Критические дни №31

Иногда поджигатели убеждены, что несли пред народом факел

25 декабря 2006 в 00:00, просмотров: 213

В ЖИЗНИ РАЗ БЫВАЕТ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ?

Слишком недавно это было, чтобы забыть. Ведь 18 лет Леонида Ильича на посту генсека являются и моими 18 годами в скромном качестве человека, квартиросъемщика, участника открытых партийных собраний, замордованного объекта забот со стороны “ненавязчивого” советского сервиса и здравоохранения, претендента на установку телефона, на получение крыши над головой, праздничного заказа, очередника всех возможных очередей и прочая, и прочая, и прочая. 18 годами, пришедшимися на конец его карьеры и на самую середину моей жизни, на самую, можно сказать, лакомую ее часть.

Так что мне нет нужды особо напрягать воображение или вперять взор в кадры кинохроники, чтобы перед глазами снова возник его набивший оскомину образ со знаменитыми на весь мир бровями и дикцией, которую мог высокохудожественно воспроизвести любой забулдыга в любой развеселой компании, причем мастерство исполнения резко возрастало по мере увеличения количества выпитого. Слишком недавно было это, чтобы забыть. И тем не менее всю прошлую неделю с настойчивостью, достойной лучшего применения, нам снова и снова предлагали полюбоваться знаменитыми бровями, как будто мы не насмотрелись на них в ту пору, когда их обладатель топтал еще грешную землю, охотился, закладывал за воротник, коллекционировал автомобили, хватал без зазрения совести государственные премии за книги, которые и не писал, и звезды с бриллиантами и просто золотые за битвы, которые не выигрывал.

Ну, юбилей, ну, сто лет, очень даже круглая дата, но зачем же так заходиться?

Скажут, что молодежь-де, мол, тоже должна знать. Но молодежь в эту нелепую машину времени и силком не затащишь, тем более что драндулет в состоянии двигаться только задним ходом и способен растрясти пассажиров до полного помрачения рассудка, что, собственно говоря, мы и наблюдаем у немалой части населения.

Оказывается, никакого такого застоя не было, а были благоденствие, стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

Надо заметить, что мест на земле, где уверенность в завтрашнем дне стопроцентно обеспечена, сегодня немало, в том числе, например, в тюрьме.

Ясно, что завтрашний день будет таким же дрянным, как и предыдущий, если не хуже, и никаких сюрпризов в этом смысле не преподнесет. К тому же и тюрьмы бывают разные. Бывают, что и повышенной комфортности. О которых потом вспоминается с тоской и нежностью. Эту потребность в ностальгии очень чутко уловили там, наверху. И вот уже прилаживаются решетки на окна, такие милые и знакомые. То ли чтоб чужие не лазили, то ли чтобы свои не шастали туда-сюда. И выросла в дверях фигура охранника. Мордоворот, конечно, но видно, что человек вполне надежный и вопросами нашей безопасности владеет досконально.

И стучат где-то неподалеку молотки: может, забор по периметру сооружают, а может, трибуну к предстоящей праздничной демонстрации.


Лев НОВОЖЕНОВ

Жажда сладострастия

Мне кажется, я адекватно

Реальный мир воспринимаю.

Хотя не все мне здесь понятно,

Но кое-что я понимаю.


Так, слово “водка” мне приятно,

А слово “вкалывай” — не очень.

Дружить мне с девушкой занятно,

Обидно мулом быть рабочим.


Люблю почет и уваженье,

А критику приемлю редко.

Все, что рождает раздраженье,

Громлю в стихах, ведь я поэтка.


Люблю валяться я на пляже,

Нырять люблю

в морскую жижу,

Вот хамства не терплю и даже

Порою просто ненавижу.


Понятно мне, что я для счастья

На свет рожден, а не для горя.

Как все, я жажду сладострастья

И не желаю жить в позоре.

Константин ГРИГОРЬЕВ


С жиру бесятся худенькие красавицы.


Потерявший место

под солнцем ищет место

на бирже труда.


Праздники все больше

людей делают гостями

на этом празднике жизни.


Все было при ней и чуть-чуть из одежды.


Пока детей на ноги

поставишь, ноги

отказываются ходить.


На людей смотрел глазами ребенка, у которого отняли сладости.


Замуж вышла по любви, зная, что развод по расчету ей даст все.


У входа в ресторан такой злой швейцар, будто он швейцарский банк охраняет.


Крашеные блондинки часто больше натуральных

блондинок зарабатывают.


Мужа понимает без слов, поэтому не дает ему слово сказать.

Джанни ДЖАНИНИ.

ЧЕМОДАН

Чего только в нашей жизни не бывает! Вот взять, к примеру, Сигизмундова. Ему перед самым Новым годом вдруг двадцать стукнуло… нет, не лет — килограммов. И прямо по голове. А все из-за чего? Елку они с женой решили нарядить, пока дети в школе. Ну и полез Сигизмундов на антресоль за игрушками. А там, кроме всего прочего, лежал у него чемоданчик с барахлом всяким: смесителем старым, молотком без рукоятки, ключами гаечными, чугунным утюгом, валенками и еще чем-то, о чем он сам уже давно забыл.

И главное, жена его прямо как чувствовала — сказала ему: “Возьми табуретку”. “Еще чего, я так достану”, — гордо отказался Сигизмундов. Ну и достал… его… чемоданчик… Игрушки он, правда, снять успел, а вот когда за Дедом Морозом потянулся, тут-то его чемоданчик сверху и приголубил. Сигизмундов пал на пол и лежит. Задумчивый такой, только глазами ворочает.

Жена ему: “Эй! Ты жив?”

Сигизмундов: “Жив. А вы, собственно, кто?”

Она: “Собственно, жена!”

Он: “Ну да? Чья?”

Она: “Твоя”.

Он: “Не может быть!.. Ну надо же, как меня угораздило!”

“Что значит — угораздило?” — не поняла жена.

“Да очень уж вы несимпатичная, — вздохнул Сигизмундов. — Особенно снизу…”

“Ах так?! — воскликнула супруга. — А ты сверху вообще урод уродом!”

“А чего это, кстати, я лежу?” — спросил Сигизмундов и шишку начал на голове своей ушибленной потирать.

“Да потому что меня не слушаешь!” — объяснила ему жена.

“Так это вы меня по башке шандарахнули?” — по-своему понял ее Сигизмундов.

“Да если б я тебя шандарахнула, — сказала жена, — ты бы до утра не очнулся!”

“А сейчас что?” — спросил Сигизмундов.

“Ну, это… утро…” — смешалась супруга.

“Ну вот я и очнулся, — обреченно сказал Сигизмундов. — Злая вы, женщина, пойду я от вас…” — поднялся и начал ботинки свои искать.

И что бедной женщине в такой ситуации делать? Супруг явно невменяемый, того и гляди покинет семью навсегда. Ищи его потом, беспамятного, свищи. Хорошо, она вспомнила — то ли слышала где-то, то ли читала, — что подобное лучше всего лечится подобным. То есть если человек в какой-то ситуации память потерял, надо эту ситуацию ему повторить — и память восстановится… Поэтому она быстренько чемоданчик на антресоль закинула и говорит: “Мужчина, вы только достаньте с антресоли Деда Мороза, а потом идите”.

“Ладно, достану”, — не стал ей отказывать Сигизмундов и, естественно, опять снизу за искомым потянулся, а чемоданчик его сверху — тюк! — и вновь Сигизмундов на полу прохлаждается…

Жена ему с опаской: “Ау! Ты жив?”

А он снова за свое: “Жив, женщина”.

Не помогло!

Супругу его прямо зло разобрало, она говорит: “Я тридцать пять лет женщина!”

“А до этого лет двадцать кем были? — спрашивает Сигизмундов. — Девушкой?”

“Зародышем!” — отрезала жена.

“Двадцать лет зародышем?! — удивился Сигизмундов. — Ну ни фига себе!”

“Так, — сделала вывод жена, — будем лечиться дальше, до победного…” — И опять чемоданчик на антресоль со словами: “Помогите Деда Мороза достать, не дотягиваюсь”.

“Да пожалуйста”, — пожал плечами супруг-отказник, а дальше все произошло по той же схеме: тюк! — брык! — Сигизмундов на полу.

Жена на этот раз сразу чемоданчик на антресоль воздвигла, а уж потом спросила: “Ну, вспомнил меня?”

Он: “Вспомнил, мама…”

“Какая я тебе мама?!” — рявкнула супруга.

“Извини, бабушка, обознался, — поправился Сигизмундов. — Ты что-то помолодела”.

“Так, внучок, — сурово произнесла жена. — А достань-ка ты мне Деда Мороза…”

“Сейчас, сейчас, бабуля”, — начал подниматься Сигизмундов…

И в четвертый раз, с трудом взгромоздив чемоданчик на антресоль, жена его спросила: “Узнаешь? Кто я?”

“Узнаю, — уверенно сказал Сигизмундов, — учительница первая моя. Трудно, Татьяна Степановна, ваше противное лицо не узнать…”

“Нет, — постаралась взять себя в руки супруга, — ты не прав, я не учительница”.

“А кто же вы?”

“А ты подумай! Ну? Первая буква “жэ”, последняя “а”, всего четыре буквы…”

“Ага, — пробормотал Сигизмундов, — я вам сейчас это грубое слово скажу, а вы меня — указкой по башке! И “пару” влепите!”

“Ладно, — сдалась жена, — достань-ка мне с антресолей Деда Мороза — и свободен…”

На пятый раз он ей бойко ответил. Но опять не то.

“Узнаешь?” — спросила она.

“Так точно, товарищ генерал!” — отрапортовал он.

“Господи, — подумала она. — Новый год на носу, руки уже отваливаются, у этого вся башка в колдобинах — ну за что мне это?! Может, на том и остановиться? Генерал — тоже неплохо… Вот только как я ему двух наших детей объясню? Неуставными отношениями?..”

И она сказала: “Значит, так, рядовой, быстро достал с антресоли Деда Мороза…”

“Чего? — испугался Сигизмундов. — Дембеля Мороза беспокоить?! Ни за что!”

“Игрушечного Деда Мороза! Из папье-маше…”

“А, тогда ладно…”

И на шестой раз все-таки подействовало…

“Ну, узнаешь? — уже без всякой надежды спросила жена. — Кто я?”

“Узнаю, — мрачно ответил Сигизмундов, прикрыв руками свою многострадальную голову. — Садистка ты! Мужа по башке чемоданом колотишь!”

“Ну, слава богу! Вылечился!” — обрадовалась жена.

И только она это сказала, как чемоданчик вдруг на краю антресоли покачнулся и ей по голове — бум! И она тоже на пол легла… Лежит, глазами ворочает, кто она, где — ничего не понимает, супруга собственного называет “противным дяденькой” и от него слышит: “Ладно, девочка, вставай, помоги Деда Мороза достать, я что-то не дотягиваюсь…”

А все-таки женщины наши на голову покрепче будут. Во всяком случае, жена Сигизмундова уже на третий раз все вспомнила. И тут же, едва придя в сознание, выбросила чемоданчик на помойку со всем содержимым! Ведь известно же, что как Новый год встретишь, так его и проведешь. А очень ей надо, чтоб эта рухлядь весь год на голову падала. Как будто без нее у нас в стране по голове шандарахнуть нечему. Еще как есть…

Алексей АНДРЕЕВ.




Партнеры