Горящий “тур”

Велосипедист Владимир Гусев: “Все в шоке от того, что там происходило”

1 августа 2007 в 18:08, просмотров: 417

Велогонка “Тур де Франс” финишировала, а страсти по многодневке продолжают бушевать. Виноват ли попавшийся на гемотрансфузии казахстанец Александр Винокуров, которого прочили в победители? Порядочно ли поступили с датчанином Микаэлем Расмуссеном, которого прямо в желтой майке лидера попросили выйти вон с трассы? Справедливо ли, что американская команда “Дискавери” получила все и сразу?

Наш человек в “Дискавери”, команде 7-кратного победителя “Тур де Франс” Лэнса Армстронга и прославленного Вячеслава Екимова, — дебютант многодневки Владимир Гусев, трехкратный чемпион России. Утро после завершения изнурительной гонки, наверное, не самое лучшее время для интервью. Но на вопрос, может ли он говорить, гонщик тут же ответил: “С трудом, но попытаюсь”.

“Я знаю, как готовился Винокуров!”


— И сколько, Володя, надо отсыпаться после такого потрясения для организма?

— Наверное, неделю, не меньше, во всяком случае, мне сейчас так кажется.

— Только что закончившуюся велогонку назвали уже и “Тур де шок” и “Тур де фарс”. Вы что по этому поводу думаете?

— Да все немного в шоке. И морально очень тяжело было, потому что много было прессы и много вопросов по поводу допинга. Все без конца что-то спрашивают, а нам ехать надо. Как настраиваться на гонку и что-то пытаться объяснять? А по поводу шока — то, что там происходило, и не могло другую реакцию вызвать…

— Какой вопрос для вас сегодня стал самым неприятным?

— По поводу Саши Винокурова. Как только начинали про него спрашивать или комментировать что-то, я сразу замолкал. Потому что неохота на эту тему разговаривать. Я хорошо его знаю. И в этом году я с ним очень много тренировался. Я знаю, как он готовился к этой гонке. И опыта ему не занимать — он “Тур” заканчивал и в тройке, и пятым, в прошлом году выиграл “Вуэльту”. Знаете, я пережил в жизни несколько сильных стрессов и очень изменился после этого. Во многом стал смотреть на жизнь по-другому. И точно знаю: мы все должны друг другу помогать. И абсолютно не важно: звезда ты или нет, большая или нет, на “Туре” это происходит или нет.

— Обвинения Винокурова, разрыв команды “Астана” отношений с ним, снятие с гонки, да еще в желтой майке лидера Расмуссена, — как это оценивал пелотон? Все это справедливо? Или есть другие пути решения вопроса?

— Это несправедливо. Но от этого не уйдешь, потому что это произошло, и мы это не можем изменить. Так захотели организаторы тура.

— Это вы по поводу изгнания с “Большой петли” датчанина, а то, что Винокуров использовал метод переливания крови, — этого может не быть?

— У меня нет сейчас никаких объяснений, потому что мы все-таки были все немного заняты. Чтобы что-то объяснить, надо знать наверняка. И быть очень осторожным в словах. Вот, например, Боонен давал интервью, и тут же написали, что он всех гонщиков обвиняет, что все такие-сякие, а он ничего подобного вообще не говорил.

— Это вы точно знаете или так думаете? (Бельгиец Том Боонен второй год подряд выиграл майку лучшего спринтера гонки. — И.С.).

— Точно, я с ним лично разговаривал.

— А вот один ваш коллега, отбывший дисквалификацию за употребление допинга, сказал, что единственный способ очищения велоспорта — снять обет молчания с темы.

— Да, гонщики должны делать свое дело.

— Нет, вы не поняли, он сказал, что надо все рассказать открыто, и еще утверждает, что в велоспорте есть дедовщина — старики учат допинговать молодых. Считаете, что это тоже за него придумали?

— Может, и не говорил. Я не понимаю, что — не хватает самого скандала, надо еще накручивать? Это прямо как сумасшедшие зрители, которые перед нашим носом всякой дрянью типа шприцев и капельниц размахивали — они, видимо, уже сняли обет молчания.

— Перед началом “Тура” никто не примерял на испанца Контадора из вашей команды желтую майку победителя. Скорее рассчитывали на попадание в призеры другого члена “Дискавери” — американца Лефаймера. Для команды победа Контадора тоже стала неожиданностью?

— Я в “Туре” первый раз, и задачей моей было помочь команде, как раз ее лидеру Леви Лефаймеру, да самому опыта набраться. Американец уже несколько раз заканчивал “Тур” в десятке, так что его попадание в тройку было, можно сказать, запланировано. Он, как вы знаете, и стал третьим. А что касается Контадора, то выиграть “Большую петлю” в 24 года — здорово! Мы с ним однгодки, так что я отлично понимаю, что он сделал…

— Не только желтую, но и белую майку надел — как самый лучший молодой гонщик.

— Теперь попадет в историю. Мы ожидали, что он выступит хорошо, просто не афишировали особенно, что у нас два лидера. Не ожидали только одного — что Контадор поедет уж так быстро. Думали, что он закончит гонку в первой пятерке.

“У нас была вечеринка в лучшем ресторане Парижа…”

— Скажите, Володя, а как отмечаются такие победы? Вот прошел последний этап, как его называют — Дружбы, есть победители, все слезы пролиты, все травмы обработаны, и…

— У нас была затем своя вечеринка в лучшем, говорят, ресторане Парижа. Спонсоры поздравляли, Лэнс приезжал (7-кратный победитель “Тур де Франс” Лэнс Армстронг. — И.С.). Сначала ужинали, потом прошла презентация команды, а дальше — гуляли…

— А-а, так поэтому вы с трудом можете говорить, а я-то боялась вас разбудить, дожидалась хотя бы полудня.

— Я и не спал — только недавно домой пришел, сейчас в аэропорту сижу, лечу в Италию, домой.
“Это был такой взрыв сейчас, постоянно ведь так продолжаться не будет”

— Поварившись во всей этой каше, как думаете, сможет ли “Тур” восстановить репутацию? А то на ум приходит совсем мрачное — “петля наброшена, осталось выбить стул!”

— Я не склонен оценивать все так уж безнадежно. Я думаю, что это был такой взрыв сейчас. Может, кому-то он был нужен. Но постоянно ведь так продолжаться не будет. Все проходит. Я не предсказатель, не могу сказать, через какое время, но уверен, что пройдет.

— А на своей вечеринке победителей вы что решили? Наверняка ведь не только тосты за команду говорили?

— У нас команда относится к случившемуся без истерики, как говорят, параллельно. Даже когда ехали “Тур”, мы на эти темы не разговаривали. Старались не загружаться. Потому что если вникаешь в какую-то проблему, то мозги загружены не тем, чем надо, гонка идет побоку.

— Но трудно ведь отогнать от себя мысли, что любой может оказаться в ситуации — только что был лидером, а потом выгнали. Во всяком случае, так со стороны кажется…

— У нас самая лучшая команда в мире, мне трудно представить такую ситуацию. В “Дискавери” уважают гонщиков. Я в команде уже второй сезон и чувствую, как наращиваю силы. Так что, надеюсь, годам к 27, когда стабилизируется организм, когда не будет уже таких перепадов (один день едешь нормально, потом вдруг — провал), смогу занять в команде лидирующие позиции.

— Почему так получается, что у ярких лидеров очень сложные, если так можно сказать, медицинские судьбы? Легендарный Лэнс Армстронг боролся и победил рак, нынешний победитель многодневки, которого все уже назвали преемником легенды, три года назад был на волосок от смерти — из-за тромба перенес тяжелейшую операцию на головном мозге? Это совпадение или какая-то закономерность?

— Это не просто моя точка зрения, а наверное, результат того, что я пережил сам: эти люди не такие, как все. Сверху им дали вторую жизнь, значит, кто-то не хочет, чтобы они уходили, хочет, чтобы они продолжали биться. И они это знают. А дальше уже сами себя настраивают. Мой первый тренер Алексей Сиднев сломал позвоночник. Он семь месяцев лежал в больнице. Никто не верил, что он будет ходить, а он верил. И через боль эту адскую, через всеобщее неверие начал ходить. Это он меня закалил, его мужество.

“Те люди, которые считают спортсменов заочно виноватыми, просто ни черта не понимают…”

— Не могу не спросить, а что именно вы пережили сами?

— Перед европейским первенством в Италии в 2002 году я упал, сломал ногу, как сказали врачи, был в 40 секундах от смерти.

— Из-за сломанной ноги?

— Кусочек кости оторвался, и через эти самые секунды могла порваться артерия, затем — кровоизлияние. Хорошо, врачи быстро поняли что к чему, приняли меры. Во время операции потерял много крови. Потом была вторая операция. А через три месяца после нее выиграл в Италии гонку за Кубок мира. После падения я многое понял — например, как люблю спорт. А значит, и жизнь. После таких потрясений, я думаю, все оцениваешь по-другому. И боль по-другому переносишь, и проблемы иначе переживаешь. Становишься намного сильнее и физически, и морально.

— А как морально вынести то, что понятие “презумпция невиновности” к велоспорту теперь не относится? Вам наверняка придется не раз отвечать, чувствуете ли вы себя уже заочно виноватым?

— Без комментариев.

— Боитесь, что я вас пытаюсь на чем-то подловить?

— Да нет, не думайте, я не напрягаюсь. Люди должны понять, что человеку, который занимается профессиональным спортом, очень трудно тренироваться и морально готовиться к этим просто неимоверным нагрузкам. Даже зная, что “Тур де Франс” тяжелейшая гонка в мире, я не верил, что ее этапы напряженнее, чем когда едешь, например, по брусчатке семь часов. Теперь я понял, что такое “Тур де Франс”. И могу точно сказать, что другие гонки — это ничто. Весь спорт тяжел. И везде ты должен себя преподнести не только физически и на сто процентов выложиться, но и морально тоже. Половина успеха — в моральной подготовке. В свою победу ты должен верить. А все мы — люди, и выбить нас из нормального состояния можно, как и обычных людей, несмотря на всю нашу многокилометровую подготовку. Нам мышцы даже проще натренировать: я вот не так давно выиграл самый тяжелый этап на туре Швейцарии — 4 тысячи метров перепад высот и три горы, каждая по 25 км. Специально работал три года, приучал организм к нагрузкам — а иногда тренировки у меня бывают даже жестче, чем горные этапы на многодневках. Люди, которые считают нас заочно виноватыми, ни черта не понимают.

— Насколько простираются ваши спортивные амбиции? Вот позади уже и первый “Тур де Франс”, приобретенный опыт увеличивает их или, наоборот, остужает пыл?

— Амбиции у меня большие — и на “Тур”, и на чемпионаты, и на Олимпийские игры. И амбиции, я думаю, с опытом приобретаются еще большие. Потому что, конечно, ты, например, не приедешь первый раз на “Тур” и не скажешь: вот, я сейчас его выиграю! Для того чтобы просто даже это сказать — нужен опыт. Нужно посмотреть, как и что, сконцентрировать мысли. И еще — для всего есть свое время. Мне буквально вдолбили легендарные Микеле Бартоли и Иван Бассо, что все приходит со временем и через труд. И я знаю, что всегда должен выкладываться до конца, нет никакой разницы, какая гонка идет. Я должен настроиться на сто процентов.

— В “Туре” вы сделали все, что могли?

— По ощущениям — да. Сейчас буду восстанавливаться. Неделю я, конечно, не просплю, потому что — фанат своего спорта.

— То есть хотите сказать, что уже завтра прямо сядете и вновь поедете?

— Нет, я прямо сегодня сяду. Вот перелечу в Италию только.

— И как это будет выглядеть после трех недель измывательств над организмом?

— Много не поеду — так, чуть-чуть...

— А это сколько в вашем представлении после 200-километровых этапов “Тура”?

— Часик, пару часиков. Проеду до бара, попью кофе с друзьями.

— Они уже в баре?

— Друзья — мои фанаты, тоже будут на велосипедах. Переживали за меня. С ними и поеду, с ними и в бар заедем.

— И что они спросят в первую очередь, как думаете?

— Понравился “Тур де Франс” или нет?

— Что ответите в двух словах?

— Очень понравился!



Партнеры