Альма-матер убила своих детей

В вузе знали, что нарушают правила пожарной безопасности, но ничего не сделали

3 октября 2007 в 19:23, просмотров: 667

Уже на этой неделе следствие может определить круг лиц, которым рано или поздно придется на скамье подсудимых ответить за вторничную трагедию на юго-востоке Москвы. Пожар в Московском институте государственного и корпоративного управления, по последним данным, унес жизни 9 человек. Репортеры “МК”, расследуя это ЧП, выяснили, что:

— о пожаре студентов оповестил взрыв компьютера;

— в огненном кошмаре люди гибли целыми семьями;

— руководство опоздало с ремонтом на месяц;

— вокруг здания разгорался имущественный спор.

Кто задраил люки?

“Спасение угорающих — дело рук самих угорающих” — такой жуткий вывод сделали все, кто присутствовал на пожаре в здании института на 1-й улице Машиностроения во вторник днем. Несчастным студентам, оказавшимся в огненной ловушке, помогали сообща. Ребят спасали всем миром — все, кроме тех, кто обязан это делать по долгу службы.

36-летний Евгений, приехавший в Москву из Кишинева полгода назад, живет с семьей в одном из окрестных домов. Увидев со своего балкона, что люди свисают из окон четвертого этажа института, он выскочил из подъезда, а его 7-летняя дочь стала выбрасывать вниз подушки и одеяла. Возможно, домашнее барахло, которое Евгений и еще несколько мужчин подтащили к зданию, успело спасти жизнь кому-то из подростков. Из ближайшего магазина притащили несколько больших ящиков минералки и кефира. Из ателье Дома моды прямо напротив вуза — чистую ткань на повязки. С ближайшей стройки — импровизированные носилки и аптечки.

Возникает вопрос — неужели московские службы не могли всего этого обеспечить сами? Ответ прост. По пробкам, через промзоны, перегороженные бесчисленными заборами, спецавтомобили не могли подъехать вовремя. Да, пожарные сработали на “пятерку”, приехав через три минуты после вызова. Но долго не могли открыть ближайшие к вузу канализационные люки, попросту… залитые асфальтом. Когда открыли, выяснилось, что там не хватает вентилей для открывания воды. То ли при строительстве забыли поставить, то ли кто-то присвоил себе для хозяйственных нужд. Пожарные шланги десять минут лежали на асфальте, как пустые рукава.

А когда вода пошла, ей было некуда сливаться — канализационные решетки также оказались забиты или засорены.

Кто видел террористов?

Версия о теракте с использованием взрывчатки или преднамеренном поджоге особенно активно муссировалась в первые часы после пожара. Студенты рассказывали, что слышали хлопок.

— У нас был английский, — поясняет первокурсник Роман. — И вдруг бабахнуло! Мы сразу подумали, что кто-то взрывчатку принес. А потом дым повалил.

На самом деле студенты слышали, как взорвался монитор компьютера. Когда огонь добрался до кабинетов, пламя стало пожирать оргтехнику. Это и были те самые взрывы, о которых позднее охотно рассказывал журналистам даже бомж с ближайшей стройки.

О том, откуда начался пожар, брандмейстеры спорят до сих пор.

— Я приехал на место в 13.41, — пояснил “МК” начальник управления оперативного реагирования ГУ МЧС России по Москве Игорь Куряков. — Место загорания мы установили — это четвертый этаж.

По одной из версий, загорание началось в туалете, где бросили окурок. При этом бычок мог быть оставлен еще до начала занятий под подоконником. Сначала огонек тлел, потом юркнул в воздуховод, нашел пыль, вспыхнул и вырвался на свободу.

Но более вероятно, что пожар начался в институтской столовой. Либо от закоротившей проводки, либо опять же от окурка, либо из-за поджога чего-то горючего. С четвертого этажа пожар перешел на пятый, а затем на чердак, до которого вели лестницы. Деревянные перекрытия вспыхнули быстро. Но студенты обо всем этом не знали.

Они спокойно сидели в аудиториях и слушали преподавателей. У одной группы шла пара по английскому, у другой — по экономике. Когда в кабинеты повалил дым, спасаться было уже поздно.

Кто как спасался?

Когда начинается пожар, самые хладнокровные ищут глазами план эвакуации. Невзрачная бумажка висит на стене в каждом офисе. В МИГКУ таких бумажек, увы, не оказалось. Как рассказал “МК” один из студентов, по счастливой случайности прогулявший этот день, год назад кое-где на стенах висели доперестроечные плакаты о противопожарной безопасности. А недавно и их сорвали, чтобы пожелтевшие афишки не портили вид.

Другие, кто посообразительнее, вспоминают, чему их учили на занятиях по технике безопасности. В МИГКУ таких занятий тоже не проводили. “Помню, на третий день я подмахнула какую-то бумажку о пожарной безопасности — и все, — вспоминает Вика, учащаяся 3-го курса. 

Вариантов спасения у студентов было раз, два — и обчелся. Проходы на крышу были заколочены. “Студенты там регулярно курят. А иногда и кое-что похуже”, — обмолвилась как-то декан факультета корпоративного управления (именно этот факультет располагался в здании) Нелли Гаврилова. Сказано — сделано. Вопреки правилам пожарной безопасности в левом крыле здания на четвертом этаже выход на лестницу был закрыт железной дверью, на которой красовался тяжелый замок. Значит, путь только один — на основную лестницу, если успеешь добежать, не потеряв сознание. Или — в окно, на асфальт. Вот как спасался сотрудник одной из фирм, расположенных на 5-м этаже.

Хиро Протагонист: Я был на пятом. Вещи собрали, из розетки шнуры вытащили и бегом по коридору — бежать еще тяжело было: не видно ни фига, глаза слезятся... через куртку еле дышишь. Даже сигнализация не сработала (ее и не было. — Прим. авт.). Дыма наглотался немного... Самое фиговое было в нашей бухгалтерии — она далеко от лестницы была. Две девчонки там остались, их и увезли с тяжелыми ожогами.

Паша Вознесенский, 19 лет, учился в МИГКУ на 2-м курсе, как и старший брат. Живут с отцом, мама умерла несколько лет назад. Оба в свободное время подрабатывают: Паша — менеджером в ресторане, Дима — барменом. В роковой день на занятиях был Вознесенский-младший. От огня он спасался по пожарной лестнице — сорвался и сломал обе ноги.

Юля Аносова, 19 лет, прыгнула с 4-го этажа вслед за подружкой Олей, упала прямо на нее. Оля — в коме, у Юли переломы в двух местах и небольшое отравление угарным газом. Но у девушки врожденный порок сердца, ей нельзя даже делать наркоз.

Состояние 21-летнего Максима Сальникова критическое. “Он вместе с семью сокурсниками выпрыгнул с 4-го этажа, я не знаю, выживет ли, — рыдает мама Максима Людмила. — Недавно я похоронила мужа, у меня остался только сын. У него сильные ожоги, переломы ног. Врачи к нему не пускают, я вся на нервах”.

Увы, есть те, кто так и не спасся в тот страшный день. Люди умирали на пожаре целыми семьями. Так, от ожогов погиб 20-летний Сергей Ковалевский, от травм при падении — его 18-летний брат Андрей. 18-летний Роман Звонилин — едва-едва перешел на второй курс. “Единственный сын в семье, тише воды ниже травы”, — рассказывают соседи. 20-летняя Катя Романюк из Жуковского. Ее не успели довезти до 13-й горбольницы — скончалась по дороге. Ее опознавали подруги. Вчера утром в Склифе умер 18-летний Виген Микаэлян.

Неопознанной все еще остается одна женщина. Трое студентов числятся пропавшими без вести.

— У меня очень хороший сын был. Выше меня, здоровый, — плачет возле дверей 9-го морга Николай Коновалов, отец одного из погибших студентов. — Мне его фото на компьютере показали, потом тело вывезли на каталке — он. Весь обгорел. Я его только по зубам, носу и шраму на верхней губе опознал. Вы знаете, он очень хорошо учился.

Дверь морга открывается, появляется отец Ани Рыбиной. Он только что опознал дочь.

— Зачем растили, для кого?

Несчастный отец боится, что хоронить ему придется сразу двух детей: Анин брат-близнец пока числится пропавшим без вести.

В морг приехали родители Романа Звонилина.

— Он только что перевелся на второй курс. Учился на экономическом факультете. Лучше бы его в тот день заперли дома.

В больницах находится 51 пострадавший. Им в качестве компенсации выплатят по 50 тысяч рублей (семьям погибших — по 150 тысяч). Правда, есть и “неофициальные” жертвы — вчера у метро “Смоленская” двое небритых панков просили милостыню именно как жертвы пожара в МГИКУ. Быстро сориентировались.

Кто виноват?

Пожарные навещали старинный особняк на 1-й улице Машиностроения 7 августа 2007 года — в 68-ю годовщину сдачи здания в эксплуатацию. За почти семь десятилетий дом много чего повидал — не видел лишь капитального ремонта. “Марафет, конечно, наводили, — вспоминают старожилы. — Прямо на гнилые деревянные перекрытия налепили панели ДСП и навесили пластиковые потолки”. Малейшей неполадки в сети было достаточно, чтобы трухлявое дерево, рыхлая фанера, пропитанная клеем, и токсичный при горении пластик превратили учебное заведение в душегубку.

Все это бесстрастно фиксировал пожарный инспектор. Хлебом-солью его встречала профессор Лариса Сорокина, проректор по учебной работе (ректор Андрей Звягин находился в отпуске). Обаять визитеров не получилось. Было вынесено предписание из 14 пунктов. От руководства МГИКУ потребовали:

— демонтировать сгораемую отделку коридора, потолка, стен (они были покрыты оргалитом, а не водоэмульсионной обивкой);

— установить пожарную сигнализацию и автоматическую систему пожаротушения;

— обеспечить двери легкооткрываемыми изнутри запорами;

— проверить электропроводку, обратив внимание на изоляцию.

Штраф за нарушения составил тысячу рублей. Однако устранить нарушения хозяева здания так и не успели. “Нам не хватило месяца, — признались репортеру “МК” хозработники. — Сейчас думали закончить учебные дела, прием денег, оформление студентов — и взяться за пожарную безопасность. Но не успели”.

Возможно, так оно и было — кто же теперь проверит. Возможно, что у этого пожара найдутся и другие виновники.

Ведь у поджога тоже существует несколько, скажем так, мини-версий. Обиженные студенты, нацисты-радикалы (хотя представителей нацменьшинств среди учащихся не было), просто пироманьяки. Наконец, в здании МГИКУ арендовали помещение в разные годы десятки фирм — от концерна “Цемент” и строительной фирмы “Альбион” до торгово-закупочной компании “Велес”. Более того, одна из контор оказалась втянута в имущественный конфликт — не хотела покидать помещения по истечении срока аренды и в итоге съехала со скандалом. Так что коммерческая версия тоже имеет право на жизнь. Но едва ли это может служить оправданием тем, кто, пускай неосознанно, погубил жизни десятка юношей и девушек, а другим покалечил судьбу. Они ведь пришли учиться, а не умирать.





Партнеры