Модельер Андреянова растит из дочек преемниц

“Мама, ты что, в этом пойдешь? Сними немедленно!”

22 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 549
  Виктория Андреянова — один из самых успешных модельеров России, член ассоциации Высокой моды. Ее компания шьет для бизнес- и политической элиты. Еще одна “звездная” клиентка Вики — ее родная сестра Екатерина Стриженова. А главные критики творчества Андреяновой — дочки: 20-летняя Юля, которая учится в Институте бизнеса и делового администрирования, и 10-летняя Лиза.
     
     — Вы готовились к рождению первенца?
     — Поскольку гинеколог мне сказал: “Деточка, вам, чтобы забеременеть, надо долго-долго лечиться”, — а я забеременела через 2 недели после свадьбы, то это стало неожиданным и радостным событием. Я родила первую дочку в 22 года, и сейчас понимаю, что тогда воспитатель из меня был никудышный. Мне, например, казалось, что у меня в семье должны быть такие же отношения, как у мамы с папой, а если не такие, то и не надо их вообще. А это неправильно, ведь я и мой мужчина — другие люди.
     — Каков ваш принцип воспитания?
     — Принцип личного примера в моем случае работает только в смысле реализации в профессии. В остальном я свою жизнь не считаю идеальной. Я добилась определенной свободы, ничего никому не доказываю, это большой плюс. У меня в семье довольно длинный “поводок”, который во многих семьях отсутствует, но я не даю девочкам пример как хозяйка, жена и мать. У меня в этом плане есть комплекс вины. С другой стороны, я оправдываю это тем, что наш зимний отпуск в Австрии требует денег, которые надо заработать.
     — Отпуск в Австрии важнее внимания мамы?
     — Не знаю. Но у меня есть подруги, которые положили жизнь на детей, отказались от карьеры. В итоге дети их ни во что не ставят. Воспринимают как функцию: одеть, покормить, погладить. Мои дочки понимают, что моя работа — это обоюдная жертва: и моя, и их.

* * *

     — В детстве дочки соперничали?
     — Так как у девочек большая разница в возрасте, то и соперничества никакого не было. Наоборот, младшая Лиза во всем подражает старшей Юле, хочет быть похожей на нее. Они очень любят друг друга.
     — По характеру похожи?
     — Полная противоположность друг другу! Как я говорю, у меня старшая — для гордости, а младшая — для души. У Юли отличная память, ей все давалось легко. К тому же у нее гипертрофированное чувство ответственности. У нее это даже в медицинской карте написано как диагноз! В 4 годика ее сажали перед группой детей в санатории, и она читала им книжку. В школе получала только “пятерки”. Я даже обратилась к детскому психологу: а вдруг с ней что-то не так? Психолог посоветовала дочке... получить “четверку”.
     А младшая увлекается всем, что не требует усилий. Ей хочется и рисовать, и петь, и модельером быть, и замуж выйти, и волейболом и теннисом заниматься, и в школу-студию ходить. Еще ей хочется славы, причем она уверена, что это судьба.
     Старшая всегда сомневается в своей красоте, а младшая никогда не комплексовала. Ей всегда казалось, что она самая-самая.

* * *

      — У вас и вашей сестры Кати Стриженовой по две дочери. Мальчика не хотелось?
     — Я не представляю, как воспитывать мальчика! Мне кажется, это подвиг. Ведь мальчика надо потом отдавать кому-то — в смысле будущей жене, а девочка все равно никуда не денется от мамы. Ты ей все равно будешь нужна. Ужасно только, что, когда все хорошо, о маме не вспоминаешь. Дети не та копилка, в которую вкладывают, чтобы потом забрать.
     — Интересно, вы ходите на родительские собрания?
     —У меня нет времени на это. На родительские собрания у нас ходит папа. Вот недавно пришел с собрания, и мы его спрашиваем: “Что про Лизу говорили?” Он отвечает: “Обещали не выгнать”.
     — Используете в воспитании непедагогичные методы?
     — Бывает. Юля до сих пор мне вспоминает: “Мама, как ты могла!” Когда она не хотела есть, я ей говорила: “Видишь птичек на тарелке? Не съешь кашу, птички умрут”. И она пугалась, плакала и ела, чтобы птички жили.
     — Дочки вам все рассказывают?
     — Безусловно, какая-то личная зона у них есть. У нас хорошая система выстроена с сестрой. Вот ей они доверяют все. У меня в детстве было так же — все, что я не могла сказать маме, я рассказывала тете. У нас с Катей такая же ситуация. Я уверена, что, если что-то случится, они пойдут не к подружке, а к ней. И она разрулит все их проблемы.

* * *

     — Ваша младшая учится в архитектурно-дизайнерской школе. Почему именно там?
     — Лиза занимается в школе-студии “Старт”, ее закончила и Настя Стриженова, моя племянница. Я считаю, это единственное детское учреждение, в котором готовят дизайнеров. Там преподают рисунок, архитектонику. То, что они делают, просто фантастика! У Лизы уже есть очень красивые работы, за которые и мне было бы не стыдно. Вообще, мы отдали ее в школу, чтобы она освоила мою профессию. Я надеюсь, в будущем старшая возглавит мою фирму как директор, а младшая — как дизайнер.
     — Какие способности нужно развивать, чтобы вырастить дизайнера?
     — Для этой профессии надо владеть рисунком, знать историю костюма, искусств. Но вообще-то непрофессионалы более свободны, чем профессионалы, у нас много штампов.
     — Не хотели отправить девочек учиться за границу?
     — Возможно Юля поедет в Лондон в магистратуру. Она уже в детстве свободно говорила по-английски. А вот у Лизы с языком всегда были проблемы. У нее очень смешной опыт пребывания за границей. Мы ее отправили в Лондон, в семью, чтобы попрактиковаться в языке. Нашли семью через агентство. Первая эсэмэска от Лизы была такая: “Мама, мне страшно! Я здесь не выдержу!” Я думала, что сойду с ума.
     Как потом рассказала Лиза, она не мылась четыре дня, потому что не знала, как сказать “полотенце”. За три недели дочка сменила несколько семей. Ей удалось вступить в конфликт со всеми. В первой семье она посчитала, что с ней ведут себя некорректно. Они водили ее в баптистский храм. В другой семье ее оставили одну в квартире, куда пришли рабочие делать ремонт, и Лиза их очень испугалась.
      В аэропорту мы к ней театрально кинулись: “Лиза, прости нас, что мы тебя отправили в такую ужасную поездку!” Но она все плохое уже к тому времени забыла. И теперь хочет опять поехать в Лондон на лето.
     Если мне удастся выдержать, то в Лондон летом я Лизу не пущу — это будет наказанием. Ведь она нас заставила нервничать, не смогла мужественно пережить такое пустяковое испытание. Я бы не смогла маме написать такие слова, хотя у меня были не менее трудные моменты в пионерских лагерях.
     — Строго вы…
     — Наш папа умер рано, в 39 лет, может, поэтому у нас в семье принято жалеть друг друга. У нас даже есть правило: если человек в командировке, то мы по телефону о наших неприятностях ничего не говорим. Зачем расстраивать человека, если он далеко и сделать все равно ничего не может?
     — Я знаю, что на вашей старшей дочке Юле ставили эксперимент, в результате которого она стала свободно владеть английским.
     — Было такое. Моя подруга, детский психолог, писала диссертацию о детях, живущих в двуязычных семьях. Для эксперимента она выбрала Юлю, ей тогда было 3 годика. Подруга каждый день занималась с ней русским и английским. Читала, играла, рисовала. Весь Юлин досуг был на ней. В результате дочка прекрасно освоила язык.

* * *

     — Как дизайнер вы даете дочкам советы в плане моды и стиля?
     — Скорее они мне дают. Младшая выходит и говорит: “Мама, ты что, в этом пойдешь?” — “А что? — отвечаю. — По-моему, вполне”. Но сама иду и переодеваюсь. Они в плане одежды очень спокойны. Главное для них — удобство. Поскольку у нас в семье одни девочки, вещи мешками передаются от одной к другой. Так трогательно, когда сидишь на семейном обеде, и вдруг бабушка говорит: “Ой, эту кофточку я еще Кате покупала!”
     — Как привить ребенку чувство стиля и вкус?
     — Сложно сказать. У моих девочек вкусы очень разные. У старшей — сдержанный, английский стиль. У младшей — пока неопределенный. Сейчас Лизе нравится Гермиона из “Гарри Поттера”. В детстве старшую я одевала в темно-синие цвета. А с младшей был показательный случай. Идем как-то по улице, навстречу девочка в плаще из золотой клеенки с розовыми и зелеными цветами. Все блестит. Настоящий китч! И тут пятилетняя Лиза говорит: “Мама, какая красота! Я такой же хочу!” У Юли в глазах застыл ужас.
     Психологи говорят, что цветовые пристрастия связаны не столько со вкусом, сколько с мироощущением. Приведу еще пример.
     Как-то мы пошли в зоопарк. Лизе было тогда 3 года. Мы стоим у вольера с белыми медведями, и вдруг огромная медведица кидается всей массой на прозрачную стенку, которая разделяет людей и зверей. Все в ужасе отпрянули, и только Лиза осталась. Стоит у стекла и улыбается. Кинулись к ней, думали, у ребенка шок, а она говорит: “Мама, а меня медведь хотел поцеловать!” Специалисты мне сказали, что так отреагировать мог только человек с чувством абсолютного счастья.
     — Значит, вы все-таки знаете, как воспитать счастливого ребенка?
     — Здесь я не буду оригинальной. Его просто надо любить.


    Партнеры