Фанера над Смоленском

Генерал-губернатор Виктор Маслов: “Чекиста у власти модно макнуть”

15 января 2007 в 00:00, просмотров: 890
  Смоленск — один из древнейших городов России, почти на 300 лет старше Москвы. В такой истории можно было бы найти много периодов, так сказать, для подражания. Но нынешняя Смоленщина, похоже, зависла в одном из самых мрачных отрезков нашей истории — позднем “совке”. Спивающиеся села, унылые городские улицы с ползающими по ним убитыми трамваями, у большинства людей — та степень благосостояния, которая не порок. Только слухи о бизнес-разборках и зажиме прессы вполне соответствуют духу времени.
     Обо всем этом корр. МК” приехал поговорить с губернатором Смоленской области Виктором Масловым.
     
     — Виктор Николаевич, в столицах про Смоленскую область нынче почему-то ничего не слышно.
     
— Это лучше, чем когда пишут плохо. Когда я шел во власть, область “гремела” своим криминалом. За три года было 5 громких убийств: убивали директоров заводов, сотрудников администрации. Сразу после выборов на улице днем убили моего зама. Поэтому мы в первую очередь работали над объединением элит и консолидацией всех здоровых сил. За 4 года в части устранения криминала результат налицо.
     — А что происходит с экономикой?
     
— В феврале пускаем литейно-прокатный цех в Ярцеве на 3 тыс. рабочих мест. Люди получат возможность работать дома, а не мотаться в Москву вахтовым методом. В марте начнем строить крупнейший завод по производству фанеры в Гагарине — на 1600 рабочих мест. Из них 600 — лесозаготовители. Это люди, которые сейчас сидят в деревнях без работы. У нас хорошо развивается консалтинговая фирма “Тасис-Агро”. Но она пустила две очереди завода по переработке молока, подняла три сырзавода. Сейчас в рамках нацпроекта строит ферму-конфетку. В следующем году построит коттеджный поселок для молодых специалистов. Четыре района оживают прямо на глазах.
     — Говорят, это ваша фирма?
     
— В составе учредителей моя дочь. Но она там была до того, как я стал губернатором. И моего влияния как губернатора на этот процесс не было.
     — Тогда вы тоже были немаленьким человеком в области…
     
— Да, целым генералом ФСБ.
     
     СПРАВКА "МК"
     Виктор Маслов с 12 лет живет в Смоленске. Окончил местный филиал Московского энергетического института по специальности промышленная электроника. Через 2 года после окончания института перешел на работу в органы госбезопасности. Окончил юридический институт МВД. До избрания в 2002 году губернатором работал начальником УФСБ по Смоленской области. В 2005-м был назначен Президентом РФ на новый губернаторский срок.
     
     — Кое-что об области можно найти в Интернете. Прожиточный минимум в среднем по России вырос на 15%, а в Смоленске — аж на 27%!
     
— Минимум не определяет качества жизни. Есть технологии, позволяющие влиять на него. Например, для того чтобы выплаты малоимущим, которые отсчитываются от минимума, были больше. Поэтому мы не против и даже стимулировали, чтобы минимум вырос. Он зависит от оценки стоимости набора товаров, а оценки могут быть разные.
     — Но методика не может быть разной в каждой области.
     
— Методика одинаковая, но ценообразование в принципе регулируемое.
     — Вы подняли цены?
     
— Нет, мы подняли показатель прожиточного минимума.
     — Не очень понимаю, ну ладно… Детская смертность в области самая высокая в ЦФО — 14,7 на 1000.
     
— У нас вообще смертность высокая и демография плохая. Что в этом плане делаем? Принято решение о строительстве перинатального центра. Мы выступили с инициативой строительства диагностического центра. Он прошел экспертизу и с января начинает строиться. На днях будет принято решение о строительстве федерального центра травматологии стоимостью 2,2 млрд. руб. В следующем году будем реализовывать с венграми кредит на 300 млн. руб., по которому обновим оборудование во всех больницах. Через здравоохранение смертность у нас уменьшится.
     — Третья новость из Интернета: область может стать первым регионом, где внедрят цифровое ТВ. Причем вы купите декодеры малоимущим. Зачем? И так куча проблем.
     
— Этот проект чисто коммерческий. Декодеры стоят недорого. И то, возможно, они будут закупаться за счет федеральной программы. У нас в половине районов ловится только один канал.
     — Каналов станет больше, а журналов — меньше? Вы читали номер журнала “Смоленск”, тираж которого пропал?
     
— Читал. Статья депутата Деренковского, на которую я якобы обиделся, — трудночитаемая, и ничего страшного для меня в ней нет. Прокуратура, я надеюсь, разберется.
     — Тем не менее исчезновение тиража вас как губернатора не должно радовать.
     
— Конечно, не радует. Поднялась такая волна, что ж тут радостного! Тем более когда тебя притягивают всеми способами к этой истории. А я вот думаю: может, это накануне саммита сделали такую комбинацию, чтобы появился еще один факт “зажима СМИ”?
     — Помилуйте, на саммите вопрос о журнале “Смоленск” не поднимался.
     
— Перед саммитом шел вал упреков, что в России нет свободы слова. Нужны были факты. И вот “факт”: по команде губернатора не просто зажимается журналист, а арестовывается тираж! В Интернете потом написали: Маслов сделал “подарок” Путину. Нормальная такая пиар-акция: привлечь внимание к журналу и еще исполнительную власть макнуть. Это ведь модно, особенно если у власти чекист. А вот логики в том, чтобы мне изымать журнал, я не вижу.
     — Как же: последний журнал, позволявший себе критику.
     
— Да после этого столько критики пошло!
     — Но это за пределами области.
     
— Нет, в том же журнале. Он потом продолжал выходить. Если бы мы его душили, его бы, наверное, задушили по полной программе?
     — Сейчас уже и получается “по полной”: основатель и главред изгнан из помещений, остался не у дел.
     
— У нас есть два факта: официальный документ прокуратуры, что пропажи не было, и официальные документы в виде решений судов, что учредители имеют право решать судьбу главного редактора. Дело учредителей — будет журнал выходить или не будет.
     — Давайте вернемся, так сказать, от надстройки к базису. Из чего формируется бюджет области?
     
— Электроэнергетика дает 33%. Примерно столько же — промышленность. Малый и средний бизнес — 25%. В самом тяжелом положении сельское хозяйство. Да, мы были аграрной областью. При плановой экономике. Когда вкладывали бешеные деньги и не думали о рентабельности. А сейчас — рынок, не думать о прибыли нельзя. А зерно, к примеру, у нас в 3 раза дороже, чем в южных областях.
     — Но Смоленщина славилась не зерном, а молоком, льном.
     
— Все заводы по переработке льна устарели, их продукция абсолютно не востребована рынком. Чтобы изменить положение, нужны колоссальные финансовые вливания. Попытки были: приходил инвестор, работал год-два и, обанкротившись, уходил. Самое перспективное направление, на которое мы и делаем упор, — это молочное животноводство, переработка молока.
     — А поголовье снижается, причем резко — на 10—20 тыс. голов в год.
     
— Это имело место. Но сейчас мы начали покупать скот за границей в рамках нацпроекта. По области взято кредитов на 2 млрд. руб., в основном на улучшение стада.
     — А ваша идея засадить поля хвойными лесами — это серьезно?
     
— Совершенно серьезно. Но ее опять же исказили. У нас объективно уменьшается количество посевных площадей, поля зарастают. В то же время активно развивается переработка древесины. Поэтому нужно наладить воспроизводство сырья, которое будем активно потреблять. Почему бы не сажать на брошенных полях лес? Через 70 лет у области появится колоссальный ресурс.
     — Может, лучше поддержать село?
     
— Если нет рентабельности, просто прогорят деньги. Мы себе этого позволить не можем. Почему в США есть штаты, где о сельском хозяйстве никто не заикается, а у нас все уверены, что сельское хозяйство должно быть везде?
     — Какова вообще, по-вашему, главная идея развития области? Деревообработка?
     
— Не только. Например, раскрытие приграничного статуса области. Мы должны иметь таможенные терминалы, логистические центры, которые сегодня есть только в Подмосковье. Начинаем строительство терминала в пос. Красное, проектируем терминал в Вязьме. Другое перспективное направление — стройматериалы, углубленная переработка древесины. Мы пустили кирпичный завод в Гагарине. Сейчас начинается строительство аналогичного завода в Демидове. Третье — молочное животноводство.
     — Вы много говорите о том, что будет построено. А за 4,5 года что уже появилось?
     
— Мы подготовим список новых объектов.
     
     СПРАВКА "МК"
     В присланном списке — 20 позиций. Шесть из них — социального толка: аптека, ФОК... Среди остальных — цеха по деревообработке, хлебозавод, предприятия по переработке молока, ремонту путевых машин, утилизации шин…
     
     — Вы говорите, что прижали криминал. А может, просто произошел передел? Захваты идут своим чередом — сырокомбинат, рынок…
     
— Сырокомбинат находился в руках нечистоплотных людей. Он был в предбанкротном состоянии. Туда без захвата пришел новый собственник и поднял его из руин.
     — Это та фирма, где учредителями стали ваша дочь и дочь мэра Смоленска?
     
— Никто там учредителями не становился, сырокомбинат попал в сеть филиалов “Тасис-Агро”. А что, членам семьи губернатора нельзя нигде работать? Может, им надо из области уезжать? На рынке в Заднепровье тоже никаких захватов не было. Там периодически появляется новый директор, потому что старого компрометирует то одна, то другая из “сидящих на рынке” группировок. Это полностью частный рынок, на который у власти почти нет влияния, — последнее место, где возможен “съем” денег.
     — Вы, губернатор и бывший начальник ФСБ, так спокойно говорите про группировки…
     
— Мы говорим на оперативном языке. К сожалению, де-юре доказать это все сложно. Это не задача губернатора. А то, что они есть на любом базаре от Москвы до самых до окраин, — это факт. Но мы свели практически к нулю влияние криминала на действия власти, что перед нашим приходом было нормой.
     — Говорят, предпринимателей и сейчас убивают.
     
— Про предпринимателей не слышал. Убили на рынке разводящего, члена одной из группировок. Может, ларек не поделили. Это совсем не тот уровень, что был раньше. Когда убивали начальников департаментов, директоров заводов… Когда к директорам предприятий приходили и ставили условия. А кто не согласен — цена вопроса 500 долларов.


    Партнеры