Сатира и юмор

Похоже, в коридорах власти у нас одни коридорные

22 сентября 2006 в 00:00, просмотров: 303

Утро стрелецкой казни

Все-таки настоящего кино без настоящего экшна не бывает. Вот последнее тому доказательство: вся страна, не отрываясь, смотрела волнующие кадры коллективной сдачи “мигалок”, то бишь спецсигналов, нашими народными избранниками сотрудникам ГИБДД. Что называется, непосредственно из рук в руки. Из холеных рук депутатов в натруженные жезлами и приборами для измерения скорости руки сотрудников автоинспекции. И не как-нибудь втихаря, в кабинетах или дежурной части, в стороне от посторонних глаз, а при большом стечении народа, под прицелами кинокамер, и не где-нибудь, на задворках Делегатской улицы, а в более харизматическом месте — у стен древнего Кремля. В какое-то мгновение почудилось даже, что горят костры, безвозвратно сжигающие эти ненавистные символы народного унижения! Но костров, разумеется, не было.

Сдача эта уже вошла в анналы как добровольная. Хотя и по настоянию президента.

Как хочешь, так и понимай. Я лично так понимаю, что никто насильственно “мигалки” не скручивал, а сами пришли и сами принесли. Хотя и по настоянию президента. В советские времена это называлось бы добровольно-принудительно. Теперь, с поправкой на новый общественно-политический строй, называется просто, без лишних затей, — добровольно.

Эх, жаль, что художника Сурикова на них нет (любил наш выдающийся художник исторический экшн) а то бы данный сюжет мог занять вполне законное место рядом с его “Утром стрелецкой казни”. В блистательном исполнении я не сомневаюсь. Так сказать, перекличка эпох. Вот тут головы стрельцам рубят, а вот тут члены законодательного собрания совершенно добровольно, хотя и по настоянию свыше, сдают свои мигалки. Вехи большого исторического пути. Очень поучительно для будущих поколений.

Впрочем, этот политический перформанс могли бы достойно отобразить и ныне здравствующие Илья Глазунов или Зураб Церетели: один — в живописи, другой — в пластике, тем более что один, что другой также не раз прикасались кистью и резцом к событиям историко-эпического размаха. Что же касается Зураба Константиновича, то его опыт работы с образом Петра I тут как нельзя более был бы уместен. Борьба великого царя с боярскими бородами могла бы подсказать совершенно неожиданные ходы для художественного решения эпизода с “мигалками”.

Но что-то еще это мучительно напоминает. И как я мысленно ни отмахивался, перед глазами все всплывала и всплывала картинка добровольной сдачи оружия чеченскими боевиками. А потом и вовсе шальная мысль в голову залетела. А что если где-нибудь в Барвихе у наших слуг народа на задних дворах еще много “мигалок” закопано? И придет час, они их раскопают. И не имеет ли смысл нашим правоохранительным органам провести ряд дополнительных мероприятий по их окончательному изъятию? Ну там металлоискатели, специально обученные на поиск “мигалок” служебные собаки и прочее.

Дальше мое воображение настолько разыгралось, что я стал думать в совершенно неожиданном для себя направлении. А именно: на добровольную сдачу каких еще привилегий можем мы рассчитывать в ближайшее время? Ведь стоит только начать, а там и пойдет. Неужели депутатской неприкосновенности? Или совершенно особых зарплат и социальных пакетов, предусмотренных законом о статусе депутата? Или откатов, получаемых за лоббирование интересов монополии в высоком собрании?

И тут я сказал себе: стоп! И чего тут разоряться? Разве не спешат депутаты на своих автомобилях по делам чрезвычайной государственной важности? И разве не ощущаю я, да и все мы, их ежедневную заботу о себе, о делах огромной страны? В результате которой нам всем становится жить лучше и веселей. Достаточно вспомнить122-й закон. Или реформу ЖКХ. А также замечательный национальный проект о доступном и комфортном жилье. Да какой закон ни возьми!..

И чего на них так набрасываемся! Ну ездили бы они со своим “мигалками” и дальше, жалко, что ли!

Ну теперь сдали, что уж. Зато пусть кто-нибудь попробует вякнуть, что наши избранники держатся за свои привилегии мертвой хваткой. Ему быстренько можно будет рот заткнуть.

Той же “мигалкой”.


Лев НОВОЖЕНОВ

осенило

В тяжелой женской доле не все мужчины в доле.


Вот мерзавец: о нем даже сплетни хорошие.


Зевки с женщинами не означают, что сон с ними будет сладким.


Ну как тут построишь светлое будущее, если все приезжие — неквалифицированные строители.


Пригласил ее на чай, но она сама догадалась и принесла с собой водку.


Деды и прадеды завещали нам надежду на лучшую жизнь.


Хочет весь мир кинуть к ее ногам, да уж больно ножки длинные у нее.


Джанни ДЖАНИНИ

Дамский угодник

Воспитанный человек в наше время — большая редкость. А такой, как Филипп Илларионович Сойкин, — просто ископаемое. В присутствии женского пола слова грубого не скажет, словно не в двадцать первом веке живет, а в девятнадцатом. Прямо дамский угодник какой-то.

Клара Петровна, заместитель нашего генерального директора, как-то в отдел заглянула, так Филипп Илларионович ее с Гретой Гарбо сравнил. Мы стоим, открыв рты, и никак не можем вспомнить, кто она такая. Просто кроссворд какой-то! И Клара Петровна с открытой варежкой, как в финале гоголевского “Ревизора”, застыла. Почувствовав неловкость, Сойкин сам продолжил свою ремарку:

— Вы разве “Даму с камелиями” с Гретой Гарбо в главной роли не смотрели? Фантастическая американская кинолента! Советую посмотреть.

Слава богу. А то бы так и простояли весь обеденный перерыв в ожидании занавеса. Кто же знал, что Грета Гарбо — знаменитая американская киноактриса, ни разу не выходившая замуж.

На другой день в наш отдел секретаря-референта занесло, Милочку Нежданову. Девушка она молоденькая, ноги, можно сказать, растут от самой шеи. Топ-модель, да и только — генеральный знает, кого брать секретарем.

Так Филипп Илларионович даже со стула встал:

— О, Грация, перед тобой склоню свои колени!

— Какая еще грация? — не поняла Мила.

— Богиня красоты!

Секретарша зарделась, как хранившееся за шкафом переходящее красное знамя. А Сойкин не унимается:

— Что за ланиты! Что за перси! Клянусь устами Гименея, вы, вылитая Марлен Дитрих из “Шанхайского экспресса”!

У нас снова немая сцена. Стоим, уставив глаза в потолок, соображаем, кто такой Гименей и какие части тела раньше ланитами называли, грудь или ноги. Вся надежда, естественно, на Сойкина. Пусть объясняет, что имел в виду. А он и рад стараться:

— Как вы знаете, Гименей — сын Диониса и Афродиты — скрепляет узы брака. А Марлен Дитрих — знаменитая киноактриса, снимавшаяся в немецком кино.

Устроилась к нам в отдел двадцатилетняя Зина Портнова — и все пошло прахом.

В первый же день Сойкин, естественно, к ней со своими комплиментами полез:

— О, Гера, радость нашей жизни!

Мы, как водится, стали напрягать свои извилины, а новенькая как шарахнет Сойкина по плечу:

— Еще раз назовешь меня герлой — схлопочешь. Я тебе не какая-нибудь уличная вешалка, чтобы меня при людях герлой называть!

— Услышь меня, Гермес! — работая на публику, вскинул руки к небу Сойкин.

— А за герпес ответишь! — зажала его в угол Зина Портнова. — У меня справка есть об отсутствии кожных и венерических заболеваний! Понял?

С тех пор словоохотливый Филипп Илларионович как воды в рот набрал, боится в присутствии Зины лишнее слово произнести. А нашим женщинам обидно. Ну кто еще на трезвую голову сравнит их с Софи Лорен или Брижит Бардо?


Олег ГОНОЗОВ

Брось гордиться, твою мать!

Жить без гордости нельзя,

Вот и мы не будем,

Но гордыня есть вражда

К Богу, да и к людям.


Ты собою, милый мой,

Шибко возгордился.

И в аварии твой “мерс”

Новенький разбился.


Обнаружишь ты потом,

Выпучив глазища,

Что пожар спалил уют

Твоего жилища,


Что ты должен всем подряд

К данному моменту,

Что жена твоя ушла

Нынче к конкуренту.

Заорешь ты: “Блин, за что?” —

И узреешь Бога.

Скажет волжским басом Бог

Из-за тучек строго:


“Помнишь нищего того,

Что стоял, крестился,

Над которым полчаса

Ржал ты и глумился


И в итоге не подал

Старичку ни крохи?

Так, поверь, себя ведут

Лишь тупые лохи.


Потому что старичком

Я был, а не кто-то,

И меня ты оскорбил

Смехом идиота.

Так давай, начни с нуля,

Сделаешь ты много,

Уважая от души

И людей, и Бога…”


После этих мощных слов

Бог расхохотался

И за тучами исчез,

Только гром раздался.


И растерянно побрел

Бизнесмен куда-то,

На людей из-под бровей

Глядя виновато.


И у церкви бизнесмен

Наш остановился,

Нищим отдал свой пиджак

И перекрестился.


И побрел среди ворон

Он по черной пашне.

И ударил в этот миг

Колокол на башне.




    Партнеры