Мирей Матье: “Я вставала в три ночи и ехала работать на фабрику”

Интервью французской звезды журналисту “МК” заставило расплакаться ее маму — Марсель

25 сентября 2007 в 18:11, просмотров: 442

Она не меняется. Знаменитое каре, черные глубокие глаза, белозубая улыбка. Только теперь она просит снимать ее при самом ярком свете и желательно не слишком крупно. Ее все так же любит публика, и особенно политики, а она поет песни своей соотечественницы Пиаф и наши “Подмосковные вечера”. Мирей Матье приехала в Москву на несколько дней вместе с мамой Марсель и сестрой Матит, чтобы выступить в гала-концерте, посвященном 70-летию со дня рождения Анатолия Собчака. О том, почему она согласилась петь именно в этот вечер на этом концерте, почему она не меняет свою прическу вот уже больше 40 лет и почему ей совсем не страшно стареть, мадемуазель Матье рассказала корреспонденту “МК”.

— Вас любят политики, а вы их?

— Я совершенно аполитична. Я не увлекаюсь политикой, не занимаюсь ею.

— Г-жа Матье, насколько я понимаю, вы не были лично знакомы с Анатолием Собчаком…

— Нет, но я много слышала о нем хорошего. Я знаю, что он был человеком с большим сердцем, многое сделал для демократии в России, вернул Ленинграду старое название Санкт-Петербург. И еще меня очень тронуло это название концерта — “Память сердца”.

— У вас тринадцать братьев и сестер, трудное было детство?

— Я иногда вспоминаю, как мы тяжело жили. Помню, когда мне было 13, мы с моей сестрой Матит (сестра и мама во время всех интервью не отходили от Мирей ни на шаг) устроились работать на фабрику, где клеили конверты. Утренняя смена начиналась в пять утра. Мы просыпались в три, садились на велосипеды и в темноте ехали на фабрику. Вот это были тяжелые времена. Но мы люди веселые и помним только хорошие.

В этот момент мама и сестра Мирей Матье прослезились от нахлынувших воспоминаний. Мирей улыбнулась и строго погрозила пальцем: “Вы чего расплакались? Перестаньте”.

— О чем вы подумали, проснувшись сегодня утром?

— О том, как прекрасно жить. О том, какое прекрасное утро. О том, сколько мне предстоит работать сегодня.

— Чувствуете себя звездой, легендарной певицей?

— Никогда. Я отношусь к себе очень требовательно. И никогда не думаю: ах, какая я звезда. Вот, например, я пою на другом, не родном мне языке, на русском “Очи черные” или “Подмосковные вечера” и всегда понимаю, о чем я пою. А не просто произношу слова. Моя жизнь, знаете ли, состоит из работы. Конечно, у меня есть семья, большая дружная семья. Но семья и работа всю мою жизнь идут рука об руку.

— В вашей большой семье наверняка есть какие-то исконно ваши традиции, традиции семьи Матье, расскажите о них…

— Каждое Рождество мы все — нас сейчас около 40 человек — собираемся в родительском доме на юге Франции. Наряжаем елку и обязательно строим ясли. Все как положено — младенец Иисус в центре. Фигурки библейского сюжета сделал своими руками мой отец. Мы их все сохранили.

— В 20 лет тебе кажется, что в 40 ты уже будешь старухой. Когда тебе 40, ты думаешь, что была не права — жизнь только начинается… Как вы относитесь к возрасту, не страшно стареть?

— Не страшно. Потому что не нужно об этом думать. Когда я рядом с мамой, мне кажется, что мне 15, потому что я — ее ребенок. Мне кажется, что те, кто думает, как бы подольше остаться молодыми, как выглядеть моложе, просто зацикливаются на этом. Мысль о возрасте становится наваждением и негативно отражается на общем состоянии. Был один французский шансонье. Ему было 80, но когда он выходил на сцену — ему нельзя было дать больше 60, потому что он думал, что он молодой и был таким.

— Звучит как совет…

— Я не позволю никому давать советы себе и сама не стану.

— Сейчас очень популярны телевизионные телешоу, в которых за несколько месяцев из простых ребят делают звезд. Вы как к этому относитесь?

— Я начинала в другое время. Я училась от выступления к выступлению. Сегодняшнее поколение не имеет или не хочет уделять этому время. Они выходят и сразу поют по два часа, делают себе рекламу…

— Может быть, все-таки кто-то из молодых вам нравится?

— Во Франции очень популярен певец Мика, в России знают о нем?

— Возможно, в некоторых кругах… Вообще, на сцене, и особенно за сценой, все-таки необходимо быть жесткой, а вы все время улыбаетесь. Только на людях?

— Я вообще интроверт по сути своей. Чувство тревоги, в том числе и беспричинное, мне свойственно.

— Вас, наверное, спрашивали об этом миллионы раз — почему вы за 40 лет сценической деятельности ни разу не поменяли свой внешний облик?

— Моя прическа всегда в моде. Посмотрите, во всех журналах, на всех манекенах — именно такие прически. А вообще — я это не специально — мне просто так нравится, я так привыкла.



Партнеры