Прощай, Елена прекрасная

Сегодня Москва простится с великой гимнасткой Мухиной

27 декабря 2006 в 00:00, просмотров: 403

Судьба приковала ее к кровати на 26 лет. Обездвиженная жизнь длилась больше, чем та, с фантастическими победами и знаменитой “петлей Мухиной”. Она защитила кандидатскую диссертацию, изучала психологию и парапсихологию, искала пути спасения себя и других. Ее вспоминали часто, очень часто. Ее жалели, но вот этого-то она и не хотела. И еще не хотела — чтобы перевирали ее слова. И перестала давать интервью. Вообще не пускала чужих в свою жизнь. Оставила в ней только близких.

Заслуженный тренер по гимнастике Тамара Андреевна Жалеева — из их числа. Близких, любимых и не забывших.


— Тамара Андреевна, Лена когда-нибудь винила судьбу, тренера, гимнастику за то, что произошло перед московскими Олимпийскими играми?

— Нет, она не винила никогда и никого. Трудно вспоминать то время, просто страшно… Тренер у нее уехал в этот день, Михаил Клименко. Оставил ее одну тренироваться. Она и тренировалась… Тоже ведь — как обвинить в том, что хотела как лучше? Стремилась попасть в команду, на Олимпийские игры. Вы же представляете — гимнасты всегда нацелены на что-то. Это произошло третьего июля — мне позвонили и сказали, что с Леной беда случилась, а я была тогда старшим тренером Москвы. И это была и моя девочка, моя спортсменка, я тоже хотела, чтобы она попала на Игры… А Лену в то время травмы одолевали. А тренер суровый был. Вот еще до конца не залечены травмы, а тренер уже ее нагружал. Наверное, и это в какой-то степени сказалось. Она в тот день пробовала сложный элемент. Думала, что все получится. “Я сделала, упала и не понимаю: что это ко мне все бегут? Хочу встать, а встать не могу, но голова ясная. Хочу рукой пошевелить — не могу. И тут просто так подумала и сказала себе: это катастрофа. Привезли в больницу, они мне суют нашатырный спирт, а я в полном сознании и кручу головой все время, чтобы не давали мне его”, — она это мне рассказала, когда уже в больнице в Москве была. Мы много потом говорили, что если бы ее вовремя прооперировали, может быть… Но что было толку уже в этих разговорах? Когда травмировалась, у нее была однокомнатная квартира — ей поменял Моссовет на двухкомнатную, коляску купили, но вернуть-то ее в нормальную жизнь уже не могли.

— Кто был рядом с Леной последние годы?

— Вы же знаете, в два года она осталась без матери, у нее была бабушка, с папой она не дружила. Они не совсем понимали друг друга. Как только травмировалась, Спорткомитет, а особенно Лидия Гавриловна Иванова, приложил все усилия, чтобы ее обеспечить медперсоналом. Обратились в мединститут — нашли студенток, которые за ней ухаживали. Одна из них, Нина Зайцева, так и приходила к Лене все эти годы, она врач уже давно. Кто еще? Тренеры, знакомые по ЦСКА. Помню, мы купили ей матрас, чтобы не было пролежней, — в первое время… мы же не знали еще, что и как будет. А вот последние шесть лет с ней была Лена Гурина, с которой она вместе выступала. Это был такой замечательный тандем — две гимнастки, они очень хорошо понимали друг друга. Мне сама Лена рассказывала: “А вы знаете, Тамара Андреевна, мы вот с Леной Гуриной смотрим и решаем: как вот эта музыка? Подходит этой гимнастке или нет? Юле Ложечко, например, или Ане Павловой? Я говорю: нет, не подходит — и оказывается, что и Лена так думает”. Ведь до последних дней она жила гимнастикой. Просматривала все чемпионаты — ей подарили спортивный канал — и интересовалась всем. Но в этом году очень много болела…

— Когда вы видели Лену в последний раз, был повод беспокоиться за нее?

— Я буквально на прошлой неделе была у нее. До этого она болела — говорит, не приходите. А потом я зашла и прямо ахнула: “Ленк, ну, ты так хорошо выглядишь!” “Да, — говорит, — вы знаете, я сама заметила: лицо у меня стало как прежде”. И смеется прямо. И лицо действительно такое было — без одутловатости. Я спросила еще: “Что у тебя болит-то, что ты все болеешь в этом году?” А она вдруг говорит: “Тамара Андреевна, ну разве столько живут с моим диагнозом? Вы же знаете, сколько мне операций сделали, — всё болит. И почки, и печень, и сердце — всё село. А я лежу. Ведь столько не живут!” Я ей говорю: “Леночка, миленькая… Не надо об этом думать!” — “Как не думать — так много я уже живу”. Вот так и поговорили. Я даже не предполагала, что все так быстро произойдет. Я заходила к ней еще 21-го, а Леночка Гурина говорит: “Она заснула, не хотела, чтобы ее будили”. Я ушла — даже не поздоровалась, ничего, и как-то у меня так сердце защемило… На следующий день она умерла. В три часа дня она сказала: “Лена, мне очень плохо”. И стала задыхаться. В пять часов ее не стало.

— Вы думаете, она чувствовала…

— Не знаю, мне больно сейчас, но я думаю о том, что она отмучилась. Потому что Лена была великомученица. Эта девочка всю себя отдала гимнастике. Ничего светлого-то у нее в жизни и не было. Была только гимнастика. А гимнастика — это что? С утра до вечера работа, отказ от всего, да еще и тренер жесткий. Он не приходил к ней потом — может, ему больно было, я не знаю. Может быть, страшно… А мне Лена была очень близка — с моей дочкой тренировалась вместе, она и ночевала у нас, они были подругами. И я ходила к ней все эти годы не потому, что когда-то тренером была, а как мать. Дочка моя на год старше, Галка. И обе июньские: Лена — первого, моя — пятого. И такие планы они строили… Все вроде начиналось у девочки — и квартиру ей дали однокомнатную, и мальчик, который понравился, ухаживал, уже думали о будущем. И нате вам — все лопнуло в один момент. И вот она 26 лет мучилась.

Вот — за что?.. У нее же на лице прямо было написано, что она сирота, уже судьба обидела. Скромная такая, миленькая. Сегодня видела подборку кадров по телевидению 77—78-го годов. У Лены драчка была тогда на соревнованиях с Надей Команечи, Лена выиграла три снаряда, и Надя, увидев, что проигрывает, улетела, не стала до конца соревноваться, ее, по-моему, даже дисквалифицировали за отъезд. А на следующий год Лена — абсолютная чемпионка мира! А мордашка все та же — никакого зазнайства.

— Лена не хотела никого пускать в свою жизнь, ее обидели? Она выходила из дома?

— Нет. Последние годы все время лежала. В первые годы — мы ее сажали в кресло, куда-то вывозили, а потом, лет через десять, ей все это надоело. Я ей говорю: “Лен, сколько ты будешь лежать-то?” А она: “Тамара Андреевна, не все сразу. У меня все идет поэтапно, вы же видите, я не одряхлела, просто у меня не двигается пока ничего”. У нее кисти не действовали, а всей рукой она могла вертеть. Много читала, телевидение смотрела, анализировала — очень умная была. Космос ее интересовал очень, считала, что сигналы возможны. Последние годы Лена стала верующей; хоть и недвижимая была, а за бабушкой ухаживала, у нее дар был целительный. Она ее лечила. И бабушка дожила до 92 лет. Новое все время искала — в науке, в поисках лечения. А поэтому и проходимцев поначалу вокруг нее много было. Пришлось нам хлебнуть в первые лет пять. И интервью она перестала давать, говорила: “Я раз дала интервью — переврали, два — всё перевернули, и решила, что больше не буду ни с кем встречаться”. Если бы жива была — так много хорошего ей можно было бы сказать, чтобы она порадовалась! А так — видите, как душу ей отбили. Лена же никого в жизни не обидела. И я рада, что около нее была Лена Гурина.

Мы добились, что Лену Мухину будут хоронить в Кунцеве, на Троекуровском кладбище. Федерация возьмет расходы на себя. Денег Лена не накопила — да и откуда? Она и лечилась, и в квартире что-то менять пыталась. В среду будет лежать в ЦСКА, поминки тоже там. Эта девочка заслуживает самого-самого… чтобы она в раю была, и она наверняка там будет. Потому что если и были у нее грехи, она отмыла их здесь, на земле.

“Она клубнику очень любила!”

Геннадий Венглинский, генеральный директор спорткомплекса Олимпийской деревни и президент Фонда социальной защищенности спортсменов имени Яшина, всегда Мухиной помогал: и финансово поддерживал, и продукты завозил…

— Она была уникальным человеком, — рассказывает он. — Прежде всего — потому что не сломалась морально в такой ситуации. Говорить с Леной было очень интересно: суждения — оригинальные, фразы — меткие... С днем рождения обязательно заезжал поздравить. И всегда старался привезти клубнику — очень Лена ее любила!




Партнеры