За усадебный фонд открытый фронт

Земля подмосковного музея “Абрамцево” оформлена с нарушением закона?

21 марта 2007 в 00:00, просмотров: 443
  Скандал вокруг усадьбы “Абрамцево” продолжается и обрастает новыми подробностями. И главным действующим персонажем в нем стал… директор историко-архитектурного музея г-н Пентковский. Увы, к самодурству владельцев частных компаний мы привыкли давно, но, чтобы госслужащий обращался со своими подчиненными и соседями как с крепостными, такое все-таки встречается редко. Видимо, действует флер барской усадьбы.

На войне как на войне

     На территорию “Абрамцево” пробираемся, изображая туристок: “Ой, а снимите меня на фоне крыльца”. Главный дом усадьбы затянут зеленой сеткой, из-под которой просвечивают голые, ничем не защищенные бревна конца XVIII в., подвергающиеся воздействию ветров, дождей и снегов. Что это значит для дерева, знает любой хозяин.
     — Про архитектуру мы вообще все забыли, сейчас стоит проблема существования самого музея, — объясняют сотрудники. — У нас настоящая война с новым директором. Он нас просто выживает. Мы уже согласны ни во что не влезать, только дайте работать. По приказу директора нас отлучили от всех советов. Так что как научные сотрудники мы уже не существуем, докладов не делаем, а выполняем лишь функции кладовщиков.
     Интерес к разрушающемуся памятнику архитектуры проявлять нельзя — журналисты в “Абрамцево” персона нон грата. В начале февраля телевизионщиков здесь чуть не побили. Научные сотрудники подтверждают наши опасения:
     — Если вы будете сами ходить, на вас не среагируют, а если в нашем сопровождении, то можете лишиться камеры. Нам водить журналистов запрещено. Хотя мы уже настолько устали от этих интриг, что уже ничего не боимся. Все равно собрались уходить…
     Из старого состава работников, которые проработали в музее не одно десятилетие, на сегодняшний день остались лишь трое. У научных сотрудников есть лишь единственная возможность влиять на деятельность заповедника — реставрационный совет, где решается, что делать с той или иной вещью. В него входят все реставраторы и хранители коллекций. Но что удивительно, каждый раз о времени и дне заседания этого совета их забывают оповестить. Знаменитые “Абрамцевские чтения” теперь проводятся в Москве и в Ясной Поляне, куда сотрудники не приглашаются даже в качестве слушателей.
     Новый директор начал с “генеральной уборки”. Для начала решено было вырубить подлесок. Потом господину Пентковскому не понравились три вековые туи, посаженные еще промышленником-меценатом Саввой Мамонтовым. Сотрудники музея буквально ложились под трактор, чтобы эти уникальные деревья спасти. Затем очередь дошла до выкорчевывания жасмина и сирени, в которых усадьба утопала еще при проживавшем здесь семействе литераторов Аксаковых. А лесопарковый отдел вообще был просто ликвидирован.
     Вот она, красавица церковь — визитная карточка “Абрамцево”. Правда, сейчас она выглядит крайне обшарпанно, кое-где крошатся кирпичи, облезла побелка. Поскольку церковь строилась не архитекторами-профессионалами, а художниками, то проблема гидроизоляции была не решена и фундамент мокнет. Сейчас влажность там доходит до 90%, по стенам, иконам ползет плесень. Полгода там не было вообще освещения, а значит, и отопления, не работала сигнализация.
     — У нас была идея реставрации церкви от и до, — вздыхают музейщики. — Хотели по рисункам и фотографиям полностью восстановить церковь в том виде, как она была при Мамонтове. Но это оказалось никому не нужно. Старейшему реставратору было предложено уйти.
     Знаменитая “поленовская” дача зияет выбитыми стеклами чердака, краска облупилась, крыльцо блестит голым деревом. Стоит домик на краю ползущего оврага, раньше здесь кустился боярышник и крепко держал своими корнями землю. Его вырубили, и теперь дача того гляди сползет вниз. Разруха… На уникальные коллекции сквозь дырявые крыши льется вода. На головы сотрудников падают куски штукатурки. Доходим до здания “Студии-мастерской” — кое-где отвалилась резьба, говорят, серьезные проблемы с фундаментом. Памятники архитектуры разваливаются на глазах. По словам сотрудников, посещаемость музея резко упала, при этом выручка резко выросла. Причина кроется в непомерно выросших ценах на посещение. Хотя никаких новых, интересных выставок не проводится, вся мамонтовская часть дома перекрыта и посетителей туда не пускают. Когда она откроется и в каком виде — неизвестно, ведь нет даже проекта реставрации. Да и восстанавливать ее некому, реставраторов с опытом в музее почти не осталось.
     — Мы хотели к Рождеству сделать выставку “Мамонтовский театр”. Это декорации и костюмы, нарисованные Васнецовым, Поленовым, Остроуховым. Идею сократили до оперы “Снегурочка”, а потом и отменили вообще. Думали о теме “Абрамцевское детство”. Но поскольку это предложили мы, тема была зарезана на уровне доклада. Нас пытаются выставить непрофессионалами, хотя мы работаем здесь по двадцать лет, имеем научные публикации, опыт организации выставок — в отличие от многих “новеньких”.
     Зарплата научного сотрудника в “Абрамцево” со всеми надбавками — 6500 рублей, но добавки полагаются только лояльным к новой власти. А те, кто пишет в газеты и мечтает спасти усадьбу, получают в два раза меньше. Снижая зарплату до смехотворных сумм, людей вынуждали увольняться.
     — Никто не собирается на сегодняшний день развивать и поднимать музей. Все за этой борьбой забыли, где и ради чего мы работаем. На алтарь войны положен сам памятник истории.

Вас здесь не стояло

     Если идти вдоль забора усадьбы, то можно попасть на территорию бывшего дома отдыха “Абрамцево”, ныне принадлежащую музею. “Проезд и проход запрещен! Охраняется собаками!” — пугают таблички, а из-за них виднеется частный домик Зеленковых.
     Еще в позапрошлом веке организовал Савва Мамонтов при усадьбе мастерские, где учили резьбе по дереву. Одним из первых учеников стал Егор Зеленков. Жил он при мастерских, дослужился до главного резчика. В 20-е годы здесь же получил участок для строительства дома. Была идея построить в Абрамцеве деревню, но потом передумали и сделали санаторий. Так и соседствовало семейство Зеленковых с его территорией. Дочь Егора не уехала из родного Абрамцева. Прожила здесь всю жизнь вместе с сыном Александром, работая в санатории. В 80-х Александр Ильич унаследовал дом. Этим старожилам господин Пентковский тоже объявил войну, и уже есть жертвы. Не выдержал Александр Ильич Зеленков тяжб и умер от инсульта, теперь судится, продолжает его дело сын Вадим.
     — Вначале своего директорства Пентковский пришел к отцу знакомиться, выяснил, на каких основаниях мы здесь находимся. Сказал, что будет обращаться к нам за советами по воссозданию прежнего вида усадьбы, поскольку отец жил здесь с рождения, с 1926 года. Он нам тогда очень понравился.
     Электричество и тепло дом Зеленковых получал от коммуникаций дома отдыха, но тот после передачи музею приказал долго жить вместе со всеми подстанциями. Пенсионерам Александру Ильичу с супругой и инвалидом дочерью дом пришлось покинуть и перебраться в столицу. По весне они пришли к господину Пентковскому просить разрешения протянуть силовой кабель по территории музея и были огорошены ответом: мол, вы находитесь здесь незаконно, и в ближайшее время избушку вашу снесут, и не о чем нам разговаривать. После долгих судебных тяжб Зеленковы добились проведения электричества к дому, но столкнулись с новой напастью: Пентковский запретил охране пропускать их машину к дому.
     — Я разговаривал с этими охранниками, — рассказал Вадим, — они нормальные люди, понимают, что это бред — запрещать проезд к частной собственности, но настолько запуганы Пентковским, что вынуждены действовать даже вопреки здравому смыслу.
     И понеслись новые тяжбы, в ходе которых выяснилось, что музей претендует на участок Зеленковых вроде как на законных основаниях. Когда-то кто-то обрисовал территорию дома отдыха “Абрамцево”, включив в нее участок Зеленковых, а затем все это автоматически в 1989 году было передано музею. В суде все-таки доказали, что дом Зеленковых никогда и никому не передавался, ни в каких передаточных описях не значится и проезжать они туда имеют право. В постановлении мирового судьи участка №230 Сергиево-Посадского района так и написано: “Пентковский совершил самоуправство”, и ему был выписан штраф в 300 рэ. А вот с землей под домом дело оказалось сложнее. Хотя вроде бы по закону недвижимость с землей неразрывна.
     У меня в руках две бумаги — свидетельство на право на землю. Одно дано Зеленкову Александру Ильичу 22 февраля 1993 года и имеет номер 379, другое дано музею-заповеднику “Абрамцево”, число более раннее — 11 января 1993 года, а вот номер 1241. Странно, подобные свидетельства как раз и начали выдавать в январе 93-го. Зная особенности делопроизводства, поверить в то, что за несколько дней выдали тысячу с лишним свидетельств, воображения не хватает. Оба свидетельства ссылаются на постановление от 24 ноября 1992 года за номером 257. В одном прописано: “утвердить порядок регистрации, передачи и закрепления земель в собственность и пожизненное наследуемое владение гражданами по адресу: санаторий поселка Абрамцево”. Подписано главой поселка Меньщиковой, на справке печать, что выдана она из архива Сергиево-Посадского района, и иных сведений, по словам Зеленкова, в архиве нет. Другое же постановление, за тем же номером и от того же числа, гласит: “предоставить земельный участок музею в постоянное бессрочное пользование”. Подписано и.о. руководителя поселка Абрамцево Новиковой. В обосновании свидетельства — ссылка на статью 9 Конституции РФ. Вот только принята она была не в 92-м, а в декабре 1993 года. На копии ни герба, ни даты выдачи, ни печати. Однако на основании этих бумаг получено свидетельство о государственной регистрации в ноябре 2002 г. — как земель особо охраняемых. А закон о культурном наследии приостанавливал оформление бумаг в июле того же года. Кстати, представители музея утверждают, что земля дома отдыха была получена без обременений, но на ней расположено здание подстанции электросетей Московской области, то есть еще одно несоответствие кадастрового плана действительности.
     — Я не желаю чьей-то крови, — объясняет Зеленков, — но все это похоже на подлог документов — уголовно наказуемое деяние. И если это незаконный документ, то регистрация в собственность нашего участка музеем тоже незаконна. Сейчас дело приостановлено на полгода из-за смерти отца, он просто не выдержал этого издевательства. Теперь я пытаюсь вступить в наследство и возобновить иск.
     Музей-заповедник — эдакая святая корова, которая априори права. Хотя Сергиево-Посадская прокуратура не первый год ведет дело бывшего директора “Абрамцево” Рыбакова. И если господин Пентковский начал наводить порядок в музее-усадьбе федерального значения, не логичнее ли это сделать с документов. Музей такого же статуса “Ясная Поляна”. Земля в собственность передана постановлением Правительства Российской Федерации, а тут — поселковым советом.
     Сейчас господин Пентковский пытается отстоять природоохранные зоны заповедника, в них вошли соответственно “незаконно” находящиеся на территории музея деревня, психбольница, дороги, ресторанно-гостиничный комплекс.
     — Мы выиграли уже 7 судов, инициированных Пентковским, — рассказал сотрудник находящейся по соседству с усадьбой “Галереи”. — Мы собрали безумное количество бумаг, чтобы построиться здесь, и раз их нам выдали, то в дальнейшем это не наша проблема. Хотя Пентковский говорит, что местная прокуратура ему не указ, его делами занимается сам Швыдкой.
     Люди, болеющие душой за судьбу музея-заповедника, вынуждены, как это ни абсурдно, выступать против его директора, создали общественное объединение “Наш дом Абрамцево”. Сегодня их головная боль кроме всего прочего — еженедельно прорывающаяся музейная канализация, стекающая в речку Ворю. Но господину Пентковскому не до бытовых проблем. Что там канализация или гниющая церковь да дом XVIII века, когда стоит вопрос о баснословно стоящей земле. Так и вспоминается гениальная фраза: “Королевство маловато, разгуляться негде”.


Партнеры