Новый год по Григоровичу

Выдающемуся хореографу исполняется 80 лет

30 декабря 2006 в 00:00, просмотров: 195

Принято считать, что детей обычно находят в капусте. В этом смысле выдающийся хореограф Юрий Григорович стал исключением, потому что его скорее всего нашли не в огороде, а под нарядной новогодней елкой. Он появился на свет 2 января 1927 года в славном городе на Неве, носившем тогда гордое имя Ленинград. Так что на сей раз у него круглая дата — ему исполняется 80 лет.


Впрочем, без всякой скидки на возраст Юрий Николаевич выглядит прекрасно: моложав, подтянут, энергичен.

— Я прыгаю на сцене вместе с моими молодыми артистами, которым по 17—19 лет, — говорит балетмейстер о своем способе сохранять физическую форму. Последние 10 лет он руководит балетной труппой в Краснодаре, которую сам и создал. “Конечно, прыгать так, как я прыгал раньше, не приходится. Но думаю, что самое замечательное, когда у тебя есть работа и кто-то хочет, чтобы ты это делал”.

Его творческая биография началась 60 лет назад, когда выпускника Ленинградского хореографического училища Юру Григоровича приняли в труппу Мариинского (тогда Кировского) театра артистом балета.

— 18 лет я протанцевал в Кировском театре.

— А когда почувствовали себя балетмейстером?

— Я начал ставить свой первый балет, как только окончил училище. Это был трехактный спектакль “Аистенок”, который я делал во Дворце культуры имени Горького в Ленинграде. В нем было занято более ста человек — от малышей до моих ровесников. А мне тогда было 20 лет.

А в 29 лет он уже дебютировал как балетмейстер на профессиональной сцене, поставив “Каменный цветок” Прокофьева в Кировском театре. А потом его пригласят в Большой театр, где он более 30 лет проработает на посту главного балетмейстера. Поставит (по его собственным подсчетам) 16 спектаклей. И каких! “Легенда о любви”, “Спартак”, “Золотой век”, “Лебединое озеро”… Объедет с триумфальными гастролями весь мир. И это будет самый блистательный период его жизни, который критики назовут “эпохой Григоровича”.

— Пока рулили балетом главного театра страны, наверное, со всеми руководителями державы сумели пообщаться?

— Ленина видеть не пришлось по возрасту. А вот живого Сталина однажды видел, правда, еще будучи ребенком. В 1939 году нас, участников Ленинградской олимпиады искусств, пригласили выступить в Большом театре. Танцуя на сцене, мы все время взглядом косили в ложу, где сидел Сталин. Но рассмотреть лицо вождя так и не смогли, четко выделялись только его усы. Да и потом, когда повзрослел, близко общаться с сильными мира сего как-то не получалось. Они, правда, иногда выходили на сцену, пожимали руку, благодарили. Больше всех мне довелось сблизиться, пожалуй, только с Горбачевым. У него я бывал на Старой площади.

— А страдать от идеологического прессинга вам приходилось?

— Критики какие только клички мне не давали: и новатор, и консерватор, и эротоман — я был всем! Но вот сказать, что мои спектакли запрещали, не могу, потому что этого не было. Некоторая проблема возникла только с “Лебединым озером”, которое я задумал завершить трагическим концом. Меня вызвала к себе тогдашний министр культуры Екатерина Алексеевна Фурцева. Я начал объяснять свою позицию. Она внимательно выслушала и сказала: “Ну, пожалуйста, ставьте”. Фурцева, наверное, лучший министр культуры, которого я знаю, а на моем веку их перебывало немало.

— Но сами-то вы все-таки ушли из Большого театра. Не жалеете?

— Не только я ушел — ушли главный дирижер Александр Лазарев и главный художник Валерий Левенталь. Мы были не согласны с репертуарной политикой тогдашнего директора, в той обстановке, которую он создал в театре, работать было невозможно. И мы уволились. С тех пор уже минуло 10 лет. Конечно, я жалею об этом времени. Ведь я мог бы еще пригодиться Большому. Возможно, поставил бы пару новых балетов. Я же начинал ставить “Болт” Шостаковича, да и к “Золушке” Прокофьева у замечательного художника Симона Вирсаладзе готова была часть эскизов. К тому же с композитором Кшиштофом Пендерецким мы задумывали сделать балет по “Мастеру и Маргарите”.

— К этим замыслам уже нет возврата?

— Не знаю.

— Но ведь вы уже вернулись в Большой театр?

— Да, я прихожу, когда меня приглашают. И я благодарен за это нынешнему директору Анатолию Иксанову. Рад, что на афише Большого сохраняется 9 моих спектаклей. Вот сейчас, к юбилею, организован фестиваль, который пройдет со 2 по 8 января. А 18 января в мою честь будет дан гала-концерт.

К месту добавить, что 10 января Григорович-гала состоится в Краснодаре. А 28 января пышный вечер пройдет на сцене Лондонского королевского театра “Ковент-Гарден”. А начнется все прямо 31 декабря, когда по традиции в Большом театре покажут “Щелкунчик” в его постановке — самый новогодний балет самого новогоднего хореографа.

— Я очень люблю этот балет, но даже предположить не мог, что он проживет на сцене такую долгую жизнь. Ведь “Щелкунчик” в постановке Вайнонена был первым балетом, который мы, дети, воспитанники хореографического училища, танцевали на сцене Кировского театра. Самое замечательное заключалось в том, что в качестве декораций на спектакле всегда присутствовали два накрытых праздничных стола: один — для взрослых, другой — для детей. Не знаю, какие угощения расставлялись для взрослых, для нас же всегда были пирожные и лимонад. И мы наслаждались, о чем я помню до сих пор.

— Скажите, а в футбол, как все мальчишки, вы когда-нибудь играли?

— Нет, в футбол не играл, играл в волейбол. Берег балетные ноги… Ведь, кроме балета, я ничего не умею.




    Партнеры