Верка Сердючка — “МК”: “99 процентов за меня, но есть и сумасшедшие”

Андрей Данилко уверен, что покорит “Евровидение”

9 марта 2007 в 00:00, просмотров: 1336
  Сегодня вечером в Киеве будут наконец выбирать участника на конкурс “Евровидение-2007”. Как и повелось на Украине — со скандалом.
     Один из трех финалистов-претендентов громко хлопнул дверью, обвинив в “коррупции” Верку Сердючку. Сама Верка негодует. Она несколько лет собиралась с духом, чтобы подать заявку на конкурс европесни, наконец собралась и на тут — “Нет Сердючке!”. “ЗД” созвонилась с актером и музыкантом Андреем Данилко, чтобы пожелать ему ни пуха ни пера и разузнать подробности сегодняшнего чистилища.
     
     С узнаваемым “фирменным” говорком Андрей Данилко запричитал: “Какое-то сумасшествие началось! Только у нас в стране могут быть такие вещи. Нет чтобы все это сделать заранее, в декабре, чтобы у людей было время нормально подготовиться…”

     
     — Не переживай, Андрюш, у нас — то же самое. Только-только наскребли “Серебра” для “Евровидения” по сусекам…
     
— Я не разделяю, знаешь, Украину, Россию, Белоруссию. Одно и то же…
     — Ну не скажи. Белорусы в этом году зашевелились, как ужи на сковородке. Раньше всех всё сделали. Колдун уже пол-Европы откатал с промо-туром — Киркоров та-ак расстарался! Обскакали они, в общем, на радость Луке наши с тобой вольные отчизны…
     
— Ну, им повезло. Филипп — фанат этого конкурса. Он живет этим и всех вокруг заражает. Он сам меня завел этими рассказами — какой адреналин ты испытываешь в тот момент, когда начинается голосование на “Евровидении”, все эти страны… Для него это — праздник. Он знает все эти нюансы и все правильно заранее сделал. И песня, и артист, и этот вот конфликт с Томасом Андерсом. Прекрасно! Тут же до сих пор не могут даже определиться, какую из двух песен, которые у меня есть, они хотят выбрать. Сами ничего не знают и мне голову морочат. Дурдом в общем.
     — А как у вас выбирают на “Евровидение” — зрители голосуют или жюри?
     
— Там как-то все смешано, сложно очень: и жюри есть, и sms-голосование тоже. И такая фишка, что с одного телефона может быть только один звонок.
     — Да? А в Европе 20 разрешено с одного телефона.
     
— Ну вот, а у нас один. И три главных претендента — Сердючка, то есть я, Женя Власова, которая поет песню Макса Фадеева, так же, как и ваше “Серебро”, и еще Виталий Козловский. И этот Козловский, слышишь, снял сейчас свою кандидатуру, так как посчитал, что уже меня выбрали. Что конкурс не прозрачный, что будут подтасовки, что жюри все куплено. Я ж тут миллионер, понимаешь, я ж всех уже купил. И тысячу телефонов купил, с которых будем по одной эсэмэске отправлять. Не, ну не больные, а? Я ему говорю: Витя, как можно понять, что конкурс не прозрачный, если ты в нем не участвуешь? Так все переживают, как будто это какие-то Олимпийские игры. Это — неправильно. Это же — шоу. Я вот смотрю, как в других странах к этому относятся. Легко относятся. Какое место — пятое, десятое? О, прикольно, круто повеселились. Позитивно все. А наши чуть ли не с корвалолом сидят: ах, эти суки, нам три балла дали, а, у! Ну зачем?! А у артиста мандраж ненужный получается из-за этого. Неправильно это все.
     — А почему две песни-то? Разве не проще сразу показать одну — ту, про которую Филипп мне говорил, что просто убойный еврохит?
     
— Да мы ж никак не можем понять, что у нас еврохит. И организаторы очень просили, чтобы две песни показать — на выбор. Но я лично склоняюсь только к одной. “Danzing” называется. Она мне больше нравится и смотрится новее для Сердючки как образа. Это и правда — хит! И даже если она ничего не займет, то все равно хит. То, что рингтон сразу, — сто процентов. Там есть такой немецкий текст. Я его произношу в истеричной манере — ну, как у Адольфа Гитлера в лучших речах. Прикольно. Сейчас, правда, делаю адаптацию на английском языке, “Гитлера” почти не останется, только считалочка на немецком: зибен, зибен, ай-лю-лю… Простой, запоминающийся мотивчик. Понятно, что ни на какое первое место я не рассчитываю, даже не думаю об этом. Это просто, чтобы ярко показаться на конкурсе.
     — И что, Украину возбудили эти немецкие считалочки в стиле зиг-хайль?
     
— Они ж этого еще не знают. Я же только сегодня вечером ее спою. У них истерика по поводу самой Сердючки. Ну, 99 процентов людей, естественно, за меня, но вот есть такие сумасшедшие, какие-то мелкие партии. Они за счет Сердючки пиарятся: если Сердючка поедет на “Евровидение”, мы, мол, выведем людей на Майдан. Ага!
     — А в чем претензия?
     
— А претензия, знаешь, такая очень не четкая. Их спрашиваешь: почему? Она, дескать, “поплюжит” (“оскорбляет”) украинский народ. Ну, в чем она “поплюжит”-то? — спрашиваю. Толком сформулировать не могут.
     — Ну, мужик в женском с розой на голове…
     
— Это единственное, к чему они и привязались. Какая-то подставная учительница из Броваров (подставная — потому что на самом деле какая-то актриса бездарная) сквозь слезы убивается: мол, как я буду своему пятилетнему сыну объяснять, кто это выступает — мальчик или девочка?
     — Что-то поздновато она очнулась…
     
— А я им говорю: если вы не можете объяснить, то я объясню. Говорю, ребята, поймите, я — артист Андрей Данилко, играю образ по имени Верка Сердючка... Радиостанция, которая замутила эту акцию “Нет Сердючке!”, по рейтингу не входит даже в двадцатку. Вот они и поднимают свой рейтинг, чтобы хоть какой-то интерес к ним был. На месте их менеджеров я бы, наверное, так же поступил. Сейчас ведь очень тяжелое время для радиостанций. Всегда должна быть моська, которая гавкает на слона… Придумали, что Западная Украина не любит Сердючку. По пяти идиотам, которые там бросали в меня яйца, нельзя судить о Западной Украине. В Тернополе после концерта я подошел к этим пацанам, которые, между прочим, посмотрели весь концерт и только в конце начали кидать в меня яйца, и говорю: “Если вы так не принимаете мое творчество, что же вы так мучились, сидели до конца?” А там было столько охраны, как будто Мадонна приехала в Трускавец. Я еще удивился: зачем эти автоматчики, собаки? А оказывается, у них фишка такая: если приезжает какой-то артист или из России, или песни у него есть на русском в репертуаре, всё — в него летят яйца. Я-то могу еще это обыграть и отыграть — образ у меня такой. А когда “ВИА Гра” в своих декольте вышла! Ну, жуть. Они просто в панике бежали со сцены на шпильках… В общем, говорю я этим пацанам: “Ребята, в чем дело?” А их уже ОМОН повязал, они стоят такие несчастные. А я ж сентиментальный, я ж “Белый Бим Черное Ухо” без слез не могу смотреть. И один из них мне говорит: “Ну, нам же надо как-то жить”. То есть им элементарно заплатили по 5 гривен, они принесли эти яйца и бросили.
     — Попали хоть?
     
— Не, не попали. Я же еще очень плохо вижу. И смотрю — летит предмет какой-то. Отвернулся. И оно квацнуло по полу. Мы это потом месили до конца концерта. Неприятная история. И люди были так возмущены. Ведь люди купили билеты, готовились, пришли на встречу с прекрасным, с детьми пришли, с женами, с мужьями, с тещами…
     — На “Евровидении” тебе предстоит конкуренция с трансвеститом из Дании DQ. Он в перьях и боа будет петь мужским баритоном страстную балладу Drama Queen — “Королева Драма” или “Драма Королевы”, как угодно…
     
— Ошибочно думать, что Сердючка — это трансвестит. Это все-таки актерский образ, это — персонаж. У Сердючки не было клубной истории, как у любого “приличного” трансвестита со всеми положенными примочками — перьями-боа-подвесками. Понимаешь? Я — не мужик в женском, я — артист в образе женщины, простой, народной.
     — Но в Европе тебя никто не знает, об эволюции “народной женщины” из проводницы в певицу тоже никто ни сном ни духом. А за несколько дней там ты должен влюбить в себя всех. Здесь на это ушли все-таки годы. Готов ли ты, как Lordi в Афинах, даже на завтрак в отеле ходить “в образе”?
     
— Пока я так далеко не думал. Пусть пока закончится отборочный тур у нас в Украине… Но не уверен, что я это буду делать. На красную дорожку, конечно, приду уже как надо…
     — Там нет красной дорожки, это — не премия МузТВ…
     
— Ну, не важно. За кулисами, на вечеринках, на пресс-конференциях. Сердючка и ее мама — как положено. Они приедут на “Евровидение”. В куртках таких прикольных, которые в Италии только что купили — на распродаже.
     — Почему в Италии, а не в Турции?
     
— А я в Италии недавно программу снимал: “Верка Сердючка показывает мир”. И мы там по Милану с “мамой” моей гуляли — в куртках этих с большими буквами “Ukraina”. Туристок изображали. Надо было видеть их реакцию! Люди бежали, фотографировали нас на телефоны. Очень много русских. “Ой, — кричали, — Сердючка по Италии ходит!” И все верили в этот наш семейный положительный образ: две женщины такие, сумасшедшие немного, куда-то все время идут, что-то все время ищут... То есть воспринимали нас именно как артистов, а не как трансвеститов из гей-клуба. Это как “верю — не верю” по системе Станиславского. Все верили. Было на самом деле приятно… Знаешь, позвонили Тото Кутуньо — мы же с ним часто на концертах здесь встречаемся. В гости хотели зайти. Он так обрадовался! Да, здорово, говорит, только я в госпитале лежу, на пластике, но ничего, приходите, прикольно будет. Я так удивился! У нас если пластика, то боже ж мой, чтоб только никто не узнал. А у них там, оказывается, это как зубы вставить...
     — Если сегодня вечером все будет хорошо, то веселая компания на “Евросонг” намылится — ты с “мамой”, Киркоров с Колдуном...
     
— Знаешь, на самом деле я Сердючку видел на прошлом “Евровидении”, в Афинах. Вот там бы она была просто как родная. А сейчас после этих Lordi, боюсь, все как начнут театрализировать, из кожи вон лезть. Интересно, конечно, но и боязно.
     — Не боись, Верка. Мы — с тобой! Удачи на сегодняшнем финале в Киеве!
     


Партнеры