Тайные пружины дела Адамова

Часть 2-я: обогащенные ураном

20 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 1969
  “Уран — белый металл плотностью 18,3 г/см, плавящийся при температуре 1133 градуса…”
     Определение химического элемента занимает больше страницы — в нем подробно описывается взаимодействие урана с другими химическими элементами, свойства, способность вступать в соединения. Справочники и энциклопедии не сообщают только об одном: уран — очень дорогостоящий элемент. После обогащения его цена сопоставима с ценой на золото.
     Как любой дорогостоящий товар, его можно продать. Но — как и любой дорогостоящий товар — уран провоцирует нешуточную конкурентную борьбу. Ставки в этих играх неимоверно велики — настолько, что любые препятствия на пути к “урановым деньгам” безжалостно уничтожаются. Даже если препятствием становятся люди. Даже если эти люди — министры.
     Таким министром и стал Евгений Адамов. О некоторых странностях, связанных с его арестом и экстрадицией, я уже писал (см. “МК” от 30.01.2007
). Теперь о главной, на мой взгляд, тайной пружине его дела — урановой.
     
     СПРАВКА "МК"
     Фрагмент из интервью с министром атомной энергетики Виктором Михайловым (возглавлял отрасль в 1992—1998 гг.):
     “Мы продаем тот уран, который добыл Советский Союз, в том числе в Казахстане, на Украине, и то, что было добыто в Чехословакии, Болгарии, во всех соцстранах. Все это было складировано в РСФСР. Арсеналы наши с учетом СНВ-2 были такие, что мы могли воевать со всем миром”.
     
     Стало быть, в конце 80-х годов в России было много урана. Внутренние цены на этот дорогой и редкий металл были в десятки раз ниже мировых. Для умного человека этих вводных достаточно, чтобы понять: перспективы — фантастические, на “урановом Эльдорадо” можно делать состояние. И не одно.
     В советский период реализацию урановой продукции держал в руках “Техснабэкспорт” (ТСЭ) — именно это внешнеторговое объединение оформляло продажи в рамках решений СЭВ и государственных соглашений.
     В постсоветские времена российские чиновники, связанные с ураном, попытались выйти на мировой рынок. Но, увы, у ТСЭ ничего не вышло. Рынок таких металлов открыт только для покупателей. Попытки попасть сюда в качестве продавцов упираются в заборы квот, тарифов, ограничений и межкорпоративных договоренностей.
     В конце 80-х к “Техснабэкспорту” с предложением, от которого невозможно было отказаться, обратился гражданин США, глава группы компаний “Конкорд” г-н Бентон. Добрый человек очень настойчиво предлагал свою помощь в лоббировании российского урана на западных рынках. В “Техснабэкспорте” к альтруисту Бентону прислушались и — разумеется, для большей результативности продаж — мгновенно приватизировали ТСЭ. С одной из групп Бентона под названием NEAG “Техснабэкспорт” организовал совместное предприятие — GNSS (Global Nuclear Services and Supply). И вот что особенно любопытно: ТСЭ не только передал г-ну Бентону эксклюзивные права на продажу урана, но при этом не удосужился даже оплатить свои собственные акции в совместном предприятии. Что сие означает? Только одно: вновь созданное СП было полностью открыто для поглощения — партнер, г-н Бентон, мог быстро и легко выкупить российскую часть GNSS и таким образом перенаправить все средства от продажи русского урана в американскую компанию. Г-н Бентон, правда, не воспользовался этим шансом. Да и зачем? Партнеры по бизнесу не требовали никаких дивидендов от СП GNSS. Хотя торговля шла на сотни миллионов долларов. Может быть, потому что были вполне удовлетворены своими личными доходами в GNSS.
     К истории “Техснабэкспорта” мы еще вернемся, а пока запомним — именно так, с несчетными и не считаемыми никем денежными потерями, Россия вышла на международный урановый рынок.

* * *

     Это соглашение между двумя государствами в свое время вызвало беспрецедентное количество споров, обсуждений, спекуляций. Это же соглашение называют самой внушительной в истории реализацией “ядерного разоружения”. Это — соглашение ВОУ-НОУ, проходившее когда-то под громким лозунгом “мегатонны — в мегаватты”. В двух словах суть соглашения сводится к следующему: российский высокообогащенный оружейный уран (ВОУ) “разбавляется” до низкообогащенного (НОУ) и отправляется в Америку уже в качестве топлива для АЭС.
     Сделка рассчитана на 20 лет. Россия должна получить в итоге (к 2013 г.) 12 миллиардов долларов. Оставим в стороне цифры: даже по самым скромным подсчетам специальной комиссии Госдумы, 500 тонн оружейного урана оцениваются в 8 триллионов долларов (чуть ли не в тысячу раз дороже!). Впрочем, 12 миллиардов — тоже вполне приличные деньги… Ответственным за реализацию контракта с российской стороны было назначено ОАО “Техснабэкспорт” — главный экспортный агент Минатома, в котором государство владеет 51% акций. Но между словами “ответственный за контракт” и “посредник в реализации” — дистанция огромного размера.
     Ясно, что желающих выступить посредниками в сделке века нашлось немало.
     
     СПРАВКА "МК"
     Фрагмент из интервью с министром атомной энергетики Виктором Михайловым (возглавлял отрасль в 1992—1998 гг.):
     “Идея проекта ВОУ-НОУ возникла очень просто. Пришли ко мне Юрий Сергеевич Осипов (тогдашний глава РАН. — М.Д.), Макс Капельман (представитель США по вопросам контроля над вооружениями) и Алекс Шусторович, он переводил. И они предложили, что США купит материал от демонтажа ядерного оружия. Я сразу сказал, что 90-процентный уран мы продавать не можем, это исключено. Мы будем перерабатывать. Эксперты в официальном заявлении сказали, что российская технология по переводу высокообогащенного урана в топливо для АЭС более рентабельна, чем американская. Мы рассмотрели все аспекты этого вопроса. Соглашение ВОУ-НОУ было согласовано со всеми ведомствами. Именно так все началось”.

* * *

     Вот тут мы и подходим к самому захватывающему. Теперь на нашем горизонте появился главный герой урановой эпопеи — Алекс Шусторович.
     Выходец из семьи русских ученых, иммигрировавших из СССР, он получил образование в Штатах, там же основал компанию “Плеядис”. В совете директоров компании фигурируют экс-министр торговли США Мосбахер и экс-госсекретарь США Бейкер. Внушительно, не правда ли?
     Когда контакты с американскими госслужащими были установлены, г-н Шусторович (по сведениям “Новой газеты”) постарался стать своим человеком и в Российской академии наук. Он познакомился с президентом РАН Осиповым, а через него — с тогдашним главой Минатома РФ Михайловым. Влияние президента РАН — кстати, пережившего на своем посту немало министров — переоценить сложно. Практически все главы Минатома РФ стремились стать постоянными членами Академии наук. Крайне любопытен тот факт, что Михайлов, подружившись с Шусторовичем, сделался-таки академиком. А вот следующий глава Минатома — Евгений Адамов — Шусторовича потеснил и в число “небожителей” РАН не попал. Но об этом — чуть позже.
     Первая попытка сделать Шусторовича посредником в контракте ВОУ-НОУ случилась в 1993—1994 годах. Идею совместного российско-американского предприятия, которое продавало бы российский низкообогащенный уран за 10 процентов комиссионных, поддержали не только президент РАН Осипов и министр Михайлов, но и министр обороны Грачев, и первый зам. главы Министерства внешних экономических связей Шибаев, и глава МИД Козырев. Готовилось специальное постановление российского премьера Егора Гайдара. Но что-то не сложилось.
     Вскоре после этого и возникла американская компания “Плеядис”. И ее-то российские атомные (и не только) чиновники с особым рвением стали продвигать в “урановые” посредники. Адвоката Шусторовича, Маршалла Байела, наняли представлять интересы Минатома РФ и его внешнеэкономического агента — компанию “Техснабэкспорт” — на всех переговорах с западными компаниями по вопросам ВОУ-НОУ. А глубокоуважаемые члены совета директоров “Плеядиса”, г-н Мосбахер и председатель профсоюзов работников газовой, нефтедобывающей и урановой промышленности США г-н Уиджерс, писали письма председателю правительства РФ Черномырдину, обещая выход на прямых потребителей российского НОУ.
     Странно, вы не находите? В качестве посредника в серьезнейшей сделке, напрямую затрагивающей стратегические интересы России, наши чиновники выбирают явно “проамериканскую” компанию, где, кстати, более или менее знают только одного г-на Шусторовича. Более того. В 1997 году Шусторович получает поддержку первого зама главы Минатома, тогдашнего председателя совета директоров “Техснабэкспорта” Белосохова и представителя Мингосимущества Егорова. В своем письме в департамент валютного регулирования и валютного контроля Центробанка России они рекомендуют “Плеядис” как “политически очень влиятельную фирму”…
     Контракт ценой в 12 миллиардов долларов уплывает в руки “Плеядиса” и г-на Шусторовича.

* * *

     Итак, идет сложный двусторонний процесс: с одной стороны, американская по сути компания “Плеядис” тянется к урановому бизнесу, с другой — GNSS, то самое совместное предприятие г-на Бентона и “Техснабэкспорта”, вот-вот поменяет хозяина. Об этом, правда, мало кто знает, но, по информации бывшего министра атомной энергетики Евгения Адамова, акции GNSS готовятся к продаже. Догадайтесь: кому?
     Среди ряда соглашений между Минатомом, ТСЭ и “Плеядисом” наиболее важным представляется договор, заключенный 30 июля 1997 года. Смысл этого договора в том, что акции г-на Бентона, который вот-вот объявит себя банкротом, неизбежно будут переданы “Плеядису”, причем независимо от того, сможет ли выкупить эти акции сам “Техснабэкспорт”. Это значит, что захват уранового бизнеса компанией “Плеядис” становится неизбежным.
     Казалось, 12-миллиардный российско-американский контракт уже в кармане г-на Шусторовича. Не забудем при этом еще одну важную и весьма характерную деталь: за трейдерские функции во всем мире берут 3—5%. Соглашения 1997—1998 гг. между Минатомом и компанией “Плеядис” устанавливают эту прибыль аж в 25%. Неплохую прибыль определил для себя г-н Шусторович.
     Однако стройное здание будущего финансового благополучия рухнуло одномоментно. В 1998 году пост министра атомной энергетики занял Евгений Адамов.

* * *

     Новый министр наотрез отказывается выполнять с таким трудом подписанные соглашения. В свою очередь, американцы дают понять российскому партнеру: компания “Плеядис” не кажется им надежным партнером в урановых сделках. В марте 1999 года США и Россия подписали соглашение, по которому все брокерские полномочия в урановой “сделке века” передавались германской, французской и канадской компаниям.
     Здесь, между прочим, есть и еще один, очень занимательный момент. Новый министр узнает о грабительских для России соглашениях сам. Его не оповещают ни чиновники Минатома, ни руководство ТСЭ. Но это объяснимо. Гораздо труднее понять, почему эта информация не приходит от резидентов ФСБ, внедренных в каждую из этих структур.
     Вот что рассказал об этом сам Евгений Адамов:
     — Разобравшись в этих “художествах”, я обратился к тогдашнему заместителю директора ФСБ г-ну Заостровцеву — просил сменить представителей их ведомства в наших структурах. Обращался, кстати, неоднократно. Все резиденты остались на своих местах. А г-н Заостровцев однажды в телефонном разговоре прямо сказал мне: “Видали мы таких героев — сегодня в министрах, завтра в “Лефортово”.
     Что ж, как в воду глядел г-н Заостровцев.
     Г-н Шусторович уяснил диспозицию после нескольких бесед с Адамовым. И — подал иск против “АО “Техснабэкспорт”, обвиняя его в невыполнении контракта, подписанного в 1997 году. За ним последовали еще три аналогичных иска. Рассмотрение дела вышло в самые высокие сферы — на уровень министерства юстиции США, которое отказало Шусторовичу в его требованиях.
     “Смена министра Михайлова на министра Адамова лишила меня дохода в один миллиард долларов” — почти дословная цитата из искового заявления Шусторовича.
     И тогда-то этот упорный г-н (к тому времени российские СМИ прозвали его “урановый мальчик”. — М.Д.) начал кропотливую работу по выживанию неудобного министра из министерского кресла.

* * *

     В 1999 году Евгений Адамов сменил руководство ТСЭ. Новый генеральный директор “Техснабэкспорта” Ревмир Фрайштут обнаружил: ни в балансе ТСЭ, ни в бухгалтерских записях предприятий не оказалось точных сведений о том, сколько обанкротившийся г-н Бентон остался должен “Техснабэкспорту”. Парадокс: американский партнер должен российской стороне деньги, но это нигде не зафиксировано. К такому же выводу пришел известнейший ученый Вячеслав Письменный — его в качестве эксперта пригласил Адамов: по замыслу министра, Письменный (с его международным авторитетом) должен был помочь “разрулить” сложившуюся непростую ситуацию.
     Но еще больший парадокс ожидал Фрайштута и Письменного потом, когда они все же выяснили сумму задолженностей и заставили учесть ее. Им и в страшном сне не могло привидеться, что через какое-то время их обвинят в незаконном “прощении долга”, в результате которого ТСЭ потерял 113 миллионов долларов. Разобраться в этой истории следователи не пожелали, а ведь на самом деле все не так уж сложно. В то время как в ТСЭ даже не знали точно объема долгов GNSS, Ревмир Фрайштут обнаружил решение американского суда: суд установил, что с г-на Бентона пытаются дважды взыскать деньги за одну и ту же продукцию. По рекомендации юристов Фрайштут и Письменный сохранили все долги Бентона только за ТСЭ — так гораздо легче вернуть деньги. В результате виднейшие ученые (Вячеслав Письменный — лауреат Ленинской и Государственных премий, автор множества научных работ, прославивших его на весь мир) обвиняются в аферах и мошенничестве, причем в составе “преступной группы”. Кто еще входит в “группу”? Странный вопрос — конечно же, несговорчивый министр Евгений Адамов.
     Можно долго и в подробностях рассказывать, как команда Адамова исправила ситуацию в ТСЭ — практически 100% акций предприятия были возвращены государству. Можно описать, как благодаря Письменному уже с 1999 года компания GNSS вместо привычного накопления долгов начала платить дивиденды, а прибыль от своих частных фирм Вячеслав Письменный тратил на поддержку госпредприятий. Но стоит ли?
     Куда интереснее другие факты.
     В 2002 году, после того как Евгений Адамов ушел с поста министра (после беспрецедентной кампании в различных СМИ по его дискредитации. — М.Д.), в 50 метрах от Минатома, в кофейне “Альдебаран”, был замечен… Александр Шусторович. По наблюдению корреспондента одной из столичных газет, “урановый мальчик” приехал “на встречу с серьезными людьми на машине, снабженной пропуском Управления делами Президента РФ”.

* * *

     Как расценивать появление г-на Шусторовича у здания на Ордынке и тайные беседы в малолюдном кафе? Уж не возвращается ли в Минатом — вместе с г-ном Шусторовичем — кулуарное американское присутствие? Правда, Евгения Адамова — он более всех прочих противился этому присутствию — и двух его ученых “подельников” пока не осудили. Впрочем, финал судебного процесса — при полном молчании моих коллег-журналистов — не за горами…


Партнеры