Волк и ягненок

Бог создал человека чистым, добрым, не допускающим мысли, что можно убить, загрызть. Пока мы его не научим

22 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 520
  Человеку нет и трех. Но свои права он знает и отстаивать их умеет.
     — Папа, давай почитаем!
     — Что с тобой поделаешь, давай.
     Так получилось, что его права — это мои обязанности. Читать он любит, но еще не может. Поэтому “давай почитаем” означает: я буду читать, а он — слушать.
     Есть обстоятельства, когда чтение исключено: за едой, на прогулке... Он и не просит. (Прогулка, кстати сказать, ужасно медленное дело. По пути Сашка высматривает всех червяков и слизняков, выползших на асфальт. Подбирает их, довольно противных на ощупь, и относит в траву. Спасает.)
     Есть ситуации, где все зависит от его удачи. Скажем, папа уткнулся во что-то скучное, взрослое. Тут стоит подойти, подергать за руку, потереться об коленку — вполне возможно, что папа отложит свою ерунду и со вздохом возьмет что-то интересное.
     — Сашка, ведь ты это наизусть уже знаешь.
     — Читай-читай , — говорит он деловым тоном. Видит, что я уже сдался, так нечего попусту время терять.
     Но отказ примет спокойно и чем-нибудь займется сам.
     Есть, однако, места, где он в своем праве и отказа не поймет. Диван после ужина, кровать перед сном и горшок. Тут попытки уклониться от чтения были бы восприняты как несправедливость и горькая обида. Я и не уклоняюсь.
     В этих местах на расстоянии протянутой руки и скапливаются книжки. У дивана — сказки и Пушкин, у кровати — Винни-Пух, Конек-Горбунок и Буратино. А невдалеке от горшка уже второй месяц дежурят басни Крылова — самое трудное чтение.
     Столько слов, давно вышедших из употребления! Крайне рваный ритм (то ли дело “Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет”), невыговариваемые созвучия и невозможные ударения, переставленные Крыловым куда попало ради “правильного стиха”.
     А Сашонку нравится. Мои попытки ограничиться одной басней он отвергает:
     — Читай-читай, я еще не кончил.
     И кряхтит для убедительности. Показывает: мол, сижу недаром.
     Первые два-три раза он слушает новое, не перебивая. Вникает. Потом начинаются вопросы. Сложнейшим местом в басне “Волк и Ягненок” оказалось:
      ВОЛК (толстым грубым голосом):
     Как смеешь ты, наглец,
      нечистым рылом
     Здесь чистое мутить питье
     Мое
     С песком и с илом?
     ЯГНЕНОК (пискляво):
     Осмелюсь я донесть,
      что ниже по ручью
     От светлости его
      шагов я на сто пью...

     Когда все слова прояснились, пришлось объяснять процесс. Для чего был проведен следственный эксперимент с выездом на речку.
     Пришли на берег и там наглядно доказали, что если мутить воду, ковыряя дно палкой или бросая камни (что само по себе потрясающе интересно), то муть всегда плывет вниз по течению . И если стоишь выше по течению , никакая муть к тебе не приплывет.
     Все сто раз проверили, убедились; радостные и чуть-чуть промокшие — подумаешь! — пошли домой. (Такую радость познания, должно быть, испытывали Пьер и Мария Кюри, когда изучили радий и при этом — подумаешь! — слегка облучились.)
     Теперь басня “Волк и Ягненок” стала самой проясненной, понятной до мелочей.
     И на следующий день в сотый раз читаю кряхтящему Сашонку:
     ...“Ты виноват уж тем,
      что хочется мне кушать!”
     Сказал — и в темный лес
      Ягненка поволок.

     На картинке (а книжку во время чтения следует держать так, чтобы рисунки были видны что с горшка, что из кроватки), на картинке здоровенный волчара с пиратским ножом за поясом волок в лесную чащу ягненка (в детских штанишках с помочами), держа беднягу под мышкой. Так что зритель видит эти беззащитные штанишки с крохотным хвостиком, белеющим в специальной прорехе.
     И тут я ради шутки спросил:
     — Слушай, а чего он его в лес-то поволок?
     И мой сын, давно все понявший и даже знающий теперь, что такое “вниз по течению”, изумленно взглянул снизу, с горшка, на отца, не понимающего таких простых вещей, и ответил:
     — Играть.
     В такие моменты чувствуешь себя дураком, но счастливым настолько, что это не поддается никакому описанию. Человеку-то, оказывается, и в голову не приходило, что Ягненка могут съесть.
     С сияющей ясностью видишь: Бог создал человека чистым, добрым, не допускающим мысли, что можно убить, загрызть.
     Пока мы его не научим.
     А мы его учим быстро. Торопливо. Детские сказки полны крови. Иванушке отрубают голову; и не кто-нибудь, а родные старшие братья — два Каина! А Ткачиха с Поварихой забили в бочку родную сестру с новорожденным. Живьем. Что делает Лиса с Петушком — ужас, но это еще можно понять: он для нее еда. А как она Волка подло обманула — он поверил, пошел ловить рыбу, хвост примерз, а тут — мужики бегут… На помощь? Нет, бить, убивать ударами по голове.
     Это ребенка готовят к жизни в обществе. А когда он плачет на первых порах, на первых уроках, — над ним смеются: что, мол, нюни распустил.
 
Читайте заметки Александра Минкина и Александра Минкина-младшего о детях:
Класная шапочка
Страшная курятина




    Партнеры