Проверка на лживость

Репортер “МК” убедился, что на “электрическом стуле” соврать невозможно

30 января 2007 в 00:00, просмотров: 1218
  Тестирование на детекторе лжи проходят сейчас не только те, кто устраивается на работу в силовые структуры. В шпионов с соискателями должностей играют также кадровики гражданских фирм и компаний. Заодно периодически тестируются на благонадежность и старые кадры. Не миновать проверки на полиграфе скоро и авиапассажирам. В рамках новых мер безопасности уже этим летом подозрительным, с точки зрения психолога, гражданам, желающим отправиться в полет, придется проходить тест на детекторе лжи.
     Репортер “МК” на собственной шкуре оценил, каково оказаться на “электрическом стуле”, как в простонародье успели окрестить полиграф.

     
     В объявлениях о работе целенаправленно ищу те, что связаны со складскими комплексами. Рассуждаю: материально ответственному лицу крупной компании не избежать проверки на детекторе лжи.
     Рассмотрев мое резюме, кадровик выдает:
     — Политика компании предполагает тестирование на полиграфе. Надеюсь, вы не имеете ничего против?
     Остаюсь невозмутимой. Скринингом (от английского слова “просеивание”) при приеме на работу ныне мало кого удивишь. В этом плане крупные российские компании сейчас ничем не отличаются от западных. Например, в американских фирмах более 70 процентов персонала проходят проверку на полиграфе. Скоро к этой цифре подтянутся и наши бизнесмены.
     Фирма, предоставляющая услуги полиграфологов, находится в тихом переулке. Подписываю документ о готовности к процедуре. По закону никто не может заставить меня проходить проверку на детекторе лжи. Но, с другой стороны, и работодателю никто не вправе запретить использовать прибор. Логика руководства проста: боишься хитрой машинки — значит, есть что скрывать.
     Листая прейскурант, выясняю, что проверка каждого соискателя должности обойдется работодателю в 2500 рублей.
     — Сейчас будут расспрашивать о связях с криминальными структурами, не злоупотребляете ли спиртным, пристрастны ли к азартным играм, имеются ли долги, — просвещает Равиль. Житель Казани устраивается на работу в казино. Тестирование на детекторе лжи он проходит уже в третий раз.
     В туалете еще одна соискательница — молдаванка Рая, желающая получить работу в торговом комплексе, щедро опрыскивает ладони дезодорантом. Не знаю, поможет ли это подавить кожно-гальваническую реакцию, но подставляю и свои руки.
     Через пять минут с бланками анкеты иду в комнату, где одна стена сплошь зеркальная. Из мебели в помещении только стул и стол. Старательно вывожу на бумаге: я никогда не употребляла наркотики, не имела уголовного прошлого... Ловлю себя на мысли, что пишу, будто на резиновом мяче, ручка буквально вязнет в бумаге. Только исписав два листа, догоняю: стол оснащен упругим покрытием.
     — Никакого секрета здесь нет, — вырастает за спиной проверяющий, безликий мужчина со стертыми чертами лица. — Пласт из специального материала помогает оценить степень нажатия ручки. Спецпокрытие используется во всех традиционных тестах оценки почерка.
     Думаю: неужели, когда врешь, давишь на ручку сильнее? Следующие фразы пишу особенно старательно. Теперь мне и за стеклянной стеной видятся тени. Приглядываюсь к специалисту у двери. Вылитый Мюллер!
     Тот спешит успокоить: “Зеркалом хотели зрительно увеличить пространство комнаты”. Поверила бы, если бы не знала, что проверкой на полиграфе занимаются опытные психофизиологи, сплошь выходцы из знаменитой 30-й лаборатории КГБ, где разрабатывался первый российский детектор лжи.

Сигнальная кнопка

     Сдав анкету профессиональному дознавателю, оказываюсь в следующей подслеповатой комнате. На столе — ноутбук, к которому сбоку пришпилена плоская коробочка. От платы-малютки, способной уместиться на ладони, пауками расползаются провода с датчиками. Это и есть “детектор лжи” — некогда экзотическая техника из арсенала спецслужб?
     — Полиграф, многоканальный самописец, — уточняет практикующий полиграфолог, полковник ФСБ в запасе Борис Гусенов.
     Пальцы рук мне обертывают специальными манжетками, под локоть подкладывают небольшую подушечку, к свитеру пришпиливают миниатюрный микрофон, плюс два датчика дыхания крепят на груди и животе.
     — Вас зовут Светлана? Вчера была среда? Сейчас зима? — засыпает меня Гусенов пристрелочными вопросами.
     Думаю: как на приеме у психиатра. А проверяющий сверлит змеиным немигающим взглядом. На предтестовом интервью ему нужно выяснить, каким образом “запрыгают” показатели, когда я услышу значимые для себя вопросы.
     Внеся коррективы в основной опросный лист, Гусенов предписывает мне далее отвечать коротко — только “да” или “нет”, при этом не шевелиться, не чихать, не шмыгать носом, смотреть прямо перед собой и даже боковым зрением не реагировать на проверяющего. И тут же спрашивает:
     — Вы боялись в детстве оставаться дома одна?
     Думаю: а кто не боялся? Говорю “да!” — и отмечаю: полиграф сейчас регистрирует малейшее изменение моего пульса, давления, дыхания, речи, проводимости кожи, мышечного тонуса, потоотделения… Считается, что я не смогу контролировать реакции организма при воспоминании о значимом событии в своей жизни.
     — У вас были серьезные проблемы с употреблением алкоголя?
     — Вас всегда нервирует ожидание?
     — Вы скрываете какие-либо факты биографии от руководителей фирмы?
     Отвечать приходится быстро, не задумываясь.
     Через пятнадцать минут мне предлагают отдохнуть. Можно пошевелить руками, ногами, почесать нос.
     Полиграфолог — весь внимание, отмечает, какие вопросы вызвали у меня изменение хотя бы одного показателя, и начинает копать с утроенной энергией:
     — Устраиваясь на работу, вы выполняете чье-либо задание?
     Всеми силами стараюсь правдиво соврать, говорю “нет”.
     Когда, задав восемь ничего не значащих вопросов, полковник Гусенов спрашивает в упор: “Вы “засланный казачок”?” — решаюсь применить метод, опробованный соседом по площадке. Желая откосить от армии, он в свое время прикинулся гомосексуалистом. И попал на детектор лжи. Когда ему задавали вопросы о его интересе к мужчинам, он со всей дури жал пальцем ноги на подложенную в ботинок кнопку. Боль должна была вызвать физиологическую реакцию, как при стрессе.
     Ни гвоздя, ни кнопки у меня в сапоге нет, принимаюсь пальцы ног с силой прижимать к полу, при этом усиленно кошу глазами.
     После часового тестирования полковник говорит:
     — Вы же серьезный человек, а пытаетесь шалить как ребенок.
     И тут же показывает мне датчики, вмонтированные в сиденье и ножки стула.

“Фальшивая” реакция

     Сдаваться рано, говорю: “Непроизвольная реакция. Волнуюсь!” Сама-то знаю: у меня в запасе еще два заумных способа обмануть полиграф.
     Приказываю себе мысленно: “Сосредоточиться на рисунке обоев. Думать о чем-то отвлеченном”. Например, чехословацкий разведчик Карл Кохер, внедрившийся в аппарат ЦРУ, когда слышал вопрос “являетесь ли вы членом коммунистической партии” — думал о печенье с маком, которое пекла ему в детстве мать.
     Кожа под датчиками чешется. Так и хочется содрать с себя провода. Но надо применить еще один способ вызвать “фальшивую” реакцию у полиграфа. Когда Гусенов перебирает цели моего устройства в компанию, я пытаюсь по науке “ввести себя в определенный ритм”, начинаю мысленно читать “Муху-цокотуху”. На вопросы теперь я отвечаю как бы между делом, как мне кажется, без эмоциональной окраски.
     Но это кажется только мне. Полиграф вкупе с полковником Гусеновым в полной мере оценили мои старания. В заключении было сказано, что я не имею проблем с наркотиками, алкоголем, законом. А вот вопрос о моем внедрении конкурирующими или иными организациями — тема отдельного разговора.
     Процесс “проверки на лживость” продлился два с половиной часа. Тут же подоспели результаты теста оценки почерка. В графе “с какой целью вы устраиваетесь на данную работу” у меня дрогнула рука… Результаты сопоставили… И напрасно я возражаю, что правдивость выводов, сделанных детектором лжи, составляет от 80 до 95%.
     В работе мне отказывают.

Сценарий-ловушка

     Признаюсь специалистам, что мое присутствие на тестировании не что иное, как журналистский ход.
     — Способами, что вы применяли, можно обмануть только эксперта-дилетанта, — выговаривает мне Гусенов. — Нам же хорошо известны методы противодействия полиграфу. Даже подготовленному разведчику удается контролировать от силы две-три реакции, мы же регистрируем сразу семь параметров.
     — Говорят, что спиртное способно притупить психофизиологическую чувствительность.
     — Если человек пришел на тестирование “под мухой”, это сразу покажет частота пульса, что будет истолковано против самого опрашиваемого. А полиграфу все равно: вылили вы в себя фляжку коньяка, обкурились или наглотались валерьянки. Специалист увидит изменение параметров.
     По признанию психофизиолога, львиная доля исследований приходится на отбор кадров — скрининг.
     — В последнее время нам частенько приходится выявлять “засланных казачков”, — рассказывает Гусенов. — Фирмы подсылают своих людей к конкурентам, чтобы скачать их базы данных. Да и свои, проверенные кадры иной раз передают за кругленькую сумму служебную информацию конкурентам. Поэтому компании с оборотом более 100 тыс. долларов сейчас нередко вводят в штат собственного полиграфолога. Раз в месяц топ-менеджеры и материально ответственные лица проходят проверку на лояльность.
     Проведение служебных расследований при хищениях, подлогах, нарушениях коммерческой тайны доверяют выходцам из той самой “тридцатки” — спецлаборатории КГБ.
     — Перед началом основного теста составляем грамотный сценарий-ловушку, в которую должен попасть причастный к преступлению, — делится опытом полковник. — Человек, не имеющий никакого отношения к делу, одинаково реагирует на все вопросы. А у виновного показатели “зашкаливают” на вопросах, касающихся подробностей правонарушения.
     При проведении служебного расследования заказчик за каждого проверяемого платит от 3 тыс. руб. В зависимости от сложности “дела” эта сумма может устремляться в бесконечность.
     Гусенов приводит пример. В одной из фирм произошла утечка сведений из корпоративной базы данных. Руководители компании решили уволить весь отдел, имеющий к ней доступ. Тогда сотрудники решили самостоятельно выявить злоумышленника. Скинувшись по пять тысяч рублей, они пригласили полиграфолога. Проанализировав ситуацию, специалист в список проверяющих решил внести всех уволившихся за последние три месяца. Они были приглашены на фирму под предлогом выплаты премиальных. Среди них и был найден преступник.
     По признанию специалистов, все чаще дела сердечные заказчики пытаются решить с помощью полиграфа.
     — Однажды к нам пришла респектабельная дама с необычной просьбой, — рассказывает полиграфолог. — Женщина собиралась замуж на крупного банкира и, опасаясь, что жених предложит ей тест на “супружескую неверность”, решила заблаговременно сама пройти его без свидетелей.
     Мы тестировали даму в несколько этапов. Результат был один: цель брака — корысть, кроме жениха у женщины есть постоянный любовник. Ушла она от нас весьма удрученная.
     Психофизиологи крайне неохотно берутся за выявление “супружеской неверности”. Поэтому процедура эта оценивается выше всего — от 7 тыс. руб. за человека.
     Прощаясь, прошу специалистов вспомнить что-нибудь курьезное.
     — Да сколько угодно! — смеется Борис Гусенов. — Полиграфолог МВД при расследовании убийства женщины подозреваемому — бывшему уголовнику — при тестировании задавал вопрос: “Вы убили женщину?” Испытуемый каждый раз говорил “нет”, и полиграф не показывал реакции. А когда оперативник спросил: “Вы замочили шмару?” — детектор выдал бурную реакцию… Профессионал знал: тот, кто много лет провел “за колючкой”, не только говорит, но и мыслит на фене.
     
     Еще в древности знали: у испуганного человека замедляется слюноотделение. Для выяснения истины в Британии подозреваемому в преступлении давали съесть “судебный ломоть” — сухой хлеб с сыром, в Китае — сухую муку или горсть невареного риса, в одном из африканских племен — бобы апаку. Итог подводили незамедлительно: пересохло все во рту от страха, подавился — значит виновен!
     
     В 1921 году офицер калифорнийской полиции Ларсон разработал первый портативный прообраз современного полиграфа. В 1933-м его последователь, криминалист с примечательной фамилией Киллер, разработал первую методику проверки с помощью детектора лжи. Прибор регистрировал три показателя: дыхание, потоотделение и кровяное давление.
     
     В Москве полиграф впервые был официально применен в 1991 году по инициативе Генеральной прокуратуры СССР при расследовании дела об убийстве священнослужителя, отца Александра Меня. Вину за совершенное преступление взял на себя некий Геннадий Бобков. Однако после проверки Бобкова на полиграфе выяснилось, что тот просто оговорил себя под давлением следствия.
     
     Как обмануть детектор лжи:
     •опрыскать ладони дезодорантом;
     •нажать пальцем ноги на подложенную в ботинок кнопку;
     •покусывать кончик языка, напрягать мышцы ягодиц, сводить глаза к носу;
     •думать о чем-то отвлеченном;
     •отвечать на вопрос между делом, без эмоциональной окраски;
     •умножать в уме двузначные числа;
     •ввести себя в определенный ритм: читать в уме, например, “Муху-цокотуху”;
     •задать мысленно себе другой вопрос и вслух на него ответить.


    Партнеры