Наше кино лежит на Баку

Азербайджанец Ибрагимбеков снял фильм о казахах и покусился на Александра Невского

22 июля 2007 в 16:35, просмотров: 1436

Все любят фильмы по его сценариям: “Белое солнце пустыни” (вместе с В.Ежовым), “Храни меня, мой талисман”, “Урга. Территория любви”, “Утомленные солнцем” и “Сибирский цирюльник” (вместе с Н.Михалковым).

Четырежды лауреат Государственной премии, член киноакадемий — Европейской и Американской (“Оскар”), “Командор ордена литературы и искусства” Франции, он по-настоящему счастливый человек.  Ибрагимбеков никогда не останавливается и не разменивается на блокбастеры-сериалы. Его последнее творение — фильм “Кочевник”, который полюбили не только в Казахстане и России. Эту историко-эпическую драму сразу же закупили серьезные европейские прокатчики. С судьбы этой картины мы и начали разговор.

Откуда прикочевал “Кочевник”

Фильм поражает глубиной проникновения в национальный мир кочевников Казахстана XVIII века. Огромный простор земли словно создан богом для несуетной жизни, для размышлений. И вдруг тишина взорвана бешеным стуком копыт налетевших вражеских полчищ. Визг стрел, человеческий ужас перед неизбежным. “Кочевник” захватывает. Не терпелось сказать об этом Рустаму. Через день он принял меня в своей студии “Ибрус”.

— Как вы отважились на этот шаг? Что вас, чистокровного азербайджанца, роднит с казахским народом?

— Азербайджанцы — одна из ветвей древних тюрков, кочевавших от Алтайских гор до европейской части земли.

К моему стыду, я не очень хорошо знал историю тюркских народов. И когда волей судьбы президент Назарбаев пригласил меня написать сценарий фильма о кочевниках-казахах и к тому же возглавить работу над ним, я не сразу на это решился. Но президент Казахстана был так убедителен, что я согласился.

— Некоторые считают, что в картине мало казахского быта.

— Да, об этом говорили некоторые историки. Можно было сделать этнографически более подробный фильм, но при этом увеличивался риск, что он понравится только внутри страны. Нас же просили сделать фильм о Казахстане, интересный зрителям всего мира.

Пригласили нескольких американских актеров и известного чешского режиссера Ивана Пассера, уже 25 лет живущего в Америке и имеющего голливудский опыт. А поскольку он друг Милоша Формана, я уговорил того стать исполнительным продюсером фильма. Художник-постановщик, югослав Крека Клякович, делал фильмы с Кустурицей и много снимал в Америке; операторы фильма снимали “Годзиллу” и “Патриота”. Художники по костюмам одевали героев “Гарри Поттера”. У нас заняты были 140 специалистов из 19 стран. Композитор, итальянец Карло Силиотто, был номинирован в Америке на “Золотой глобус”. Конечно, на картине работало и много казахов. Приятно было видеть, что казахские актеры ни в чем не уступали американским звездам. Даже сами казахи с трудом отличают, кто американец, а кто нет. У Марка Дакаскоса и Джейсона Скотта Ли лица вполне скуластые, да и Джей Эрнандес — тоже вполне казах.

— Казахам фильм понравился?

— Сразу после выхода на экраны на него ходили, как когда-то на “Чапаева”.

— Что было самым трудным во время съемок?

— Труднее всего — соединить органично Восток и Запад в работе съемочной группы. Мы снимали в горах. Пару раз шофер-казах вечером напивался, а утром приезжал на съемки на два часа позже, и вода на съемочной площадке подавалась с опозданием. Американцы в таких случаях устраивали забастовку.

— А где все жили?

— По-разному. В гостиницах, квартирах. Но когда мы снимали по 14 часов в сутки на выезде, то отдохнуть можно было в шатрах-юртах.

Еще одна трудность — климатическая. Надвигалась зима, наступили холода. И тут пришло письмо из Американской гильдии режиссеров с тревогой о здоровье американцев. Мне пришлось взывать к сознательности наших американских коллег: “Смотрите, как переносят трудности казахи, им тоже холодно и трудно, и получают они намного меньше за тот же труд. Но никто не отказывается работать”. Удалось убедить, пока не пришел запрет на работу из страховой компании.

— Иван Пассер доволен соединением снятой им половины фильма с материалом Сергея Бодрова?

— Очень! В силу объективных обстоятельств из-за годового перерыва в съемках мы должны были экономить деньги. И Пассер честно признался: “В этих обстоятельствах, когда мало денег, съемочная группа намного сокращена и количество съемочных дней убавлено на две недели, я не могу продолжать съемку”. Мы пригласили Сергея Бодрова. Отсмотрев материал, он уловил его тональность, особенности изобразительного ряда, тонкости актерской игры и доснял фильм в срок и очень качественно.

— Во что все это обошлось Назарбаеву?

— В 35 миллионов долларов. Однако пять из них мы сразу же отдали на модернизацию студии. Американцы считают, что в США такая картина обошлась бы миллионов в сто.

— Вы там такое настроили! Целый город, роскошные юрты, ханские покои… В главной роли девушки-воина снялась юная Аянат Есмагамбекова. В ней — и нежная грация, и детская непосредственность, и отвага.

— Она была школьницей, когда мы ее взяли. До этого сыграла в одной картине казахского режиссера. Я ее увидел и пригласил. Но казахи были недовольны моим выбором и долго не соглашались.

— Она хрупкая, а им хотелось увидеть крепкое тело?

— Им хотелось увидеть казахскую амазонку.

— Аянат хочет стать актрисой?

— К сожалению, девочка проявляет склонность к точным наукам. И избрала себе другую карьеру.

Брат Максуд


— Рустам, меня давно гложет огромное любопытство к вашей семье, в которой выросли два брата и оба стали писателями.

— Родители не проявляли склонности к литературе и искусству. Но в доме существовал культ книги. Сколько помню отца дома — он лежал на диване и что-то читал. Максуд начал писать очень рано, сочинял очень смешные спортивные рассказы, пробовал себя в фантастике. И все-таки закончил политехнический институт, а я — индустриальный. Максуд, поработав на стройке, поступил на Высшие сценарные курсы, в мастерскую знаменитого драматурга Виктора Сергеевича Розова. А когда я забросил защиту кандидатской и тоже поступил на курсы, мастером моим оказался Сергей Аполлинарьевич Герасимов.

— Повезло же братьям Ибрагимбековым!

— Это правда. Мы часто говорили друг другу: “Какое везение — занимаемся любимым делом, а нам еще деньги за это платят!”

— Родители успели увидеть ваш с Максудом успех?

— Когда мы с ним решили сменить профессии, они отнеслись к этому неодобрительно. Но через несколько лет изменили точку зрения. Хотя и опасались за нас, считая, что мы пишем слишком остро. Мы слышали от них много критического о советской власти. Но при этом они никогда не навязывали нам своих взглядов, и мы прошли нормальный путь: были пионерами и комсомольцами. Правда, в партию я не вступил. К счастью, обстоятельства не принуждали.

Женщины и сиамский кот

— Рустам, когда отправились в Москву в аспирантуру, вы уже были женаты?

— Женился зимой 1963-го. Увидел Шехрет на улице и, найдя общих знакомых, познакомился. Она мне очень понравилась. После двух лет близких отношений решили пожениться и уехали в аспирантуру в Москву. Я — в Академию наук, Шехрет — в МГУ.

— В Москве жили в общежитии?

— В Баку у нас не было жилья, я вступил там в кооператив, но ждать надо было 3—4 года. Вот мы и решили провести их в Москве. Это был один из лучших периодов жизни. Я поселился в МГУ, в женской зоне общежития.

Там тогда были странные нравы — мужьям было разрешено ночевать у жен два раза в неделю. Кто-то решил, что ночевать по средам и субботам для полноценной семейной жизни достаточно. В связи с этим часто устраивались облавы на нарушителей порядка. Но поскольку я через некоторое время начал вести семинар на биофаке, мне дали особый пропуск с правом прохода на женскую половину. Неженатым студентам и аспирантам проникнуть на женскую половину вообще было сложно. Но в конце мая — начале июня некоторых студенток почти одновременно отвезли в роддом. Несложный подсчет показывает: то, с чем активно боролась университетская администрация, происходило в первые же ночи учебного года, в начале сентября. Причем большая часть родивших не была замужем.

— Соседки не мешали влюбленным?

— В аспирантском общежитии на Ленинских горах каждые две комнаты имели общий туалет и умывальник. Рядом с нашей комнатой жила аспирантка Надя с сиамским котом. Днем это красивое животное вело себя хорошо, но по ночам сильно возбуждалось при виде голого человеческого тела. В связи с этим я держал в нашей комнате веник и с его помощью отбивался от кота. Стоило пойти в туалет — он бросался на мои голые ноги.

Вдруг однажды вечером мы услышали нечеловеческие крики из комнаты Нади. Оказывается, кот, которому она откуда-то принесла маленькую кошечку в надежде доставить ему удовольствие, настолько возбудился, что принялся рвать на части хозяйку. И тут я ему отомстил по полной — набросил на него одеяло и сел сверху.

Истекающая кровью Надя обозвала меня садистом и потребовала, чтобы я слез с ее любимого кота. Я вынужден был подчиниться. Позвонили в “скорую”. Первое, что сказал врач, войдя в комнату и оценив обстановку: “Что вы собираетесь сделать с котом? Подарите его мне”. Но Надя отказала ему и подарила бешеного зверя своему свекру. Лишь когда этот злодей исцарапал и свекра, семья решила с ним расстаться. И я понял, что самая сильная любовь на свете — любовь к кошкам. Сам же я люблю собак.

— У азербайджанцев очень крепкие семьи. Может, у вас какие-то особые флюиды носятся в небесах и окропляют счастьем?

— Не знаю, чем это объяснить. Но институт брака и семьи у нас очень сильный. Мы же полукочевники. У кочевников особое мышление. Мужчина — добытчик, охотник. Он не должен торчать дома. Его раздолье — поле, скот, охота. Он должен возвращаться домой с едой. А появляющуюся энергию и страсть сливают в женское лоно. Говорят, что на Востоке женщина — раба. Это бред сивой кобылы! У нас в доме хозяйка — жена. Если мужчина лезет в домашние дела, она ему не позволит. Даже если в доме всего две комнаты, то в одной живут хозяева, а другая — гостевая, куда никто не заходит. Там наготове постель с чистым бельем для гостя. Культ гостя у нас священен. И вот, крепко поужинав, глава семьи — в единственной постели со своей женой. И, естественно, каждый год по ребенку...

Все еще живу в Советском Союзе

— Рустам, так как же в итоге вы решили свою жилищную проблему?

— Долгие годы я жил квартирантом в разных местах Москвы. Но в Баку у меня была собственная кооперативная квартира с видом на море. Со временем удалось построить кооператив и здесь. Теперь живу на Патриарших прудах, из окна — отличный вид на пруды.

— Булгаковские персонажи ночами не беспокоят?

— Нет, сплю я крепко. Но днем, проходя мимо кафе “Маргарита”, вспоминаю историю с Берлиозом и стараюсь не попасть под машину, поскольку трамвай мимо прудов не ходит. Жители нашего района в длительной борьбе с властями отстояли пруды, не дав водрузить над ними примус Бегемота. И все живущие вокруг с удовольствием прогуливаются здесь. В последнее время я все чаще и чаще делаю это вместе со своим соседом, замечательным поэтом Игорем Шкляревским.

— Как вы перенесли развал СССР?

— Не знаю, чем это вызвано, вероятно, инерцией мышления, но я продолжаю жить в Советском Союзе. Может быть, это связано с моей деятельностью в Конфедерации союзов кинематографистов, задача которой — поддерживать связи кинематографистов Евразии. Наверно, хорошо, что страны добились независимости, если, конечно, смогут ей достойно распорядиться. Но, честно говоря, я не сторонник полной независимости друг от друга — если мы дружим с кем-то, то мы уже зависимы. Если увлечены кем-то, то зависимость от этого человека даже доставляет удовольствие.

Территория Российской империи — это своеобразный регион мира, в котором произошло поразительное: Восток и Запад слились, образовав континент, жители которого органично сочетают в себе качества европейцев и азиатов. Обидно будет это утратить со временем.

— Ваш сын Фуад тоже выбрал кино?

— Да, к моему удивлению. После окончания школы он не попал на факультет журналистики МГУ. А поскольку нуждался в наблюдении врачей, я отвез его в Лос-Анджелес к друзьям. Там он поступил в колледж, усовершенствовал свой английский и через два года оказался студентом киношколы Университета Южной Калифорнии. Поступил на сценарное отделение, а закончил постановочный факультет. И сразу же вернулся в Москву. Фуад — отец двоих детей. У него сложился круг друзей: почти все дети кинематографистов. Сейчас с одним из друзей он снимает фильм по их общему сценарию. Со мной сотрудничать не хочет, но я не теряю надежды.

Моей дочке Фатиме — 32 года. Она вышла замуж за русского парня — и уже мама трех сыновей. Ее дети — Ползиковы, а она сохранила отцовскую фамилию. Надеюсь кого-нибудь из внуков уговорить взять себе двойную фамилию: Ползиков-Ибрагимбеков. По-моему, красиво.

— Слышала, что вы начинаете работу над фильмом об Александре Невском. Чем объясняется любопытство к эпическому жанру у давнего приверженца психологической драмы?

— Александр Невский, великий полководец, заслуги которого признаны церковью, с моей точки зрения, сделал в свое время правильный выбор: он заключил мирный договор с монголами, не посягавшими на веру россиян, и дал отпор Западу, навязывающему России католицизм.

— У вас богатая биография, и уверена, вы еще напишете книгу о своей жизни. Какой девиз могли бы взять эпиграфом к воспоминаниям?

— Убежден: линия жизни каждого человека образует собой рисунок. И мне кажется важным, чтобы рисунок моей жизни был красивым.





Партнеры