Старшая мама

Клара Новикова: “Артисты те же дети, только за деньги”

31 марта 2007 в 00:00, просмотров: 405
  Политкорректность Клары Новиковой имеет интересные нюансы. Она не скрывает, что является не только приятной во всех отношениях, но и очень бойкой дамой, которой палец в рот не клади. Я заслужила, заработала — вот лейтмотив ее рассуждений о своей жизни и судьбе артиста. В общем, она права.
     Смущает только, что Клара душой и телом принадлежит той самой эстраде…

     
     — Вы родом из Киева, Новикова — фамилия первого мужа, а ваш нынешний муж, Юрий Зерчанинов, когда-то взял у вас первое интервью?
     — Да.
     — Почему вы живете порознь?
     — Это личная история. Ему кажется, что так удобнее. Мы уже столько лет вместе, что живем как нам удобно и имеем на это право. Мы вместе, мы не расстаемся, мы не говорим гадостей друг о друге, мы не бегаем по бабам, по мужикам, а если даже он и бегает, то на здоровье. Для горящего глаза пускай бегает. Все бегают, в общем-то, только скрывают, а я говорю своему: “Если тебе этого захочется, кто-то тебя увлечет…” Главное, чтобы действительно увлекся, чтобы это было осознанно. Мы ведь живые!
     — Ну да, а потом вам обидно будет.
     — Нет, ведь теоретически я позволяю.
     Я никогда не спрашиваю: где ты был, почему ты пришел, почему у тебя… Что, эти обеты на всю жизнь даются? В какой-то момент жизни человеку хочется сказать: “Я никогда в жизни! Навсегда твоя!” Проходит момент, наступает другой. Все скандалы, разводы и наше уродство в том, что не понимаем, что надо понять и простить.
     — А зарабатываете больше мужа?
     — Зачем вам это надо знать? Он зарабатывает себе на жизнь и на пропитание и уже мог бы успокоиться — нет, он еще продолжает выражать себя.
     — Самый оглушительный ваш провал и знаменательный успех.
     — Ну помню, допустим, из правительственных концертов меня убирали, вырезало телевидение. Еще был концерт в Большом театре к 8 Марта, который репетировала целую неделю. У меня был милый-милый монолог: “…домой пригласил… а он знаете, какой — уши, брови, только замерз…”. И вдруг на последней репетиции мне говорят, что у нас в ложе будет сидеть Брежнев и про брови не надо! В общем, заменили меня замечательной актрисой Дорониной, которая вышла на сцену и читала Сергея Есенина.
     — Вы вели программу “Что хочет женщина”. На телевидении вам не понравилось работать? Почему у вас нет своей программы?
     — Не зовут. Из той программы я ушла, когда наскучило. Мне было интересно сначала, а потом мне стало скучно, и осталась одна Лена Яковлева.
     — Расскажите нам, Клара, как на духу, что значит отыграть концерт?
     — Во-первых, надо иметь что сказать. Даже когда у тебя есть буквы в запасе и много-много текста, написанного автором и тобой уже сделанного, отрепетированного, все равно нужно иметь что сказать. Для меня концерт — это не тогда, когда я все выучу наизусть и выйду на сцену, а тогда, когда у меня есть о чем говорить между строк, между слов… Теперь что такое выложиться. Наверное, это когда после концерта ты еще час трепыхаешься, а потом у тебя нет сил даже дышать и невозможно идти спать, потому что перевозбужден. А завтра опять концерт — откуда что берется? Не знаю, но без этого жить невозможно. Однажды это исчезнет, поэтому цени каждую секунду!
     — Вас причисляют к так называемому “украинскому” вкладу в российский шоу-бизнес — Лолита, Цекало, Писанка, Данилко-Сердючка, Наташа Королева… Вы с такими рядом согласны стоять?
     — А почему нет? Они классные ребята, они все хорошие артисты, они все на виду, каждый чего-то добился. Вот Данилко — очень талантливый парень, просто он делает то, что вы хотите, чтобы он делал. Он пошел у вас, зрителей, на поводу — вы же все этого хотите, вы гоцаете, прыгаете под его песни, хотите его слышать!
     — А вы знаете, какая в Украине была оппозиция, причем такая прогрессивная оппозиция, чтобы этот гарный хлопец не ехал выступать на Евровидение, лозунги типа: “Гэть Евро-Сердючку!”
     — А что еще мы можем Евровидению предложить? Как эти монстры, финские парни, что ли? Я, кстати, была в Вильнюсе, и приехали эти парни в масках. Они даже не жили в гостинице, а в каком-то вагончике, потому что их лица никто не должен был видеть. Так и Данилко — снимет сиськи, его никто не узнает. Он чудный парень, добрый, комплексующий, очень сложная натура, ранимый, ну что они от него хотят? Ну мало ли по какому поводу у нас на Украине не протестуют? Кто-то заплатил — и пошли с плакатами.
     — Мне кажется, здесь все гораздо серьезнее. Когда уже вы, мастера культуры, отмежуетесь от этой кабацкой азиатчины? С кем вы, Клара, как мастер культуры?
     — А что такое азиатская кабатчина?
     — Ну вот эти все “эй”, “гец”, “гоп”, что там еще…
     — Это всегда было. Поскольку еще навалилась культура ресторанная, артистов зовут выступать в ночные клубы, в рестораны, и все ходят… Ужасно не хотят, говорят, что это стыдно, но ходят, потому что артист — он везде артист. Как дети, которых папа и мама не спрашивают, а заставляют на стул встать и читать стишок. Артисты — те же дети, но только за деньги.
     — Что, по-вашему, ждут люди от наших юмористов? Иногда мне кажется, что все сводится к простому желанию поржать.
     — Называется это “формат”. Мне кажется, что за формат выходит — это талантливо, а в формате — это нечто среднее. На ТВ от нас требуют усредненности — народ должен понимать. Надо приходить на живые концерты, артист там совсем другой — не то что на съемках, где он поставлен в экстремальную ситуацию. Потому что есть же, как это вы называете, когда нужно все в рамки уложить, а то, что вышло за эти рамки, то уже… как это называется? Я забыла. Ну склероз у бабушки, послушайте, ну в самом деле…
     — На бабушку вы не похожи.
     — Правильно, я никакая не бабушка, хотя быть бабушкой совершенно не стыдно. Вот дочь меня не спросила, привела мне двоих детей в дом, я им физически бабушка. Хотя себя я называю “старшая мама”. Я с ними играю в их игры, катаюсь на коньках, бегаю на роликах, и даже в парке бабушки, которые сидят со внуками в песочнице, меня спрашивают: “Это ваши?”
     — Клара, вот вы полжизни уже читаете юмористические тексты… А у вас самой не развился при этом язвительный взгляд на окружающую действительность?
     — Ну конечно, развился, но не язвительный, а ироничный. Ироничный мне ближе, потому что ирония — это некоторая игра ума, она тоньше.
     — Вы по характеру, случайно, не интриганка? Знаете, некоторые светские леди так вот скажут — вроде бы и не гадко, и не грубо, но вот прямо уесть могут!
     — Нет, разве вы это чувствуете? Нет, я очень добрая, хорошая.
     — Палец в рот не клади и не дай бог попасть на язычок…
     — Да, но так и должно быть, это вообще стиль женщины — палец в рот не клади. Если по-другому, то она кто такая? Мышка? Я не люблю мышек. Женщина-мышка — не яркая, без вкуса одевается, плохо выглядит, быстро-быстро проскочила туда-сюда. А ведь женщина для того и женщина, чтобы ее заметили. Я вот, например, обожаю одежду, люблю одеваться и придумывать себе гардероб.
     — Выгуливать шубы, да? У вас даже монолог есть такой.
     — Да, я очень его люблю, я люблю такой юмор. Там идет речь о том, что зима длинная, вечера длинные, а день короткий. “Какой короткий день зимой, господи! Солнце встало, прогуляла собаку, собаки погавкались, соседи полаялись, солнце закатилось, вот и день закончился. Ну вот я и думаю, что ж вечером делать, возьму-ка я билеты в театр, пойду посмотрю “Ромео и Джульетту” — не понравится, так хоть шубу выгуляю… Пошла, взяла билеты, села в машину, поехала, застряла в пробке, стояла час, два, опоздала в театр, но хорошо, что в соседней машине в этой же пробке застряла Джульетта, она мне спектакль сыграла, мы с ней поговорили о муже, она рассказала, что в доме ремонт, потом пробка рассосалась, и мы разъехались…” Такая московская тема, а в других городах, хочу сказать, не очень про это понимают.
     — Есть еще какие-то темы, которые кажутся вам смешными, но зрители к ним равнодушны?
     — Нет, они никогда не равнодушны, просто часто мне кажется смешным то, что чуть-чуть сложнее. Последнее время мне все интереснее играть не монологи, а скетчи, маленькие спектакли. Я сыграла актрису, которая бегает сниматься в сериалах, в театре играет, в рекламе снимается, интервью у нее берут, ни секунды времени, она прибегает в театр и уже не соображает, что она играет сегодня в театре. Она в последние секунды перед спектаклем вбегает в театр, спрашивает: “Что сегодня играем?” А рядом с ней сидит ее коллега, актриса, которая в обиде на нее, которая ей завидует, за ее востребованность… Мне это играть очень интересно, и зрители, несмотря на то что там не так много реприз, как у нас говорят, с интересом наблюдают, и я вижу это. Мне кажется, что с годами я заслужила это право — играть то, что мне хочется.
     — Последнее время вам “везет” и на прямой разговор с милицией. То вас ограбят, то обокрадут…
     — Значит, чем-то заслужила. Мне не нравится в этих историях только то, что это моментально становится достоянием гласности. Поверьте мне, я не делаю ничего для этого. Конечно, я орала в магазине, когда сумку умыкнули: “Закройте двери!” Но никто не двинулся, люди как остолбенели.
     — Не ожидали, что Клара Новикова начнет так голосить?
     — Да, покупала подарки детям. Так вот, когда я пришла в милицию, где в самом деле ко мне отнеслись с огромным вниманием и даже перекрыли выходы, мне тут же стали звонить из газет, телевидения: мол, давайте вы придете, вы расскажете.
     — А как это произошло, Клара?
     — Отвлекли, конечно. Какая-то тетка за мной, причем я даже помню ее внешность, в шубе вполне приличной, даже лучше, чем моя. Она отвлекала и кричала: “Вы тут встали, вы все перегородили! Вы не даете мне пройти! Посмотрите, я об вас застряла”. Я оглянулась, чтобы посмотреть, кому я там так сильно мешаю, и эта, на все буквы алфавита я могу назвать ее, я просто видела, как это произошло, но их там было много… Да, вырвали сумку с мобильным, с кошельком, с документами, с кредитками — все то, что с собой женщина носит, а женщина в сумке, как известно, носит жизнь!
     — А в поезде, в купе — вы вышли ночью в туалет…
     — Ехала после съемок из Питера, была одна в купе и даже не заметила, что у меня что-то украли. Стала в сумке искать мобильный — нет мобильного, а это же жизнь, там телефоны забиты, сообщения...
     — А вы поняли, что хочет женщина в нашей стране и в этой жизни?
     — Женщина хочет, чтобы ее однажды оставили в покое. Женщина хочет, чтобы было хорошо. Женщине с годами надо все меньше — чтобы была здорова, востребованна, чтобы любили, чтобы огонь в глазах был, и на этот этап жизни мне достаточно.


    Партнеры