Куршевель забился в щель

Корреспондент “МК” чуть не попала в один застенок с Прохоровым

15 января 2007 в 00:00, просмотров: 331
  В пятницу вечером Михаил Прохоров вышел на свободу. Олигарх уже вернулся в Москву. Но осадочек остался — лионский прокурор Ксавье Ришо заявил, что “расследование продолжается, и судьи могут увидеть их (тех, кто задерживался. — “МК”) снова”.
     Между тем после инцидента с Михаилом Прохоровым жизнь россиян на французском горнолыжном курорте Куршевель стала невыносимой — проверки, допросы, обыски. Владельцы отелей и магазинов тоже жалуются на лионскую полицию. Из-за последних рейдов они рискуют потерять самую богатую клиентуру — русских. Причем навсегда. Последние наши соотечественники из Куршевеля практически бежали. Теперь не факт, что они вернутся обратно в следующем сезоне. Даже притом что герой скандала Прохоров уже на родине. Русская сказка во Французских Альпах может закончиться раз и навсегда.
     Даже после ареста русского олигарха лионские полицейские продолжали свой рейд. Специальный корреспондент “МК” ощутила на себе все прелести общения с правоохранительными органами Франции и чуть не оказалась в одном застенке с российским олигархом.

     Через два дня после ареста г-на Прохорова мы вместе с приятелем, директором продюсерского центра Олегом Ступеньковым, возвращались из Лиона в Куршевель. Ехали на машине с российскими номерами. Около пяти вечера оказались на посту оплаты проезда по автобану “Шамбери” (40 км от Куршевеля). Кассир получает деньги, шлагбаум поднимается — и прямо перед нами вырастает мужчина в камуфляже. Лицо его обрамляют пушистые бакенбарды.
     На плохом английском камуфлированный в бакенбардах просит предъявить паспорта. Просит припарковать машину у обочины и заглушить мотор. “Медленно выходите из машины”. — “Зачем?”. Полицейский молчит, мы выходим. Тут активность проявляет напарник, он подпрыгивает к Олегу и щелкает наручниками. “Мне тоже наручники?” — в ужасе спрашиваю я. “Вам пока не надо. За мной”, — командуют бакенбарды. Напарник приступает к обыску машины. “А что вообще происходит?”, — на все мои слова инспектор только пожимает плечами. Напарник продолжает обыск в одиночестве. А мы отправляемся в полицейский автомобиль.
     Инспектор начал допрос: “Куда и зачем вы направляетесь?” “В Куршевель, на работу”. Инспектор приободрился, глаза у него загорелись, один бакенбард зачесался. Он ехидно улыбнулся, подмигнул нам и продолжил: “Вы уже были в Куршевеле?” — “Да”. — “Где вы были сейчас?” — “В Лионе”. — “Зачем?” — “Ездили в гости”. (Полицейский аккуратно записал адрес и телефон гостей).
     — Вы были в Куршевеле 6, 7 и 8 января?
     — Да.
     — Какие ночные клубы вы посещали?
     — Все. Их там всего два.
     — Знаете о том, что случилось с русскими туристами в Куршевеле?
     — Знаем...
     — Знакомы с кем-то из этих людей?
     — М-м-м... Нет.
     — Чем занимаетесь во Франции?
     Я решила наконец вступить в разговор: “Я — русская журналистка. Я могу дать вам визитную карточку”. Инспектор делает еще какие-то пометки и выходит из машины. “Я боюсь, нас посадят в тюрьму”, — скулю я. “Не бойся, тут отличные тюрьмы, Прохорову наверняка уже привезли телевизор и кучу DVD”, — успокаивает Ступеньков.
     Через несколько минут с Олега снимают наручники. Возвращаемся к нашей машине. “Непонятно, как один такой маленький полицейский успел так быстро и технично перевернуть все вверх дном!” — констатирует Олег. Все двери распахнуты, бардачок открыт, часть вещей лежит на целлофане рядом с машиной, обшивка багажника снята и валяется вместе с ковриками и аптечкой чуть дальше. “Что это?” — инспектор показывает на кучу рекламных буклетов. “Материалы для презентации”, — объясняет Олег. “Вы должны поехать за нами”. Через несколько минут перед нами открываются двери жандармерии. Там наши паспорта забили в компьютер. “Буклеты мы заберем. Эта пресса незаконно ввезена на территорию Франции и будет конфискована”. В течение получаса дежурный инспектор составляет акт, и нам разрешают идти. Наконец мы остаемся совсем одни. “Кошмар!” — “Ужас!” — “Дичь какая-то!” — “Вообще!” — “Жуть!”. После содержательного диалога Олег обретает полноценную речь: “Слушай, три года езжу по Европе, делаю промоушн русским компаниям, вожу с собой тонны буклетов — никогда такого не встречал. Хорошо хоть, отпустили, а то сидели бы в Лионе вместе с олигархами...”
     Боюсь, после таких историй пропадет желание возвращаться обратно в зимнюю сказку под названием “русский Куршевель”.
     Куда ехать кататься, если не во Францию? Австрия, Италия, популярный в последнее время швейцарский Санкт-Мориц? Пока самые продвинутые путешественники склоняются в сторону Америки, штата Колорадо. Там огромные расстояния между шале, а право на частную жизнь блюдут.

* * *

     Рядом с богатыми мужчинами всегда есть красивые женщины, но то, на что они живут и как зарабатывают, — их личное дело. К тому же в этом году девушек-моделей в Куршевеле было совсем немного. Даже “трейдер русских красавиц” Петр Листерман уверяет, что никого, кроме семьи, с собой не привез. Тем не менее русские девушки, готовые заработать на своем отдыхе все в том же клубе Les Caves, конечно, были. Почему-то рассказывали про два типа расценок — одни дамы брали по 500 евро за ночь, другие — 3000 евро. Причем те, которые по 3000, пропадали практически в начале вечера. Прямо у дверей клуба в последний день “русского сезона” состоялся такой диалог:
     ОН (высокий, лет 40, нос с горбинкой): — Тысячу, не больше!
     ОНА (молодая и очень красивая): — Нет, давай две!
     ОН (жестко): — Я же сказал!
     ОНА (умоляюще): — Ну ведь Новый год, подарки, хотя бы полторы…
     ОН (задумался на полсекунды): — Поехали!
     Такой диалог мог быть о чем угодно, о поставках минеральных удобрений или продаже прижизненного издания Толстого, но в то время и в том месте — сомнений нет, они могли говорить только о любви...

* * *

     С какой стати лионские полицейские приехали в Куршевель? Дело это явно непростое, и вряд ли санкции на “охоту” давали в лионской жандармерии. Скорее всего рейд на Куршевель если не придумал, то по крайней мере одобрил министр внутренних дел Франции Николя Саркози. Но что лично он имел против Прохорова? У г-на Саркози имидж жесткого чиновника-силовика-консерватора, после погромов под Парижем такая линия весьма популярна. Саркози поднял штрафы, развесил по всем автобанам фотоаппараты и наделал еще много всего, за что простые французы его недолюбливают. Саркози хочет быть следующим президентом Франции. Ему нужны яркие ходы.
     И в самом деле: что эти русские только не творят на одном из лучших местных курортов? Французы даже боятся показывать там нос во время так называемого “русского сезона” (со 2 по 9 января). Когда наши “закрывают” дискотеки и пускают туда только своих (Рождество Прохорова в клубе Les Caves), устраивают концерты русских групп на площади Круазетт, скупают квартиры и шале… Скоро бедным французам просто не останется места на альпийских горках, по таким задранным русскими ценам они будут доступны только самим русским.
     Саркози никогда не испытывал слабости к россиянам. Напротив — один из его лучших друзей с Россией вообще находится в серьезных контрах. Если президент Грузии Михаил Саакашвили приезжает во Францию, он всегда останавливается дома у своего приятеля-министра. И наверняка рассказывает ему о своих проблемах с Россией, жалуется и спрашивает совета.
     Для всех, кто пытался этой зимой попасть во Францию, при получении французской визы в консульстве возникали проблемы. Говорят, новый начальник консульства — не кто иной, как однокашник Саркози...


    Партнеры