Ушедшая с орбит

Племянницу Валентины Терешковой корреспондент “МК” нашел в приюте для бездомных

28 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 1129
  ...Она почти умерла еще десять лет назад. Врачи чудом вывели только что родившую Таню Терешкову из клинической смерти: “Дыши, дуреха! Мальчик у тебя, а ты на тот свет собралась!” Силы небесные не простили побега невинной душе. Будто в отместку они превратили жизнь воскресшей в сущий ад.
     Ее лишили всего. Мать — крыши над головой и московской прописки. Отец ребенка — надежды на семейное счастье. Корейцы, к которым она попала в рабство на пять лет, — здоровья и сил. Сейчас уплывает из рук последняя соломинка. Сердце сына может остановиться в любой момент, если не сделать срочную операцию. “Последняя надежда на вас”, — повторяла, встречая нас на пороге приюта для бездомных, родная племянница первой женщины-космонавта Валентины Терешковой.

Из грязи в князи

     Москвичкой Таня стала в 15 лет. Но в душе она осталась простодушной ярославской девочкой, которая вздрагивала при каждом окрике матери. Ткачиха комбината “Красный перекоп”, властная и прямолинейная, никогда не церемонилась со своими двумя дочерьми. “Знала бы, что сын только третьим будет, вообще рожать бы не стала”, — в минуты откровенности выдавала та подругам. Боготворила Людмила Владимировна только младшую сестру Валентину. Всего три года отделяло их друг от друга. И целая пропасть в социальном положении.
     Пока в Москве Валентина встречалась с первыми лицами государства и купалась в славе, Людмила в Ярославле тянула двоих детей. Но “звездная” сестра родственников не забывала. Привилегий у нее было столько, что хватало на все многочисленное семейство. Достаточно было одного звонка, чтобы Людмила тоже могла почувствовать себя избранной. Дефицитные продукты и товары из спецраспределителей доставлялись в квартиру на Дмитровке по первому требованию. Атрибуты советского благополучия типа сервелата и румынских сапог стали для Людмилы повседневностью. “Сестра Терешковой опять в новом пальто”, — шушукались завистливые соседи. Полунищая жизнь от зарплаты до зарплаты с двумя сменами у ткацкого станка осталась в прошлом. Людмила Владимировна даже фамилию менять не стала. Наоборот, второй муж взял фамилию прославленной свояченицы.
     — Мама любила только деньги, — вздыхает Татьяна. — Мы ей были не нужны. Когда сестра выходила замуж, мама взяла у тети Вали приличную сумму на свадьбу. Мы пришли с молодоженами из ЗАГСа, а она нас на порог не пустила. Устроила в квартире праздник только для своих гостей. Пришлось срочно сестре с мужем занимать деньги и вести свадьбу в ближайшее кафе.

Любовный тупик

     В отличие от сестры личная жизнь Татьяны шла вкривь да вкось. Затюканную матерью, неуверенную в себе девушку кавалеры обходили стороной. Только в 32 года закружил Амур над ее головой.
     Слишком долго ждало девичье сердце. Видный парень с карими глазами без дна только черной бровью повел, а Татьяна уже “вся обомлела, запылала и в мыслях молвила: “Вот он!” Любовь московской тихони и горячего парня из Ростовской области потухла так же быстро, как спичка на ветру. Стоило ухажеру узнать, что его пассия в интересном положении. Становиться частью чьей-то семьи, пусть даже первой женщины-космонавта, в планы случайного столичного гостя не входило.
     — Я ему сказала, что ребенка подниму и без его алиментов, — хорохорится Татьяна. — После рождения сына отношения с матерью окончательно испортились. Она меня неоднократно выгоняла из дома, третировала и устраивала скандалы на ровном месте.
     Единственным человеком, проявившим сочувствие к несчастной, был муж Валентины Терешковой, знаменитый космонавт Андриан Николаев. “Сын родится — назови в честь меня”, — просил он племянницу жены, привозя очередную партию денег и подарков. Таня наказ выполнила. Но судьбу мальчика прославленное имя не спасло.
     От матери Андрияша унаследовал слабое сердце. Ему было всего год и семь месяцев, когда врачи констатировали обширный инфаркт. Три месяца ребенок пролежал в коме. Татьяна, махнув рукой на собственный порок сердца, как подорванная металась между врачами.
     А мама тем временем продолжала скандалить. Нелюбимая дочь с больным внуком не вписывалась в ее “концепцию” благополучной жизни. “Ты — позор для нашей семьи!” — шипела она Татьяне. Скоро та не выдержала и, собрав скромные пожитки, села в поезд на Ростов. Ей казалось, что бывший возлюбленный не сможет захлопнуть сердце перед собственным сыном. Предчувствовала ли она, что, покинув Москву, обрекает себя с ребенком на сущий кошмар?
     — Мне больше некуда было бежать. Я надеялась хотя бы там обрести свою семью и вернуть отца сыну.
     Голос крови взывал к совести папаши недолго. “На кой ты привезла мне наследника? — поначалу ворчал он. — Имей в виду, я ему дом не оставлю”. А однажды, вернувшись в сильном подпитии, замахнулся на трехлетнего сына топором. Татьяна только и успела, что подхватить мальчонку на руки и выбежать за порог. В никуда…

На свободу с чистым желудком

     Без денег и крыши над головой тяжко и в родном краю. На чужбине невыносимо. “Надо заработать на обратный билет”, — сверлила Татьянин мозг одна мысль. Добрые люди подсказали, что в ближайшем поселке корейцы берут на работу всех. “И с дитем возьмут. Они там вроде жилье дают”, — уверяла дородная женщина, торгующая семечками на рынке.
     “Работать будешь здесь”, — указал на поле мужичонка ростом с подростка с раскосыми глазами. “Жить здесь”, — такой же жест в сторону большой палатки.
     Татьяна уже считала, как скоро она сможет купить билет до Москвы, откладывая обещанные корейцем 30 рублей в день. Но вскоре поняла, что не увидит не только денег, но и свободы.
     — Мы вставали с восходом солнца и проводили на поле весь световой день: сажали, пололи, собирали разные овощи. Ночевали в “балаганах” — шатрах, покрытых рубероидом. Все вместе — мужчины, женщины. Разный был народ. Кто из тюрьмы освободился, кто приехал на заработки из стран СНГ. У последнего хозяина нас было 18 человек. Дети выходили в поле вместе с родителями. Если ребенок не работал целый день, он ему не засчитывался. Хотя все равно даже взрослым толком ничего не платили. Недовольных избивали, перепродавали другим корейцам. Слава богу, хоть женщин не насиловали.
     Три раза Татьяна пыталась бежать из корейского рабства. Но на нее с ребенком с лаем накидывалась свора собак, которую хозяева выпускали на ночь для охраны рабочих. Тут же прибегал охранник и, заламывая беглянке руки, отводил обратно в “балаган”.
     Целый месяц Татьяна ходила по ночам кормить собак, отдавая им свою еду. Ее мутило от голода, когда она вытряхивала перед ненавистными церберами сэкономленную кашу вперемешку с макаронами. “Ешь, мой хороший”, — почесывая за ухом то одного, то второго пса, приговаривала она. Рядом стоял и глотал слюну худенький Андрияша.
     Июньской ночью 2006-го она разбудила сынишку и вынесла под усыпанное звездами южное небо. “Скорее, сынок, скорее”, — на бегу умоляла Татьяна. У кромки поля насторожившиеся собаки подбежали к женщине с ребенком. “Это я, мой хороший”, — замирая от страха, почесала Таня за ухом самого матерого пса по кличке Булат. Вокруг босоногой женщины в ночнушке и мальчика в одних трусиках выстроилась вся свора. Собаки хлестали себя хвостами по ободранным ляжкам. Они признали свою кормилицу.
     — Не помню, как добежали до ближайшей деревни и постучались в первый попавшийся дом. Люди нас одели, собрали денег на обратный билет. Но в Москве нас никто не ждал. За это время мама выписала меня с ребенком из московской квартиры. И отказала мне в какой-либо помощи. Вот так, без денег и документов, я оказалась в центре.

Трагедия в подарок

     — Ваш приезд для меня как подарок, — улыбается Татьяна. — У меня как раз сегодня день рождения. Исполняется 43 года.
     Мы стоим на крыльце Центра социальной адаптации для бездомных “Филимонки”. Сюда женщину направили из Департамента соцзащиты Москвы. Таня время от времени прижимает к груди голову Андриана. Мальчик убежал было покачаться на качелях. Но тут же вернулся. “Мам, там большая собака. Я больше туда не пойду”, — не по-детски нахмурившись, объяснил он.
     Врагу не пожелаешь встретить день рождения в таком месте. Но для Татьяны с ребенком на данный момент это единственное место, где они могут получить крышу над головой и регулярное бесплатное питание. Комната в 12 квадратов и 4 кровати, по две вдоль каждой стены, — это нынешняя обстановка Таниного жилья. Тут же живет 25-летняя соседка, худенькая черноволосая Юля с сыном Никитой, которому нет еще и двух лет. Юлю тоже из дома выгнала мать. Московскую квартиру родительница с отчимом продали и уехали на ПМЖ в Израиль. Юля очень хочет начать новую жизнь, но без регистрации ее никто не берет на работу. Почти у всех обитателей центра за плечами какая-то трагедия. Зачастую искалечившая всю оставшуюся жизнь.
     — В центре два отделения — для престарелых, инвалидов и родителей с детьми, — рассказывает начальник отдела социальной помощи бездомным гражданам Департамента соцзащиты Москвы Андрей Пентюхов. — Во всех подобных учреждениях иногородних граждан мы принимаем сроком до 1 месяца. С последующей отправкой к прежнему месту жительства. Если это инвалид, договариваемся с социальными службами регионов России, чтобы его встретили у поезда и отвезли в местный дом-интернат. Бывшие москвичи должны находиться у нас не более года. Мамы с детьми — не более полугода. Но на практике далеко не всегда удается пристроить людей куда-то за этот срок. Бывает, что они оседают у нас очень надолго.
     Как только бездомный обращается в социальные службы, его жизнь пытаются направить в нормальное русло. Первым делом восстанавливают родственные связи. Но порой даже это сделать проблематично. Есть в центре люди, которых асоциальный образ жизни довел до полного беспамятства. Они так и значатся в базе данных под фамилией “Не помнит”. Какой там месяц или даже год. Некоторые так и живут в центре со дня его основания, с 2002 года.
     — Кризисное отделение для бездомных родителей с детьми мы вообще не планировали устраивать, — продолжает Пентюхов. — В нашей системе уже существовали отдельно учреждение для бездомных родителей и приюты для детей. Но часто эти бестолковые родители предпочитали оставаться с детьми на улице, чем отдавать их в приют. В интересах детей мы приняли решение открыть такое отделение. Ему нет аналогов во всей России.
     Еще одной особенностью центра является то, что он находится на территории психоневрологического интерната №5. В отдельном корпусе, но — тем не менее. Объясняется все просто. Почти 80% бездомных, попадающих в центр, имеют какие-то отклонения в психическом здоровье. “И там и там контингент соответствующий. Специалисты профильные”, — объяснили нам в центре.
     В начале весны у подъезда центра “скорую” можно видеть почти ежедневно. Она привозит новых постояльцев. Бедолаг выгружают из машин и на носилках несут в комнаты. Эта цикличность не нарушается так же, как смена времен года. В январские морозы бродяги с обмороженными конечностями попадают в столичные стационары. Уйти оттуда им зачастую уже бывает не на чем. В буквальном смысле. К весне они готовы к поселению в “Филимонки”. Нередко пожизненному.
     Три месяца назад “скорая” привезла в ЦСА молодого парня. Вернее, то, что от него осталось. Наверное, даже в страшном сне Евгений Колесник, подаваясь на заработки из Таджикистана в Москву, не предполагал, что вернется обратно без рук и без ног. И уже не в родной дом, а в интернат для инвалидов…

Замкнутый круг

     Татьяне Терешковой помогли найти новое жилье. Люди, случайно узнавшие о бедах, выпавших на ее хрупкие плечи, позвонили в Ивановскую область. Местный директор “совхоза” согласилась принять маму с дитем. И даже готова выделить им в деревне какое-то жилье.
     — Я не хочу судиться со своей семьей, — говорит Татьяна. — У меня нет на это ни денег, ни сил, да, если честно, и здоровья. И потом, моя мама так же, как нашла способ меня выписать, так же и найдет его, чтобы выиграть суд.
     К сожалению, какой-никакой, но хеппи-энд в этой истории не вырисовывается. Кроме серьезнейшего заболевания сердца мальчик заболел пневмонией и стал носителем палочки Коха. Ребенок попал в замкнутый круг. Для того чтобы вылечить легкие, нужно сделать операцию на сердце. Но даже на полное обследование, не говоря уже об операции, у Татьяны нет денег.
     — Какое-то время я работала в ЦСА санитаркой-уборщицей на полставки. Моя зарплата была — 1750 рублей. Я никогда не накоплю денег на лечение сына. А потерять его для меня подобно смерти. Поэтому я так надеюсь на читателей вашей газеты…
     Мы тоже надеемся, что Татьянина беда тронет не одно доброе сердце.
     В жизни случается все. Но мне до последнего не верилось, что Людмила Владимировна Терешкова могла так просто забыть про дочь с внуком. Я решила обрадовать ее вестью, что они живы и находятся в Подмосковье. Поэтому наведалась по названному Татьяной адресу в Москве. Квартира упорно молчала на вызов домофона. Хотя отсутствие старшей Терешковой казалось странным. В 72 года мало кто ведет активный образ жизни. Как правило, сидит дома. На седьмом этаже меня встретила глухая железная дверь с глазком по центру. Без единого звонка. Сбив все кулаки, я стала долбить в нее каблуками. На шум вышел интеллигентного вида мужчина в очках. Внешне очень похожий на Татьяну. Дальнейший диалог просто цитирую.
     — Здесь живет Людмила Владимировна Терешкова?
     — Да.
     — Можно с ней поговорить?
     — Она просила никого не пускать.
     — Тогда передайте ей, что у меня срочное сообщение о ее дочери Татьяне и внуке. Он очень болен. Мы собираем деньги ему на операцию.
     — Ну хорошо, я спрошу (засуетившись).
     Через три минуты ожидания за дверью.
     — Ничего не получится (пытаясь закрыть дверь).
     — Людмила Владимировна отказалась разговаривать? Простите, вы Илья, брат Татьяны?
     — Разбирайтесь сами. Меня это не волнует.
     Быстрый рывок двери на себя и щелчок замка.
     Соседи по подъезду рассказали, что Людмила Владимировна ведет очень замкнутый образ жизни. Она выписала из квартиры и вторую дочь. Живет в большой трехкомнатной квартире только с сыном.
     Еще Татьяна дала мне адрес в Звездном городке. Но туда я уже не поехала. Если изгнанница с ребенком не нужна родной матери, навряд ли ей обрадуется и престарелая тетя, первая женщина-космонавт Валентина Терешкова.
     
     Тех, кто хочет помочь Татьяне Терешковой и постояльцам центра, просим обращаться по телефонам в Департаменте соцзащиты Москвы: 207-26-89 и 8-501-443-57-32.
     От вас готовы принять любую помощь


Партнеры