Одаренность: подарок судьбы или испытание?

6 сентября 2007 в 16:16, просмотров: 312

Около двадцати пяти лет назад американец по имени Роберт Грэхем начал атаковать известных ученых с просьбой отдать самое сокровенное — сперматозоиды. Он убеждал высоколобых в том, что их биологический материал — единственное средство спасения человечества от деградации, поскольку мир заполоняют потомки безудержно плодящихся маргиналов. Вскоре он открыл банк спермы, в который тут же ринулись женщины, мечтающие родить гениев.

На призыв поделиться генами одаренности откликнулись даже три нобелевских лауреата. Увы, их племенные качества оставляли желать лучшего: не было зафиксировано ни одного случая оплодотворения.

В 99-м банк спермы закрылся. Великий эксперимент приказал долго жить. Но недавно другой американец, Дэвид Плотц, решил проследить за судьбами отпрысков из волшебной пробирки. Ему удалось найти около 30 потомков великих людей. Большинство из них вполне состоялись в жизни. Матери этих детей все как на подбор честолюбивые образованные женщины, мечтавшие произвести на свет нового Эйнштейна, Касабланку или Форда. И они не жалели ни времени, ни сил, ни денег на то, чтобы дать своим драгоценным чадам хороший старт.

Так чему эти отпрыски обязаны своими успехами — генетическому материалу или воспитанию? На вопросы “МК” отвечает Виктория Соломоновна Юркевич, заведующая лабораторией психологии одаренных детей Московского городского психолого-педагогического университета.

— Слово “вундеркинд” мужского рода. Среди них больше мальчиков?

— Мальчики действительно преобладают. Вероятно, они больше мутируют. Все-таки особая одаренность — это сцепление генов, генетический подарок. Замечено также, что у пожилых отцов чаще, чем у молодых, рождаются очень одаренные дети.

— В чем главная ошибка родителей вундеркиндов?

— Понятие “одаренность” многозначное. Есть вариант высокой нормы, когда обычные от природы дети благодаря обстановке, в которой благоприятно развиваются хорошие задатки, проявляют высокие способности, с интересом учатся, увлеченно работают в сложной профессии, составляя гордость родителей. А вундеркинды — это особо одаренные дети, с ускоренным темпом развития. Вероятность жизненных неудач у них выше, чем у детей высокой нормы.

В семье, где растет вундеркинд, все подчинено тому, чтобы он чего-то достиг. Сегодняшний успех становится смыслом жизни, неудача превращается в трагедию. Когда ребенок восхищает, не у всех родителей хватает ума быть требовательными. Зачем убирать игрушки, если в это время можно книжку почитать или подумать? Зачем аккуратно делать домашние задания, когда он и так умнее всех? Воспитание требует душевного ума. Родители часто не понимают, что это движение по лезвию бритвы, по проволоке. Переложишь любви — ребенок вырастет беспомощным, не адаптируется в жизни, недоложишь — станет неуверенным в себе человеком. Жизнь не любит крайностей.

У большинства родителей особо одаренных детей одна беда: они начинают с ребенком жить одной жизнью, не мыслят без него своего существования. В психологии это называется симбиоз.

— Чем опасно такое слияние?

— До 8—10 лет это нормальная ситуация. Потом ребенок отходит от матери, и она должна постепенно его отпускать. Но эти матери не отпускают. Самая страстная и прочная влюбленность в мире — это влюбленность матери в своего ребенка, особенно если это сын. В большинстве случаев такой симбиоз не дает детям стать самостоятельными, они часто бывают инфантильными, мало дружат со сверстниками. Если у обычного ребенка общение стоит на первом месте, то у вундеркинда — на втором и даже на третьем месте. Его главная потребность — познание, он по-другому устроен.

— Казалось бы, родители лучше самого ребенка знают, к чему у него наибольшая склонность. Но порой они превозносят то, чего нет, и наоборот.

— Родители так радуются безграничной широте интересов ребенка, так гордятся, что ему все интересно! В результате многие с трудом выбирают профессию. Как ни странно, иногда эти дети вырастают недостаточно творческими людьми. Слишком рано родители настроили их на усвоение знаний, которые они качали, как нефть.

А творчество заключается вовсе не в том, чтобы усвоить созданное человечеством. Это умение создать что-то новое. Если дети недоиграли, недорисовали, недосочиняли — их воображение и фантазия слишком рано схлопнулись, закрылись для зрелого творчества, в том числе и научного. И еще. Они так привыкли жить интересно, что любая обязательная работа, всякая неудача для них мучительна из-за отсутствия опыта преодоления себя. Порой это выливается в невроз потери смысла жизни.

— Большинство вундеркиндов во взрослой жизни себя никак не проявляют. Превращение в обычного человека не всегда проходит безболезненно.

— Расскажу одну историю. Жила-была девочка, которая в год начала говорить, в три уже свободно читала, а в четыре умно рассуждала о жизни. В 15 лет она приехала в Москву поступать в мединститут, чтобы изобрести средство от рака. Но оказалось, что практическая медицина — это кропотливая работа, требующая терпения, внимания к людям, и тогда девушка пошла в науку. Ее выступлений боялись на ученом совете, в каждом споре она пыталась показать, что она умнее всех. Непрерывное самоутверждение — отрыжка детства. Но своих собственных творческих результатов так и не появилось. Личная жизнь тоже не сложилась. Сейчас ее главное занятие — преодолевать постоянную депрессию, бороться с ощущением бессмысленно прожитой жизни.

Есть такое понятие, как синдром бывшего вундеркинда. Когда судьба много обещала, но ничего не дала. Человек испытывает чувство, будто его обманули. Это грустные истории. Среди гениев масса вундеркиндов, но среди вундеркиндов мало гениев.



Партнеры