. Среди бардака и развала Мусаев зачем-то искал цивилизованный путь. Когда разумней было уехать в Россию на поезде и поселиться в столице без регистрации, как это сделали тысячи.

— Сорваться с места с женой и маленьким ребенком, обустраиваться непонятно как, без прописки? Я предпочитал уехать в цивилизованную демократическую страну, коими мне виделись Англия, Франция, Швеция. И Америка! — террорист говорит с приглушенным пафосом.

Дурные идеи, как и великие, приходят в голову неожиданно. Случай с Мусаевым — не исключение. План угона самолета родился в… туалете.

— Наткнулся там от скуки на старую газетенку. В ней информация: в 90-м году произошло три авиаугона подряд. 20-летние юнцы играючи — с одним муляжом в штанах! — захватывали самолеты и приземлялись в Европе. Неужто, подумалось, так легко у нас самолет скоммуниздить?


СПРАВКА "МК"

9 июня 1990 года 17-летний Дмитрий Семенов с муляжом гранаты потребовал посадить в Швеции самолет “Ту-154” (Минск—Мурманск). 19 июня 1990 года террорист Олег Козлов посадил самолет “Ту-134” (Рига—Мурманск) в Финляндии. Оба были выданы России, осуждены на пять лет. Первый вышел на свободу через два с половиной года, второй через год. 30 июня того же года 18-летний Анатолий Михайленко угнал в Швецию самолет “Ту-154”, летевший из Львова в Ленинград. Преступник был выдан СССР и приговорен к трем годам лишения свободы условно. Сейчас живет в Швеции.


Друг Тамерлана Серега как раз приехал в Баку с карабахского фронта с ранением. “Беспредел: разоряем села, мародерствуем, — признавался солдат за бутылкой водки. — За оружием никакого учета. Хочешь, гранату тебе подарю?”

Мусаев ведь террорист ответственный. Он в свое время к женитьбе готовился не менее тщательно, чем потом к угону самолета. Интересовался прошлым супруги и у подруг по школе: выяснилось, отец-грузин когда-то привез русскую невесту в глухую деревню под Кутаиси, где мать Марины осваивалась с обычаями: “Я тоже так думал: жена за мужем должна в горящую избу войти! И не спрашивать, к чему весь этот карнавал”.

Поднимаясь за Тамерланом по трапу с гранатой в сумочке и ребенком на руках, Марина целиком оправдала его надежды.

— Когда Тамерлан сунул мне тот клочок газеты, я его аж в грудь толкнула, — горячится Марина. — Кричу: “На что ты намекаешь?!” Но мой муж обладал таким даром убеждения! Говорил, политическим беженцам за границей назначают социальное пособие. Дескать, отсидит максимум два года в комфортабельной тюрьме. Жена за мужем как за каменной стеной... В том самолете я не боялась ни за себя, ни за дочь... Каждые два часа продолжала спокойно кормить малышку грудью. Хотя девочка явно устала, вся намокла: пеленки за 12 часов закончились, какие-то тряпки для нее даже собирали пассажиры. Пожалели мою маленькую. Так что к нам было нормальное отношение. Не как сейчас к зверям-террористам.

Почему Мусаевы решили угнать именно русский авиалайнер?

— Боялись, что в военной кутерьме с нашим самолетом никто церемониться не будет — собьют с земли и все свалят на армян, — говорит Тамерлан. — А в аэропорту Тюмени у меня работал друг, и я прекрасно знал, что там за взятку могут провести на борт без билета. Минуя металлоискатели. Гранаты мы спрятали в сумку с детскими пеленками: ее никто даже не стал досматривать.

Граната на удачу

“Заправляйтесь за два часа, а то взлетите на воздух без крыльев!” — кричал Тамерлан, когда угнанный самолет приземлился в Таллине.

Пассажира, зажавшего в руках жизни 80 пассажиров, удалось убедить, что Хельсинки посадку не даст, а до США этот самолет просто не дотянет. Экипаж уговорил передать заложникам еду и отпустить детей и стариков.

Один из пассажиров — англичанин — схватился за сердце и сполз с кресла, две хрупкие стюардессы потащили обмякшее тело к трапу. “Мужчина, у меня пятеро детей, отпустите!” — слезно просила одна дама. “Конечно, ради такого дела иди, — согласился террорист. — Только сначала покажи паспорт!” Женщина закрыла лицо дрожащими ладонями. Пока Мусаева отвлеклась, стюардесса открыла багажный люк в хвосте самолета и за спиной террориста махнула рукой пассажирам. Десять заложников прыгнули с высоты нескольких метров. Они были готовы на все, только бы спастись из плена.

Заметив опустевшие кресла, захватчик пришел в ярость: “Всем сидеть! Летим в Париж!” — резко поменял он планы. Но вместо этого лайнер направился в столицу Швеции.

— Если тебя арестуют, я взорву всех к черту! — кричала там, в самолете, Марина супругу.

Перегнувшись через младенца, она достала из сумочки запасную гранату. “Сейчас будет штурм”, — пассажиры переводили глаза с обезумевшей кормящей матери на иллюминаторы. В аэропорту Стокгольма, куда приземлился самолет, спецназовцы с автоматами подбирались к крылатой машине. Переговоры с террористом велись больше четырех часов. “Мы гарантируем вам политическое убежище, отпустите заложников!” — убеждала принимающая сторона.

Сдаваясь, Тамерлан оставил на верхней площадке трапа гранату, не вернув на место чеку. К счастью пассажиров, она оказалась неисправной.

“Этот проклятый террорист”

Мусаева в наручниках привели к высотному белому зданию с парадными колоннами по бокам от входа. “Наверное, посольство”, — подумал террорист. Бесшумный лифт вознесся на пятый этаж. Отворилась дверь в светлую комнату гостиничного типа. “Окно без решетки”, — сразу отметил про себя Тамерлан. В номере террориста даже был телевизор.

— Это оказался следственный изолятор! — и сейчас удивляется Тамерлан. — Марину с малышкой поселили в двухкомнатные апартаменты на девятом этаже, свиданки у нас были каждый день. Благотворительные организации заваливали нас подарками: памперсы, фрукты, шоколад. За три месяца мы зажрались и, прежде чем открыть коробку, играли в угадайку: что внутри?

В Швеции Мусаевых до сих пор считают героями. За беженцев из разваленного СССР тогда заступались все местные газеты. Но сладкая жизнь в тюрьме Стокгольма закончилась, когда суд все-таки решил выдать захватчиков России.

— Однажды меня пригласили на минутку выйти из камеры и спуститься на первый этаж. Я специально не снял тапочки, чтоб иметь предлог вернуться за подарками. Но прямо в таком виде спецназовцы затолкали меня в машину и увезли в аэропорт, — жалуется Тамерлан. — За нами с Мариной прилетел персональный военный самолет. В Питере я попал в следственный изолятор при ФСБ, а Марину с малышкой поместили в камеру женской тюрьмы. На суде я отказался от адвоката и не присутствовал на слушании. Так я выражал свой протест: разве можно сажать человека за то, что он не хочет воевать? Так что приговор мне вынесли очень подло. Огорошили сроком в спину и не дали его обжаловать.

Мусаев считает, что ему назначили несправедливое наказание:

— С пассажирами я расстался мирно: они мне аплодировали и желали удачи! В Таллине я предлагал особо дряхлым старикам сойти с дистанции, так один пенсионер даже не захотел покидать самолет. Им всем устроили экскурсию по Стокгольму. Благодаря мне они увидели демократическую заграницу!

Тамерлан видит себя чуть ли не благодетелем. У бывших заложников иной взгляд на ситуацию.

— Я с того случая больше не летал самолетами. Каково сидеть в салоне 12 часов с двумя гранатами над башкой? — спрашивает один из тех пассажиров-заложников Николай Лосев.

— В захваченном самолете летели два вооруженных милиционера, — вспоминает командир того “Ту-134” Анатолий Королев. — Они передали мне записку, что могут обезвредить захватчика, но я им категорически запретил, потому что был знаком с эффектом гранаты Ф-1. Стоило Мусаеву разжать кулак — и самолет над облаками разлетелся бы в клочья! Во время снижения я просил его по громкой связи временно занять свое место: боялся, что машину тряхнет и террорист выронит гранату. Тот категорически отказался. Обе наши стюардессы после этого случая быстро уволились.

Штурман Александр Кухтинов скончался от сердечного приступа через два года после происшествия: “Захват часто ему снился, — говорит вдова Татьяна Федоровна. — После такого стресса у него и сдало сердце. Мужу не было еще и сорока лет. Мы с 12-летним сыном называем Мусаева не иначе как “этот проклятый террорист”...”

Коварный план Тамерлана

А на черной зоне в Новгородской области зэк по кличке Террорист устроился, как таракан на новой кухне. Мусаева уважали, хотя он ни разу не пригубил чифирь и плохо ботал по фене. Правда, вскоре захворал, и его перевели в карельскую колонию для туберкулезных:

— Смертность жуткая — по два человека в неделю “сожмуривалось”. В камерах нечем дышать было. Выжил только благодаря тому, что меня приставили заведовать библиотекой при колонии. За десять лет я ни разу не угодил в ШИЗО.

Паханы, конечно, делали ставки: как скоро молодая и красивая жена перестанет бегать на свиданки к супругу. Тамерлан гнул пальцы: “Никогда! Кто она, по-вашему, курва бл…ская?!”

Условный срок Марины скрашивала гуманитарная помощь из Швеции. Там считали, что ее мужу вынесли слишком суровый приговор. Три года ей перечисляли по 130 долларов, чтобы могла снимать квартиру и кормить малышку Сабину.

— Гражданство России я получила только в феврале этого года, — говорит Марина. — До этого жила с паспортом СССР. Когда шведское благородство иссякло, работать могла устроиться только на рынок. Все чаще, стоя за прилавком, я корила в душе Тамерлана за то, что он полез в самолет. Боялась, что когда Сабина подрастет, затаит обиду, что мы рисковали ее жизнью.

Девочка в силу возраста воспринимала папу-террориста как данность. Когда его освободили — бросилась на шею.

Раз в три месяца супругам разрешали ночевать вместе в семейной камере. И через пять лет после заключения Тамерлана Марина сообщила ему новость, которая снова вернула исхудавшего зэка к жизни: “Я ношу под сердцем малыша”.

— Через девять месяцев в честь рождения мальчика я роздал сокамерникам все свои сигареты, — говорит Тамерлан. — Назначил маме с новорожденным свиданку. Но ни Марина, ни младенец на нее не явились. Хуже того — ни одного звонка в течение года. Хоть в петлю лезь! За неимением оной ножницами из библиотеки я порезал себе вены. Тоже не помогло!

Тамерлан слал к жене освободившихся земляков. Вести с воли шли тревожные: по квартире жены ходит мужчина в одних носках и семейных трусах. В таком виде не боится показаться на порог и спросить: “Кто здесь шляется?” Оказалось, из Баку к Марине приехал общий друг Мусаевых.

— Проиграл я зэкам спор, — размышляет Тамерлан. — И хотя официантки в нашем кафе до сих пор убеждают меня, что пять лет хранить верность — это подвиг, измену ей простить не смог. Столько мы вместе пережили, а супруга предала наш скрепленный трудностями союз.

Как ни странно, и бывшая жена до сих пор переживает разрыв.

— Выскочила замуж, родила ребенка, приготовилась жить с мужем как за каменной стеной, как наши отцы завещали, — причитает Марина. — А через два года дурацкий “Ту-134” разбил и эту стену, и нашу семью.

Террорист вышел на свободу два года назад. По паспорту он до сих пор числится гражданином СССР. И справка, что он официально не разведен с гражданкой России, помогает ему отмазываться от милиционеров:

— Я прописан в Махачкале, на квартире матери. Но в местном паспортном столе мне говорят, что поменять мой серпастый не могут, потому как я не гражданин России. Мое лицо сейчас без гражданства... И уже больше двух лет в Махачкале мне не удается поменять этот статус. Документы не принимают. Бывшая жена не может прописать меня к себе в Санкт-Петербург, потому что в советский паспорт новую прописку не ставят. Замкнутый круг! При таких делах я не могу сделать себе загранпаспорт. Так что единственный способ попасть в заграничное демократическое государство, куда давно рвется моя душа, — снова угнать самолет! И заметьте: виновато в этом угоне опять будет нежелание властей ко мне прислушаться.

Случившееся, похоже, ничему не научило Тамерлана. И хорошо, что у него нет никакого паспорта, кроме документа несуществующей страны. Хоть какая-то гарантия, что он не попадет на рейс. А захват заложников перевесил все радости и неудачи в его жизни — Мусаев страшно счастлив, что залетел на угнанном самолете в российскую историю.

Вот так копнешь под иного террориста: и в фас, и в профиль выходит авантюрный тип. Да еще с пафосной идеологической подоплекой... А страдают мирные граждане. С прописками, паспортами и авиационными билетами.


АНЕКДОТ ДНЯ

Две блондинки смотрят на мчащийся по взлетной полосе самолет, и одна говорит:

— Ничего не понимаю! Самолеты такие большие... Как же террористы их захватывают?

— Ну ты и дура! — отвечает вторая блондинка, тыча пальцем в небо. — Их же захватывают там, когда они маленькие!



Партнеры