В ожидании справедливости

Дело Есаяна должно быть пересмотрено

2 ноября 2006 в 00:00, просмотров: 316

Нашумевшее дело Александра Есаяна приняло новый оборот. Как уже сообщала пресса, заместитель прокурора Краснодарского края после многих лет безупречной службы был в одночасье уволен, а затем столь же скоропалительно осужден на десять лет по различным статьям УК.

Недавно в СМИ появилась информация о том, что Генеральная прокуратура направила представление в Краснодарский краевой суд о смягчении приговора. Наш корреспондент обратился за комментариями к адвокату Есаяна Михаилу Гину.

—Как Вы считаете, какие законодательные нормы были нарушены в ходе следствия и судебного процесса?

— Приговор по этому делу я считаю изначально незаконным. Я остановлюсь только на наиболее вопиющих нарушениях, которые были допущены в процессе следствия и судопроизводства. Закон гарантирует особую защиту такой категории граждан, как следователи, судьи и прокуроры. Уголовное дело против прокурора может быть возбуждено только вышестоящим прокурором по решению суда. Причем само рассмотрение дела должно происходить в присутствии самого человека или его адвоката.

Эта норма была нарушена. Есаян находился в Москве в больнице и прислал телеграмму с просьбой отложить заседание до явки защитника. УПК РФ предоставлял Есаяну срок 5 суток для встречи с адвокатом, с тем чтобы он успел познакомиться с делом и явиться в суд. Однако, суд не отложил рассмотрение представления Генеральной прокуратуры.

— Писали о том, что дело Есаяна возбуждено по “анонимке”, так ли это?

— Действительно это так. Уголовное дело возбуждено по заявлению, написанному от имени некоего Думояна, которое было обнаружено в почтовом ящике краевой прокуратуры на следующий день после увольнения Есаяна. Скажете — совпадение? Таких “совпадений” в деле Есаяна слишком много. Автора “анонимки” не могут найти до сих пор. Но суд проигнорировал этот факт.

— Как собирались доказательства по делу Есаяна?

— Здесь тоже есть масса любопытных “совпадений” — заявления в Генеральную прокуратуру большинства потерпевших появлялись после того, как у них проводились обыски, проверки или их задерживали правоохранительные органы. Еще одно “совпадение” — практически никто из заявителей не был предупрежден об ответственности за заведомо ложный донос. На некоторых документах нет резолюций должностных лиц, другие не зарегистрированы, на многих нет входящих номеров. Ключевые свидетели по основным делам умерли.

— После обысков кто-нибудь из пострадавших был привлечен к ответственности?

— Разумеется, нет. Очень характерный эпизод с участием Бобылева. Он руководитель местного РОСТО. После прошедшей в его ведомстве проверки рассказал о том, что три года назад ему позвонил человек, представившийся Есаяном, и порекомендовал заключить договора с бизнесменами на долевое строительство. Факт звонка, насколько мне известно, никем и ничем не подтвержден. Следователи представили Бобылева пострадавшим. Не обратив внимания на то, что Бобылев за полгода до этого уже заключал аналогичные договора с другими лицами. Эти лица даже не допрашивались. Я считаю, что Бобылева таким образом могли просто вывести из-под уголовной ответственности…

— Есаяна обвиняют во взяточничестве?

— Я не помню случая в отечественной судебной практике, чтобы кто-либо был осужден за взятку в неустановленной сумме. Взяткозаявитель Баев написал свое заявление, находясь уже в изоляторе временного содержания. В процессе Баев “забыл” возможную сумму вознаграждения. Для чего это нужно? Установленный размер взятки означал, что дело Есаяна должен был рассматривать краевой суд. А значит, подсудимый имел бы право потребовать суд присяжных. Но, видимо, это не входило в планы инициаторов дела.

— Какие еще обвинения предъявили Есаяну?

— Вот еще пример. Мазий — руководитель крупной строительной фирмы. Так же, как и в других случаях, его заявление появилось на свет после того, как Басманный суд дал разрешение на обыск в его квартире. Причем пишется это заявления спустя пять лет после событий. Мазия, так же, как и остальных, наверное, “забыли” предупредить об ответственности за заведомо ложный донос. При этом все обвинения по делу основаны только на показаниях Мазия. И более того — фактически на его личных предположениях. А это грубейшее нарушение закона.

— Десять лет огромный срок — неужели все дела комплектовались таким образом?

— Нет, есть и еще более вопиющие примеры. В некоторых случаях, на мой взгляд, не было даже события преступления. Например, Гладких, товарищ Есаяна по университету. Банкир. В его банке хранились деньги мамы Есаяна. Она продала дом и приехала жить в Краснодар. Банкир вкладывал деньги в различные проекты и прогорел. Остался должен матери Есаяна приличную сумму. На суде Гладких признал этот факт и сказал, что он сам написал расписку, сам определил процент, сам продал дом и вернул часть денег. И собирается возвращать оставшуюся часть.

В приговоре суд его показания исказил. У нас есть аудиозапись, на которой четко и ясно слышно: Гладких говорит, что действовал добровольно. В протоколе же эти слова искажены, будто он все сделал под воздействием Есаяна. В результате его осуждают за вымогательство. Но ведь нельзя вымогать собственные деньги! Кстати, насколько мне известно, Есаян подал в суд по факту фальсификации судебного протокола.

Последний потерпевший — зять Есаяна Хейманн — в суд и вовсе не явился: прислал справку, что он в больнице. Суд, в нарушение норм, зачитал его показания и положил их в основу приговора! Показания, я настаиваю на этом, никем и ничем не подтверждены.

Сегодня Есаян в тюрьме отбывает срок в 10 лет — абсурдность этого приговора, на наш взгляд, очевидна. Непонятно, как краевой суд мог утвердить его?!

Разумеется, факты можно трактовать как угодно, но хронологию дела Есаяна уже не изменишь, а она весьма красноречива. Сначала его пытаются выдавить с работы, организовывают многочисленные проверки, затем увольняют, возбуждают уголовное дело и осуждают на максимальный срок. На всю процедуру — чуть более полугода.

Сегодня все участники этого процесса оказались заложниками ситуации. Организаторы дела наверняка будут сопротивляться отмене приговора, отдавая себе отчет, что в этом случае будут вынуждены ответить по закону. Несмотря на всю сложность ситуации, кто-то должен взять на себя смелость и принять ответственное решение по восстановлению справедливости, ведь, по сути, разрушена человеческая судьба. Хочется верить, что у нового руководства Генеральной прокуратуры хватит на это мужества.

От редакции. Вопросы, которые ставит адвокат Михаил Гин, нам кажутся достойными того, чтобы на них ответила и Генпрокуратура, и председатель Краевого Краснодарского суда г-н Чернов. Мы постараемся проследить, чтобы они не остались без ответа.




Партнеры