Банковский кризис прошел мимо

Три сигнала приближения финансового дефолта

13 марта 2007 в 00:00, просмотров: 290
  Череда недавних скандалов в банковской сфере заставила понервничать рядовых вкладчиков и заемщиков. Сначала после знаменитых “писем Френкеля”, обвинившего руководство ЦБ РФ в коррупции, депутаты захотели лишить Банк России надзорных функций, затем ведущие деловые газеты страны разглядели за якобы “девятым валом” просрочек по кредитам призрак надвигающегося финансового кризиса. Однако есть ряд объективных сигналов, указывающих на возможный дефолт. За ними и надо следить обычному клиенту банков.
      Специфика жизни в России такова, что мы привыкли жить в ожидании серьезных финансовых потрясений. В роли очередной “страшилки” для рядовых вкладчиков и заемщиков на днях выступил угрожающий рост “просрочки” потребкредитов. Существенное расширение объемов экспресс-кредитов не могло не отразиться на качестве кредитных портфелей. Анализируя текущее состояние банковского сектора, многие специалисты склонны выделять и ряд других факторов, указывающих на опасность кризиса “плохих долгов”, который будет разворачиваться по аналогии с кризисом в Южной Корее в 2003 году. Однако на самом деле причин для паники нет: банковский кризис по корейскому сценарию нам пока не угрожает.
     По расчетам “Эксперт РА”, объем просроченной задолженности по выданным топ-30 банками кредитам составила 1,21% от совокупного объема кредитного портфеля. Доля всех кредитов в ВВП составляет 30%, а доля кредитов населению — всего лишь 8%.
     Аналитики и банкиры признают, что доля реальных просрочек намного выше, просто банки “прячут” их в других статьях отчетности. Низкий уровень просрочек по системе в целом является не только следствием банковских хитростей, но во многом обусловлен объективными причинами. Доля кредитов физическим лицам в общем объеме банковских ссуд пока составляет лишь 21,4%. Остальные кредиты приходятся на финансовый и корпоративный секторы.
     К тому же российские банки компенсируют высокие риски кредитования за счет высоких процентных ставок. Напомним, что эффективные ставки, которые наши банки “прячут” в различные комиссии, сейчас нередко достигают 50% годовых и даже выше. В результате кредитные портфели банков приносят высокую доходность, однако отличаются крайне высоким уровнем риска. Но как только экономика прекращает расти, эти кредитные риски начинают реализовываться. Когда “плохие долги” составляют значительную долю в активах банков, многие кредитные институты оказываются на грани дефолта. Поэтому остановка роста экономики является для вкладчика первым сигналом задуматься о судьбе своих сбережений.
     Сейчас после первой волны кредитного бума в системе сложился ряд предпосылок, ограничивающих дальнейший рост кредитных рисков в банках. Во-первых, наметился переход от выдачи классических кредитов к “карточному” кредитованию, которое традиционно считается менее рисковым. Во-вторых, с 1 июля 2007 года Банк России обязал все банки раскрывать информацию об эффективных процентных ставках по кредитам. Следовательно, банки начнут более внимательно подходить к оценке платежеспособности потенциальных заемщиков.
     Угроза стабильности банковского сектора может заключаться в том, что любое серьезное внешнее потрясение способно вызвать дефицит ликвидности. Механизм поддержания ликвидности в банковской системе работает откровенно плохо. Несмотря на уроки банковского кризиса 2004 года, Центробанк по-прежнему не выполняет функции кредитора в последней инстанции — то есть в случае проблем с ликвидностью у банка не выдает ему, как это принято в других странах, восстановительный кредит.
     Тревожные факторы, позволяющие настороженно относиться к уровню банковской ликвидности, можно отметить уже сейчас. Банки страдают от недостатка “длинных денег”, привлекают средства на короткие сроки, а размещают на более длинные, что приводит к существенному разрыву между активами и пассивами по уровню срочности. Пока не принят закон о безотзывных вкладах, более 28% банковских пассивов (вклады физлиц) в случае банковской паники могут быть изъяты практически мгновенно.
     Второй источник риска заключается в угрозе повторения кризиса по сценарию 2004 года, спровоцированного рядом неосторожных шагов со стороны регулятора в его борьбе с отмыванием денег. Напомним, что тогда быстро распространившиеся слухи о “черных списках” банков — кандидатов на отзыв лицензии вызвали на рынке банковскую панику. А массовое изъятие депозитов, в свою очередь, привело к банкротству ряда банков, никак не связанных с “отмывочной” деятельностью. ЦБ РФ впоследствии стал действовать более осторожно, однако скандал вокруг “писем Френкеля” достиг уже опасной черты. В Госдуме даже предложили перевести надзорную деятельность из ЦБ в Росфинмониторинг. Наверное, это чересчур жестко, однако поводов для критики действительно много. Репутация регулятора не может постоянно испытывать такое давление, какое испытывает сейчас, — град публичных обвинений в злоупотреблениях и коррупции. Любые неуклюжие действия как регуляторов, так и силовиков могут нанести рынку серьезный ущерб и даже привести к локальному кризису.
     Реальный, а не надуманный кризис может возникнуть и от резкого падения мировых цен на нефть и энергоносители. Не секрет, что приток ликвидности в систему во многом обеспечивается экспортной выручкой от продажи сырья. И падение цены на нефть моментально отразится на уровне банковской ликвидности, а вместе с тем и на общем состоянии банковского сектора в России. Поэтому третьим тревожным сигналом для вкладчика является резкое падение цены 1 барреля российской смеси Urals на мировых биржах. Именно этот внешний фактор может оказать решающее воздействие на банки второго эшелона: резкое падение цены может создать им большие неприятности. В то же время крупнейшим банкам ничего не угрожает в любом случае: они готовы ко всему, чувствуют себя хорошо и грамотно управляют рисками. К тому же у нас работает система страхования вкладов как дополнительный гарант надежности; уже были страховые случаи, и, несмотря на отдельные проблемы, система сработала. И хотя российская банковская система не столь сильна, как в Европе и США, но и не столь слаба, как думают некоторые.
     Ирина ВЕЛИЕВА, Павел САМИЕВ.


Партнеры