Комиссары обратились в иудейство

“Набукко” в “Новой опере”

4 декабря 2006 в 00:00, просмотров: 193

Театр “Новая опера” поставил “Набукко” Верди. Латышская постановочная группа продемонстрировала вполне ожидаемое решение сюжета о противостоянии вавилонского царя Навуходоносора и иудеев, в котором последние выведены в современном понимании: как согнанные в гетто испуганные евреи в кипах и с желтыми звездами. Правда, противная сторона представлена вовсе не теми, кого можно было бы ждать в данном контексте, — не нацистами. Интересно, почему?


Может быть, потому, что представителям латвийской художественной интеллигенции в лице режиссера Андрейса Жагарса, сценографа Андриса Фрейбергса и художника по костюмам Кристине Пастернака близка принятая в свое время латвийским сеймом декларация, реабилитирующая латышских легионеров, воевавших в период Второй мировой войны на стороне нацистов? А может быть, постановщики “Набукко” вообще не в курсе, что такое холокост? Более того, на роль злой вавилонской силы, уничтожающей несчастных иудеев, латвийские авторы предложили неких “абстрактных” людей в черных кожанках, в которых только слепой не признает красных комиссаров. И когда эти самые комиссары держат под прицелами толпу евреев с желтыми звездами, поющих знаменитый хор из третьего действия, историческая реальность, к которой так стремились постановщики, оборачивается фантасмагорией, весьма далекой от элементарной честности, не говоря уже о политкорректности.

Остальное в постановке г-на Жагарса — тускло и маловыразительно. В роли заглавного героя — Анджей Белецкий, обладатель приятного голоса, которая, увы, гасит драматизм. Малорослый комплексующий тиранчик, неуклюже мечущийся по сцене, не выдерживает конкуренции с высоченным ортодоксом Захарией (Алексей Антонов). А потому образ грозного царя, который так уверовал в свое величие, что объявил себя божеством, не выстраивается.

Каринэ Григорян в роли Абигайль не совершила больших открытий ни своим вокалом, ни рисунком роли: агрессивное пение, плавающая интонация, а на закуску — странный финал, в котором героиня сначала появляется в образе тяжело больной Виолетты Валери, а затем, очевидно, возомнив себя Анной Карениной, кидается под поезд (действие спектакля разворачивается на помпезной станции московского метрополитена). И ее можно понять: видеть картину тотального обращения комиссаров в иудейство, сопровождаемую бурными объятиями и массовым братанием, невозможно. Более удачны второстепенные партии: Герман Апайкин (Измаил), Татьяна Табачук (Фенена). Но самая большая радость для слушателей — достойные высшей оценки хоровые сцены, исполненные выдающимся хором “Новой оперы”.

Оркестр под управлением Валерия Крицкова вполне адекватен атмосфере спектакля. В увертюре кажется, что манера прочтения партитуры ближе к стилистике советского протокольного концерта, а не к итальянской опере: все очень смачно и разлаписто. Но, входя в курс дела, понимаешь: так и задумано. Ибо монтаж гетто образца 1939 года и комиссарских зверств, родившийся в больном воображении режиссера, требует соответствующего звукового решения. Как та самая развесистая клюква.




Партнеры