Зачем “Наши” заварили кашу

Василий Якеменко: “Да, нами были допущены определенные ошибки”

7 мая 2007 в 00:00, просмотров: 281
  Скандальные акции “Нашистов” последних дней обсуждали не только политики и политологи, но и все общество. Однако руководство самого движения до сих пор не давало пространных комментариев. В интервью “МК” это согласился сделать глава “Наших” Василий Якеменко.
     
     — До недавнего времени симпатии международного сообщества в ситуации с переносом памятника были на стороне России. Но именно после скандала на пресс-конференции эстонского посла, срыва флагов со здания посольства Эстонии и инцидента с машиной шведского посла Евросоюза НАТО и США выступили с резкими заявлениями в российский адрес... Вы не считаете, что ваши действия нанесли серьезный ущерб позициям нашей страны?
     — Не считаю. Можно напомнить, что симпатии международного сообщества не только в ситуации с переносом памятника, но и во многих других ситуациях, возникавших во взаимоотношениях России и Прибалтики, были на стороне России именно потому, что Россия ничего не делала. Многие российские государственные учреждения после беспорядков в Эстонии, как водится, бездействовали. Совет Европы первые дни вообще молчал — они были уверены, что все кончится так, как уже бывало не раз. Россия утрется, Эстония сделает то, что хочет. Так и в этом случае — все готовилось идти по уже неоднократно пройденному пути. Совет Федерации предложил разорвать с Эстонией дипломатические отношения. Если бы это было сделано, то, возможно, никаких акций у посольства не произошло бы. Но инициатива быстро угасла, МИД ограничился комментариями. Тем временем в Таллине кипела работа по сносу, избивались и гибли люди. Россия, как всегда, молчит — почему бы ее не поддержать? И именно наши решительные действия привели к тому, что проблема эстонского варварства стала международной проблемой. Позиции нашего государства сразу стали жестче, потому что мы своим протестом, активизацией тысяч людей смогли восполнить вакуум, образовавшийся в результате недостаточно решительных действий государства. Сразу стало понятно, где действительная поддержка, а где политика двойных стандартов. И еще хотелось бы обратить внимание на то, что я, как и те, кто стоял в эти дни у посольства, не считаю погибших солдат мародерами и пьяницами, как их назвал эстонский премьер, который, кстати, жив и роется в могилах во многом благодаря тому, что эти солдаты там лежат. Мы просто обязаны были выйти. Все вместе от имени государства и каждый от себя лично. И если бы я в этой ситуации бездействовал, то моя жизнь стала бы в значительной степени бессмысленной.
     — “Наши” — прокремлевское движение, оно ассоциируется с властью. Вы не думали о том, что, нарушая Венскую конвенцию о неприкосновенности дипломатов, дискредитируете власть?
     — Я думаю, что министру иностранных дел России Лаврову и его заместителю Камынину лучше знать, нарушается эта конвенция или нет. Лавров в ответ на требование прекратить акцию у посольства ответил, что люди имеют право высказывать свое мнение и протестовать, а Камынин подчеркнул, что все происходящее находится в рамках Венской конвенции. Но это только юридическая сторона данной ситуации, а проблема в целом гораздо шире. Есть вещи, которые довольно тяжело объяснить — их нужно просто чувствовать. Нужно представить себе Дмитрия Ганина, который погиб не в Средневековье, а в XXI веке, защищая Бронзового солдата, защищая право павших лежать там, где их положили товарищи. Нужно представить и почувствовать то, что переживает сейчас активист нашего движения Марк Сирык, которому 16 лет и который сейчас сидит в эстонской тюрьме за то, что у него есть совесть и память. Нужно представить пожилую женщину, родственницу одного из тех, чьи кости сейчас ворочают лопатой, умершую у экрана телевизора после увиденного. И когда вы себе это представляете, вы понимаете, что пора прекращать болтать и надо начинать действовать. Когда была заблокирована машина эстонского посла, Евросоюз и НАТО сразу очнулись и выпустили гневное заявление. Но когда по Таллину несколько лет шли эсэсовцы, когда наших ветеранов фашисты били прямо у памятника и возлагали “венки” из колючей проволоки, когда, наконец, был убит русский парень, они не говорили ничего. Но ведь это же подлость! Они видят то, что происходит у посольства, но “не видят” того, что творится в Эстонии. Видят, как в Москве не пропускают машину посла, которого охраняет Венская конвенция, но не направляют в Таллин запрос: почему в Европе появился политзаключенный, почему убит парень, почему сотни русских в портовых доках избиваются и унижаются? Именно благодаря нам Европа не смогла сделать вид, что ничего не происходит.

* * *

     — Соглашусь, что нам приходится сталкиваться с практикой двойных стандартов. А вы согласны с тем, что действовали неправомерно?
     — Да, нами были допущены определенные ошибки. И мы принесли за них свои извинения.
     — Что именно вы считаете ошибками?
     — Я считаю, что даже на 15 минут не нужно было блокировать машину Марины Кальюранд. Это произошло в первый день пикета, когда возле посольства были десятки людей, не имеющих отношения к движению “Наши”. Я вмешался в эту ситуацию, и машина поехала. Второе — то, что произошло с машиной шведского посла. Это недопустимо, послу были принесены извинения. Третье — нельзя было срывать флаг с эстонского посольства. Я выпустил официальное заявление движения, в котором выразил глубокое сожаление в связи с этим фактом и сказал, что мы не одобряем и не поддерживаем действий комиссара, который сорвал флаг. Он будет, безусловно, наказан. Более того, будет поставлен вопрос, стоит ли этому человеку оставаться в рядах движения. То есть в каждой из вышеперечисленных ситуаций я считал, что такие действия недопустимы.
     — И тем не менее они произошли. Выходит, ваши соратники вышли из-под контроля?
     — Я человек. Я не могу быть во всех местах одновременно. Кроме того, в пикет были вовлечены сотни людей. И если лидер движения “Местные”, выражая свою гражданскую позицию, ложится под колеса машины посла, я не могу ему этого запретить.
     — А как насчет срыва флага с машины посла Швеции?
     — Хочу обратить ваше внимание, что на “месте происшествия” было несколько организаций и значительное количество людей, которые приходили со стороны. Очень сложно сейчас понять, сколько там было членов движения “Наши”. И — я точно выяснил — не наш человек сорвал флаг с машины шведского посла.
     — Почему же извинялась именно ваша организация?
     — Я считаю, что когда происходит какой-то инцидент и наше движение в него так или иначе вовлечено, мы, вне зависимости от того, кто это сделал, должны были принести извинения, чтобы не дать этому конфликту обрасти какими-то нелепыми слухами. Кстати, согласитесь, что срывать флажок с машины шведского посла — это абсолютная бессмыслица. При чем здесь шведский посол?
     — Кто-то, видимо, перепутал флаг на его машине с эстонским.
     — Не думаю. Есть другая версия: что в машине была Марина Кальюранд, которую шведы пытались вывезти. Кстати, эти ошибки дают хорошую возможность вновь обратить внимание на “странности перевода” с языка Евросоюза и НАТО. Итак, мы знаем, что произошло с той и с этой стороны. С этой стороны — пикет у стен посольства (никто не пострадал ни с той, ни с другой стороны), сорванный флаг, заблокированная машина. Принесены извинения. С той — оскверненный, невзирая на многочисленные протесты, памятник, оболганные павшие (обстоятельства их гибели легко проверяются по архивам), сотни арестованных, десятки раненых, несколько убитых, один шестнадцатилетний политзаключенный, вышвырнутые из поезда на границе с Эстонией школьники и студенты с официальными эстонскими визами, которые ехали попрощаться с мемориалом. И предъявленные нам обвинения. Так насколько же после этого неправомочны наши требования и наши действия?

* * *

     — Вы еще ни слова не сказали о попытке сорвать пресс-конференцию посла Эстонии в “Аргументах и фактах”.
     — Никто и не пытался ее срывать. Я прибыл к зданию и попросил пропустить меня, поскольку хотел задать Марине Кальюранд шесть вопросов, накопившихся за эти дни. Охрана на входе в здание ответила, что пресс-конференция уже началась и они не могут меня пропустить. Сзади скопилась большая толпа, они требовали нас пропустить в редакцию, и мы вошли, потому что я считал этот вопрос для себя принципиальным. Когда мы подошли к комнате, где была Кальюранд, ее охрана встретила нас газом. Два человека получили серьезное отравление. Мы отправились в другой зал, желая подождать посла, но ведущий мероприятия заявил мне, что оно не начнется, пока мы не выйдем из здания. Я не видел в этом проблемы, поскольку вовсе не обязательно именно мне лично было задавать свои вопросы послу. Главное, нужно было получить на них ответы. Я попросил передать их послу. Кальюранд эти вопросы задали. Но она на них отказалась отвечать.
     — Приведу пример ваших заклятых врагов нацболов. Они осуществляют похожие акции: врываются в учреждения, разбрасывают листовки и приковывают себя наручниками к батареям. Если следовать вашей логике, то получается, нацболы тоже не врываются, а входят. Однако их за это сажают в тюрьму…
     — Начну с того, что в своем интервью главный редактор “АиФ” сказал, что мы имели полное право войти и вошли абсолютно законно. Но дело не в этом. У нас принципиально иная ситуация. Главное — что? Чтобы человек, совершивший ошибку, немедленно исправил ее, как только ему указали на неправомочность или ошибочность действий. Как только мне сказали: “Василий, тем, что вы вошли на пресс-конференцию, вы препятствуете профессиональной деятельности журналистов”, — я немедленно ушел. Кроме того, я даже не мог предположить, что всего-то пытаясь на пресс-конференции задать очень актуальные, несомненно представляющие интерес для всех присутствовавших там вопросы послу, я создаю препятствие для журналистской деятельности. Я-то думал, что она в этом и состоит — задавать вопросы и доносить ответы до общества.
     — Перед тем как уйти, у ваших активистов состоялась потасовка с охраной.
     — Любопытно, что вас очень смущает (если не сказать возмущает) желание школьников задать вопрос эстонскому послу вне установленного регламента. И при этом совершенно не смущает и тем более не возмущает тот факт, что этих школьников травят газом. Представьте себе реакцию Евросоюза, если бы газом были отравлены эстонские школьники на пресс-конференции российского посла. Или немецкие, французские, американские… Никогда бы не подумал, что попытка отстоять российскую позицию и защитить память погибших может так раздражать. Любопытно, кстати, что вас совершенно не интересует, например, митинг памяти Дмитрия Ганина, на который пришли тысячи людей. Или митинг ветеранов — заключенных концлагерей. Или сбор подписей. Вы не спросили, о чем они говорили, что там происходило. Вы ищете только то, что, на ваш взгляд, могло дискредитировать нашу страну в целом и наше движение в частности.
     — Хорошо, давайте о пользе.
     — Хотел бы обратить внимание на очень важное обстоятельство. Которое многие не увидели. Например, в первый день, как только мы встали у посольства, почти сразу туда же подошли лимоновские фашисты, но, увидев нас, поняли, что им не повезло. Зная их методы, можно себе представить, как они бы “защищали” нашу страну. Да и потом каждую ночь к посольству приходили десятки вооруженных камнями людей, настроенных явно агрессивно, которые хотели разнести это посольство на куски. Здание в какие-то моменты отделяло от разрушений и поджогов буквально мгновение. И именно мы разговаривали с этими людьми. И мне хотелось бы отметить, что, если бы, не дай бог, им удалось бы сделать то, что они хотели, если бы здание пострадало, погибли люди, то последствия для России и для ее взаимоотношений с ЕС были бы в десятки раз хуже.
     — Скажите, Василий, вас кто-нибудь уполномочивал охранять посольство? Там ведь свои охранники имеются.
     — Охрана эстонского посольства “Нашими” произошла по факту того, что мы там находились. Если мы там стояли и мы оформляли на себя разрешение на проведение акции, то именно мы и отвечали за все, что там происходило. Если бы что-то случилось, никто не стал бы вдаваться в детали. Мы там были — значит, мы виноваты. Кроме того, в мировой истории известны случаи, когда несколько охранников посольства ничего не могли противопоставить десяткам и сотням людей, которые громили здание.
     — Если толпы злоумышленников действительно были, то почему не произошло никаких инцидентов после ухода “Наших” от посольства?
     — Во-первых, не факт, что погромов посольства не произойдет вообще, хотя хотелось бы надеяться. Во-вторых, мы находились возле него в самые тяжелые дни, когда люди были накалены заявлением эстонского премьера о том, что наши солдаты — мародеры и пьяницы, и гибелью русского парня.

* * *

     — С одной стороны, вы гордитесь тем, что защитили посольство, с другой — призываете его демонтировать. Где логика?
     — Красное и круглое — это не одно и то же. Демонтаж и перенос не есть погром и поджог. Идея демонтировать посольство появилась на третий день нашего пикета. Поскольку мы стояли около здания, то обратили внимание на то, что одна из его частей построена 20—30 лет назад. Соседние дома — здания позапрошлого века. Возникший диссонанс, очевидно, нарушает исторический облик Москвы. И мы подумали о том, что могла бы быть восстановлена историческая справедливость и посольство заняло бы свое место в одном из спальных районов Москвы, а на его месте было бы чудесное кафе, могла появиться тихая пешеходная улочка. Кстати, примечательно, что не так далеко отсюда, рядом с Арбатом, находится бывшее здание посольства фашистской Германии. Так вот, нынешнее посольство Германии сейчас находится на окраине Москвы. Обратите внимание — экстремисты считают, что все нужно разрушить. А я, заметьте, не предлагаю приходить к посольству с кайлом. Я призываю соответствующие органы проверить, действительно ли это здание построено с соблюдением всех нормативных актов.
     — Причем призываете со следующей формулировкой: “Следует найти возможность переноса посольства фашиствующей Эстонии”. Как-то теряется мысль о “нарушении исторического облика столицы”.
     — Это софистический подвох. Эстонские власти оскорбляют наш народ и нашу страну. Они могли уважительно, не торопясь, подготовить все необходимые документы, торжественно перенести останки, воздав должное заслугам павших и живых. Они этого не сделали, и не сделали именно потому, что им важно было просто в очередной раз оскорбить Россию. Именно поэтому там возрождается фашизм — лучшего и более болезненного инструмента против каждого из нас и для России в целом просто нет. Именно поэтому они и фашиствующие. Кроме того, для нас важно, чтобы 30 процентов русскоязычного населения имели право на выражение своей точки зрения. Вот что главное, а не только то, чтобы монумент стоял именно на своем прежнем месте.
     — Тогда почему еще несколько дней назад вы требовали вернуть его на площадь Тынисмяги?
     — Я требовал этого тогда, когда речь шла только о переносе памятника. Я считал и считаю, что возврат памятника был бы знаком того, что власти Эстонии не только готовы признать свои политические ошибки, но и признать свою вину перед павшими и перед историей… Сегодня, когда уже перезахоронены останки, я считаю безнравственным беспокоить павших героев еще раз, но необходимо добиваться извинений от премьер-министра, оскорбившего их память.
     — Слушаю вас и понимаю, что у нас вышел диалог слепого с глухим…
     — Разумеется, вы ждали на все вопросы утвердительных, желательно покаянных ответов, а я вас разочаровал. Но было бы странно, если бы вы спрашивали: “Василий, считаете ли вы, что нанесли ущерб?”, а я бы говорил: “Да, так точно”. И так на все вопросы. Тогда бы мне не удалось рассказать многим о том, что считаю для себя важным. А с вашей помощью у меня появилась надежда.


Партнеры