Вернувшееся счастье

В этих странных совпадениях есть какая-то мистика

14 ноября 2006 в 00:00, просмотров: 171

Только что я прочла роман “Иерусалим” талантливого русского писателя Дениса Соболева, ныне живущего в Израиле. Текст, авторские чувства наполнили меня до краев. И вдруг звонок из Иерусалима. Позвонил замечательный поэт и мой друг Андрей Дементьев: ему сделали операцию на позвоночнике в иерусалимской клинике. Голос счастливый. Еще бы — он прошел по краю бездны: раскололся диск между позвонками. Три часа шла сложная операция. К нему в палату приходили все врачи клиники, помогали, поддерживали, создавали вдохновляющую ауру. Общее милосердие облегчало страдание. К Андрею приезжали, приходили даже незнакомые люди, чтобы сказать добрые слова, привозили целебный бульон, читали молитвы, и Господь услышал их.


— Когда немного пришел в себя, — сказал Андрей, — осознал, как много для меня сделали врачи и приходившие ко мне люди. Несказанно всем благодарен. И руки мои потянулись к бумаге. Стал писать стихи. Со мной все время была Аня. Она по факсу пришлет тебе мои новые стихи.

— Андрей Дмитриевич, вы уже можете спустить ноги с кровати? — спросила я его.

— Да я звоню тебе стоя! Надеюсь, 13 ноября меня выпишут. До встречи в Москве. Привет моим друзьям.

Желаем Андрею Дмитриевичу скорейшего выздоровления. Надеемся, что публикация его новых стихов в “МК” придаст ему силы и для стихов, и для путешествий по стране и миру.


Наталья ДАРДЫКИНА

КРУЖКА МАРШАЛА НЕЯ

Ты помнишь круиз?

Барахолка

В случайном французском порту,

Куда мы зашли по утру…

И кружка в фарфоровой горке.


Я тут же склонился над нею.

Француз соткровенничал мне,

Что кружка от маршала Нея

Два века хранилась в семье.


— А что ж продаешь это чудо,

Реликвию давних эпох?

— Да вот развалилась лачуга,

А я одинок, да и плох…


Я все свои скромные средства

В ладонь положил старику.

И вечером пробовал греться,

Плеснув в талисман коньяку.


Мы пили с тобой друг за другом,

Посуды второй не нашлось.

И путь не казался нам трудным,

И шторм не был принят всерьез.


На кружке поблескивал вензель

И маршальский профиль внизу.

С тех пор талисман с нами ездит.

И чай вышибает слезу.


А кружка великого Нея

Собой украшает наш дом.

И краски на кружке светлеют,

Когда мы по-маршальски пьем.

ПАМЯТИ ИОСИФА БРОДСКОГО

Умирают поэты от горя чужого,

За которое душу свою не щадят.

Умирают за доброе тихое слово,

Потому что отчизне оно невпопад.


С высоты Бродский пел:

“Ну, куда же всё вниз мы?

Только в небе и в душах священный накал”…

Прижимался щекой к равнодушной отчизне,

О которой он плакал,

Которую клял.

Потому и погиб, наглотавшись

позора.

Запоздавшая слава лишь славу

дала.

Как земле не хватает порывов

озона,

Так и жизни его не хватило

добра.


Но поэзию вечно преследует

зависть…

И печаль неудач. И божественный

взмах!

Умирают поэты, поверить

пытаясь,

Что душа и надежда

Воскреснут в стихах.

* * *

В споре рождается истина

У нас в России любят спорить,

Надеясь этим что-то изменить.

Как будто редкий извлекают

корень

Из уравненья “Быть или не быть”.


Меня вконец те споры утомили:

То против власти, то за ту же

власть.

Рождает спор порой гипертонию,

А истина пока не родилась.


Но люди спорят…

Я боюсь, что сглазят

Все доброе, что мы в себе

храним.

И как сказал когда-то мудрый

классик:

Мир вопреки всему неповторим.


И потому душа моя не часто

Спускается в словесный

бурелом…

Ведь для меня бесспорно только

счастье,

Что я нашел в согласии твоем.

* * *

Мы прилетели встретиться с

весной,

Устав от обжигающих метелей.

Здесь небо, поразив голубизной,

Уходит в ночь на звездные

постели.


Мы прилетели встретиться с

весной,

С весельем птиц над юными

цветами.

И с музыкой ветров…

И с тишиной,

Когда в закате краски тихо тают.


Зима осталась где-то далеко.

И лишь луна глядит на нас

просяще…

А на душе приветливо, легко

Предчувствие вернувшегося

счастья.


Но, вырвавшись из тихой синевы,

Мы скоро возвратимся и осилим

Последние неистовства зимы,

Чтоб вновь в себе почувствовать Россию.

* * *

Золотой кленовый лист

На стекло моей машины

Осень бросила небрежно,

Чтоб напомнить о себе.

Что простилось с нами лето

Алым пламенем рябины,

Ароматом поздних яблок

В старой дедовской избе.


Этот лист, как знак судьбы,

Я вожу с собой повсюду —

По загруженной столице,

По свободным большакам.

Не хочу с ним расставаться,

Потому что верю в чудо…

И несется свет осенний

По тяжелым облакам.


Золотой кленовый лист,

Словно выданный мне

пропуск

В те грядущие метели,

Что уже давно в пути.

Как печальна ныне осень,

Или это мы печальны…

И тревожны краски леса,

Как последнее — “Прости…”


Дай мне Бог еще не раз

Повстречать красоты эти,

Подивиться вдохновенью

Облетающих берез.

И обнять холодным утром

Белоствольные колени.

И увидеть лист кленовый.

И согреть его в мороз.




    Партнеры