Превращение из Нальчика в девочку

Мусульманин с Кавказа в Москве стал мусульманкой

5 сентября 2007 в 16:45, просмотров: 10005

С самого рождения он был вынужден бороться за собственную жизнь.

Сначала он вступил в конфликт с природой. Потом началась борьба с вековыми традициями, родным народом, религией.


Он вышел из жестокой битвы победителем. Но какой ценой досталась ему эта победа?


Как сложилась судьба транссексуала, воспитанного в мусульманской семье, — читайте в материале специального корреспондента “МК”.

Эта история об одном юноше.

Юноше, который хотел быть счастливым.


Его мечта исполнилась. Но для этого ему пришлось стать женщиной, тем самым бросив вызов всему мусульманскому миру…

Транссексуал-мусульманин — это определение звучит шокирующе. Большинство из таких людей, узнав о несправедливой ошибке природы, допущенной по отношению к ним, кончают жизнь самоубийством.


У нашей истории другой конец.

Скорее всего счастливый.

Если, конечно, в этом случае уместно говорить о счастье…

Наш встреча с Эрикой срывалась несколько раз.

Договорились. Обозначили время. В назначенный час: “Абонент временно недоступен…”.

Весь следующий вечер я так же бесполезно провела на лавке около ее подъезда.

“У нее надломлена психика, — оправдывал поведение своей подопечной продюсер Александр Валов. — Возможно, Эрику кто-то обидел, и она не желает ни с кем общаться. Это нормальное явление. Например, она может позвонить среди ночи и, захлебываясь слезами, часами засорять мой мозг своими непонятными проблемами”.

Минула неделя…

Я уже отчаялась было встретиться с героем запланированной публикации, как на мой сотовый пришла короткая эсэмэска: “Приезжай. Жду. Эрика”.

Панельная многоэтажка в районе проспекта Мира.

Поднимаюсь на девятый этаж.

У лифта меня встречает девушка. Прическа в сотню мелких косичек, велюровый спортивный костюм цвета сирени, мягкие домашние тапочки, на груди — массивный золотой кулон.

— Наконец-то мы познакомились, — как ни в чем не бывало щебечет Эрика. — В прошлый раз… я посеяла телефон, — неумело врет собеседница.

Только спустя час…

— Знаешь, на самом деле я просто затусовалась в новой компании и забыла про нашу встречу… — невинно хлопнула пушистыми ресницами девушка.

“Она самая настоящая женщина!” — промелькнуло тогда в моей голове. Необязательная, кокетливая, жеманная, наивная…

Стоп! Но ведь в прошлом она все-таки была мужчиной!

То ли девочка, то ли виденье

Десять лет назад провинциальный Нальчик вздрогнул. Это случилось в тот день, когда 13-летний юноша из уважаемой в городе семьи натянул на себя откровенное мини и прозрачный топ, неумело навел вызывающий макияж и вышел на центральную площадь…

— Не позорь семью! — неслось из соседних дворов. — Мать в могилу раньше времени сведешь! Тебя проклянет отец!

Но молодой человек даже ухом не повел. Тогда он сознательно бросил вызов всему мусульманскому обществу и решил жить по своим законам.

— У нашего народа совершенно особенный менталитет. Кабардинцы настолько дорожат общественным мнением, что мне стало невыносимо существовать в той среде, — тянется за сигаретой собеседница. — Но тем не менее даже в Нальчике я не пряталась, ни от кого не скрывала своей сущности. Более того, на каждом углу кричала, что природа создала меня женщиной, только почему-то допустила путаницу в отношении моего тела.

По паспорту Эрика до сих пор остается Тахиром, что означает “чистый”. Ее отец, бывший военный, мечтал воспитать из единственного сына моряка-подводника, поэтому и назвал первенца в честь близкого друга, трагически погибшего во время флотских учений.

— Уже в детском садике я осознавала себя девочкой и никак не могла понять, почему меня ведут играть к мальчикам, — закусывает губу Эрика. — Родители страшно ругались, когда ловили меня с бантом на голове или в сестринском платье. Я возмущалась: почему нельзя, если я девочка?

В школе Тахиру не удалось избежать насмешек со стороны одноклассников. Его неестественное кокетливое поведение, странная походка вызывали бурю эмоций у школяров. Одни крутили пальцем у виска, другие откровенно издевались. Но вот поднять руку на девочку-мальчика никто не решался.

“Что взять с бабы…” — махали рукой мальчишки.

— В старших классах я начала красить губы, подводить веки, — вспоминает Эрика. — После того как мама обнаружила у меня кучу фотографий в женском обличье, за мое воспитание взялся отец. Первым делом он устроил меня на стройку помощником прораба. На работу я приходила в коротеньких шортах, розовой маечке на бретельках, на ногах были туфли на массивной платформе. В таком наряде я бегала по стройке и всех смешила.

Старое поколение, к коим относились родители Тахира, на тот момент не подозревали о таком явлении, как транссексуализм. Думали, у сына — подростковая блажь! Пройдет!

А их мальчик уже давно нашел в медицинской энциклопедии ответ на мучивший его вопрос: кто же он на самом деле. Но разве взрослых переубедишь?

— Однажды мама наткнулась на мой дневник. Она была в шоке. Там были описаны мои переживания по поводу первой любви. Нет, предметом моих страданий была не девочка. Фу-у-у! Девочки мне никогда не нравились, — гримасничает собеседница. — Тому молодому человеку было 25 лет, мне — четырнадцать. Когда я призналась ему в своих чувствах, он ничуть не удивился. “Я понимал, что ты мальчик, но в тебе настолько развито женское начало…” — повторял он. Это был короткий роман. Мы встречались всего несколько месяцев.

По окончании школы Тахиру пришла повестка в военкомат. В полном женском “обмундировании” юноша предстал перед военкомом.

— Вы хотите, чтобы я в армии умерла? — с порога закапризничал молодой человек. — Вы мне смерти желаете? Тогда пойду…

Родителям ничего не оставалось делать, как смириться с решением сына и самым банальным образом “отмазать” ребенка от воинской службы.

— Некоторое время я провела в больнице. Врачи нарисовали мне липовую справку, и вопрос с армией отпал. Ну какая в моем случае служба? У меня аж мурашки по коже бегут от одной только мысли об этом. Вдруг я там ноготь сломаю, что я буду делать? Лучше сразу покончить с собой. Кстати, посмотри, — Эрика демонстрирует чуть заметный шрам на запястье. — Такой узор украшает руки всех транссексуалок.

Первый раз о суициде Эрика задумалась еще в Нальчике. После очередной ссоры с матерью она заперлась в комнате и рубанула острым лезвием по венам.

— Несмотря на то что меня окружали сотни любящих людей, я чувствовала себя страшно одинокой, — заламывает длинные пальцы собеседница. — Я не понимала, почему я такая, за что Бог покарал меня. Я не знала, кто я. Мне даже не с кем было поделиться своим горем. Я ненавидела свое тело. Представь, если бы ты родилась женщиной, но в мужском обличье… Да ты бы стену стала грызть, лишь бы избавиться от этого образа.

Не зря говорят: понять транссексуала можно, только прожив его жизнь. Сочувствие и понимание Эрика обрела, оказавшись в кругу таких же, как она. Но для этого ей пришлось проститься с отчим домом.

Эрика знала, что в советское время ее заболевание пытались лечить. Пациента, страдающего подобной манией, чаще всего причисляли к умалишенным. Разум пытались вернуть с помощью лошадиной дозы мужских гормонов. Как правило, лечение не давало результатов. Большинство трансов кончали жизнь самоубийством.

Когда Тахир показал родителям скудные вырезки из специализированных журналов о проблеме транссексуалов, у его матери прихватило сердце.

— Мне повезло, что родители не отказались от меня, как произошло с моими подругами из Нальчика, которые тоже сделали себе операции, — говорит Эрика. — Единственное, когда я теперь приезжаю в Кабардино-Балкарию, отец хмурится: “Одевайся хотя бы скромно, ты не в Москве”. Конечно, нашлись и такие, кто перестал общаться с нашей семьей. Бог им судья...

Гончая порода

То, что Москва слезам не верит, Эрика испытала на собственной шкуре, когда в 19 лет перебралась из родного города в столицу.

Шел 2000 год.

— О своем отъезде я не предупредила родителей. Просто продала мобильный телефон и на вырученные деньги купила железнодорожный билет до Москвы, — вспоминает Эрика. — Ради своей цели я готова была жертвовать всем. Узнав о моем побеге, родители прекратили со мной всякое общение. Но со временем отношения нормализовались…

Первое время Эрика делила комнату в коммунальной квартире со своей подругой по несчастью из того же Нальчика. За копейки они выступали в подпольных ночных клубах в женских костюмах.

— Это были нелегкие времена, — вздыхает собеседница. — Нас принимали за извращенцев, за больных людей. Но, поверьте, моя психика абсолютно здоровая. За семь лет, проведенных в Москве, я прошла такой путь, что нормальный человек давно сошел бы с ума...

Вторым пристанищем Эрики стал элитный салон по оказанию интимуслуг. В начале нынешнего века это заведение пользовалось бешеной популярностью среди банкиров, политиков, актеров…

— Я благодарна хозяйке того борделя, которая обеспечила меня высокооплачиваемой работой на целых пять лет. Ведь мне необходимо было собрать приличную сумму на операцию. Спрашиваешь, было ли страшно? Ничуть! Проститутки часто рассказывают какие-то жуткие истории из своей практики. Меня это участь миновала.

Среди моих клиентов не было быдла. Некоторые мои знакомые считают, что я пошла по легкому пути. Но такой путь выбирает большинство “наших”. Ведь с такой внешностью и мужскими документами нас не принимают на приличную работу. Редкому транссексуалу удается реализоваться в нормальной профессии. Как правило, они работают в мужском обличье и получают копейки. И только к пятидесяти годам могут накопить достаточную сумму на операцию. Я же изменила себя в 24 года.

В отличие от женщин легкого поведения Эрика легко и безболезненно повествует о своем прошлом.

— В борделе я зарабатывала сумасшедшие деньги, — лицо растягивается в улыбке. — В то время как нормальным девочкам платили 1500—2000 рублей за час, такса транссексуалов не опускалась ниже 200 долларов. Девчонки завидовали мне. Ведь я одевалась в дорогих магазинах, за мной приезжали на шикарных иномарках, мои ухажеры не шли ни в какое сравнение с их клиентами. Так что между натуралками и трансами кипела война. Но, надо признаться, в отличие от них я вкалывала по-стахановски! Обычная женщина не выдержала бы такого графика. Мой личный рекорд — 17 клиентов за день. Той ночью я буквально валилась с ног. Но зато на следующий день купила себе лисью шубу за 2 тысячи евро.

Все это время Эрика принимала сильнейшие гормональные препараты. Благодаря воздействию лекарств ее сексуальная активность росла с каждым днем.

— Через полгода на моем лице исчезли волосы, округлились формы. Из угловатого подростка я превратилась в точеную девицу, — хвастается собеседница. — От природы у меня тонкая кость, поэтому я совсем не поправилась. У меня гончая порода. При росте 174 см я вешу всего 48 кг. А какой у меня был праздник, когда наконец-то выросла своя грудь! Причем поначалу бюст невыносимо болел, до него невозможно было дотронуться. Но я все равно была счастлива! Господи, спасибо тебе!

…Первую пластическую операцию Эрика перенесла в октябре 2005 года. Удалила “кавказскую” горбинку на носу. А в марте прошлого года увеличила грудь до третьего размера.

— Я получила разрешение на последнюю операцию через месяц. Тогда как у большинства трансов на это уходит год, — объясняет Эрика. — Врачи поставили мне диагноз — ядерный тип, то есть “чистый”, настоящий транссексуал. И вот полгода назад я наконец-то избавилась от мужского полового органа. Более того, хирургу даже удалось сохранить мне оргазм! Из больницы я вышла на двенадцатый день после операции. На радостях тут же нацепила высокие шпильки, прозрачное платье и всю ночь зажигала в клубе.

Сегодня ни один мужчина не отличит Эрику от обычной женщины. Длинные ноги, высокая грудь безупречной формы, осиная талия. Даже без единого намека на макияж она выглядит сногсшибательно. Глаза с поволокой, надутые губы, острые скулы. Про таких говорят: “сошедшая с обложки”.

Вот только низкий голос с легкой хрипотцой…

— Девочки, кофейку не хотите? — в комнату заглядывает пышная дама с такими же африканскими косичками на голове, как у моей собеседницы.

— Познакомься, это Зарина, — представляет подругу Эрика. — Мы втроем — еще одна землячка ушла в магазин — снимаем эту “двушку”. Представляешь, столько лет прожили в одном городе, а познакомились только в Москве. В отличие от меня у девчонок сложилась непростая ситуация. Их родители даже не подозревают о диагнозе своих детей. Приезжая в Нальчик, девочки состригают волосы, надевают мужскую одежду. В общем, играют роль натуралов. Хотя обе уже много лет пьют гормоны, но на операцию пока не решились. Вот таких называют третьим полом. Кентаврами. Ни женщины, ни мужчины. А ведь их время может уйти. Это сегодня они молодые, красивые. Экзотика! А что будет через 30 лет?

Неженская сила

В комнате Эрики — идеальная чистота. Почти всю и без того скромную площадь занимает огромная двуспальная кровать. На журнальном столике — музыкальный центр. На шкафу — плюшевые игрушки.
Листаем фотоальбом.

— Вот мой Алексей, — на карточке изображен высокий блондин атлетического телосложения. — Мы прожили вместе около двух лет. Ради него я оставила работу в борделе. Он же бросил жену и ребенка. Мы познакомились по Интернету. Год общались в Сети. А потом он заявился ко мне в салон. Как клиент. Я стала действовать по отработанной схеме: душ, кофе, чай — и вперед. Но он отказался от секса. Мы просто болтали. Разве я могла упустить такого мужчину?

Алексей был старше своей возлюбленной на десять лет. В период их романтических отношений Эрика еще не успела стать полноценной женщиной. До последней, самой главной операции ей оставалось чуть меньше года.

— Конечно, мы планировали расписаться, сыграть свадьбу. Все ждали, когда я получу паспорт. Не дождались, — вздыхает собеседница. — У нас обоих оказался очень тяжелый характер, чтобы оставаться вместе. Ревность нас просто сжирала. Постоянные драки, скандалы вымотали нас. Когда мы очередной раз поссорились, я собрала вещи и ушла. Мы до сих пор иногда встречаемся, занимаемся любовью, но о совместном проживании не помышляем.

Сейчас Эрика снова пребывает в состоянии влюбленности. Но от семейного спокойствия бежит как от огня.

— Дайте мне вволю насладиться своей красотой! — смеется она. — Я же столько лет ждала этого перевоплощения! Обожаю гулять по улицам и ловить восторженные взгляды мужиков. К тому же сейчас в моей жизни хватает молодых людей, которые балуют меня дорогими игрушками. Дарят золотые украшения с бриллиантами — другие камни я не признаю, шубы из натурального меха. В будущем я, как любая нормальная женщина, мечтаю о верном муже, детях. Надеюсь, к тому времени я утихну, растворюсь в толпе. Найду суррогатную мать, которая родит мне троих ребятишек. Двух девочек и мальчика. Парня буду воспитывать настоящим мужчиной. Если вдруг он родится с такими же проблемами, как у меня, я не стану переживать. Раз природа ошибается, значит, так и должно быть. Но я не позволю ему мучиться. Отдам все деньги на его операцию, чтобы он не пытался покончить с собой. А еще я обязательно расскажу детям о своей жизни. Хочется быть честной до конца. Ведь ни от одного мужчины я еще не скрыла своего прошлого. Хотя некоторых из них мои откровения, мягко говоря, шокировали.

Двадцать пять лет потребовалось Эрике, чтобы стать женщиной. В конце этой недели она летит в Нальчик за новым паспортом. Теперь на ее половой принадлежности будет поставлена жирная точка.

— В аэропорту повяжу косынку, надену скромное платье, чтобы в очередной раз не травмировать предков, — улыбается Эрика. — Это раньше в Нальчике я спокойно голосовала на трассе с оголенными плечами. Дура была. Однажды меня чуть не изнасиловали. Еле отбилась. Пожалуй, единственное, что во мне сохранилось мужского, — это сила. Например, если меня задевают, я, не раздумывая, набрасываюсь на обидчика с кулаками. Сколько женщин я перебила на своем веку! Ненавижу, когда за спиной шушукаются. Таких людей надо ставить на место. Вообще, с обычными девушками у меня и в мирной жизни не складываются отношения. Мыслят они как-то примитивно. С ними скучно, неинтересно. А еще они слишком завистливы. Кстати, будучи мальчиком, я никогда не дралась. Я была нежным, хрупким, ранимым… Зато сейчас моя истинная натура вылезла наружу.

— Эрика, когда выйдет этот материал, возможно, ты будешь уже в Нальчике. Как к твоим откровениям отнесутся родители? Я имею в виду твой рассказ о работе в интимсалоне.

— Родители никогда не интересовались, откуда у меня деньги. И я боюсь этого вопроса. Ну если спросят про статью, отмажусь. Совру, что все это неправда, журналисты сами придумали. Я ни за что не смогу признаться близким людям, что ради своего спасения мне пришлось выйти на панель. Ведь по образованию я парикмахер. Но по профессии не работала ни дня. Сейчас танцую в шоу-балете. Вообще, мне хочется сменить круг общения.

Знаешь, как надоело это б…ство. Каждый новый знакомый так и норовит затащить меня в постель. Говорят, из меня сексуальная энергетика так и прет. Вот мы часто с подружками думаем: “Как хочется поработать в обычном офисе. Чтобы уходить из дома в восемь утра, возвращаться в шесть вечера. Один выходной в неделю…”. Хотя потом понимаем: долго мы так не протянем…

— Только не подумайте, что если я поменяла пол, то отказалась от веры, — сказала на прощание Эрика. — Я по-прежнему мусульманка. И не собираюсь рвать со своим прошлым. Моя родина — Нальчик, мой народ — кабардинцы. И я ни за что не отрекусь от своих корней.

СПРАВКА "МК"

“ТРАНССЕКСУАЛИЗМ — несоответствие полового самосознания человека его генетическому и гонадному полу. Каждый пятитысячный ребенок в мире рождается с диагнозом транссексуализм. Диагноз официально включен в “Международную классификацию болезней, травм и причин смерти”. В СССР данное заболевание практически не изучалось и в профессиональной литературе представлено не было. Попытки толкования патогенеза транссексуализма с позиций чисто психиатрических в настоящее время окончательно оставлены”.

“Транссексуализм может быть излечен только путем смены пола. Операция способна привести внутренний мир пациента в гармонию с его телом. Перед хирургическим вмешательством транссексуал должен пройти специальную комиссию, состоящую из психологов, сексологов и психиатров”.

Комментарий специалиста:

— В последнее время ежегодно на территории России к смене пола прибегает порядка 7—8 процентов мусульман из общего числа транссексуалов. Это порядка 35—40 человек в год, — рассказывает руководитель Фонда по правам транссексуалов в России Яэль Крой. — Как правило, близкие отказываются от таких родственников. Но эта трагедия касается не только мусульман. В нашей стране не понимают, что транссексуализм — это не прихоть, не сумасшествие. Это диагноз! Практически все транссексуалы перебираются в Москву. К сожалению, большинство из них не могут найти здесь работу и вынуждены зарабатывать на хлеб проституцией. Многие погибают от ВИЧ-инфекции, от передозировки наркотиков. Но если транссексуалы придерживаются здорового образа жизни, то они живут гораздо дольше нормальных людей. Дело в том, что к старости у человека снижается гормональный баланс, что ведет к различным смертельным заболеваниям. Транссексуалы же всю жизнь принимают гормональные препараты, чем значительно продлевают свой век.

Транссексуалы, рожденные в Советском Союзе, начали менять паспорта еще в 1973 году. А до этого времени людей с подобным диагнозом относили к категории шизофреников и помещали в психбольницы. Сейчас ежегодно по всей России в среднем 450 человек меняют метрику.




Партнеры