Изнасилование по-американски,

или Как в США по-разному трактуют “нехорошую” статью

22 октября 2007 в 14:37, просмотров: 2137

Американцы — в отличие от других жителей планеты — отбрасывают не одну тень, а две: свою собственную и своего адвоката. Адвокат как собака-поводырь сопровождает американца с минуты рождения до минуты смерти и даже на том свете. Без адвоката американец не может сделать ни шагу.

Недаром американское общество иногда называют не обществом правопорядка, а правобеспорядка.

Американец опутан лианами законоположений, и без помощи адвоката ему не выбраться из их джунглей. К тому же так называемый американо-адвокатский английский язык недоступен простому смертному. Без переводчика, то есть того же адвоката, нормальному человеку он не по зубам.

Профессия адвоката — самая хлебная в Соединенных Штатах. Американцы никого так не ненавидят, как свою вторую тень. Даже Усаму бен Ладена.

Администрация и законодатели не раз пытались упростить юридическую систему страны, “очеловечить” ее язык, непонятный, как китайская грамота. Но тщетно. Ведь и они сами пленники “джентльменов в костюмах в полоску”.

А у этих джентльменов тоже есть своя гиппократова клятва “не навреди”. Самому себе. Вот, например, хочется американцу плюнуть на улице, но предварительно он осведомляется у своего адвоката: можно или нет? На мостовой — можно, на тротуаре — нет, отвечает адвокат. А если плевок пришелся посередине? — любопытствует осторожный клиент. Тогда, отвечает дошлый адвокат, все будет зависеть от того, на какую сторону пришлась большая часть плевка.

“Ну загнул!” — может сказать читатель. Согласен. Загнул. Но лишь, так сказать, для иллюстрации мысли. А вот вам уже реальный пример, и он, как вы сами сможете убедиться, похлеще примера с плевком. Что плевок? Раз плюнуть! А тут…

Сначала вопрос на засыпку. Если американка дала согласие на половой акт, но в момент его взяла обратно свое согласие, однако ее партнер продолжает свое дело, изнасилование это или нет?

Ответ на этот, казалось бы, странный вопрос зависит от того, где проживают совокупляющиеся, в каком штате.

В семи штатах Америки, включая Коннектикут и Канзас, согласно постановлениям их верховных судов вышеописанная ситуация, которую не смогли предусмотреть даже создатели Камасутры, считается изнасилованием. Первым штатом, где это решение стало законом, был Иллинойс. Но вот в штатах Мэриленд и Северная Каролина, если женщина сказала мужчине “да”, она уже не может взять его обратно в момент полового акта; и в любом случае такой акт не может быть приравнен к изнасилованию.

В штате Мэриленд, в который врезается федеральный округ Колумбия со столицей Вашингтоном, решение, что женское “да” остается таковым на протяжении всего “отдельно взятого” полового акта, было принято на днях специальным апелляционным судом штата. Однако адвокаты “пострадавшей” подали протест в верховный суд штата. Проблема женского “да” и “нет” и право женщины манипулировать ими в ходе полового акта, поставленные перед высшей судебной инстанцией штата, привлекли к себе внимание феминистских организаций и юридических экспертов всей страны.

Разгорается ожесточенная полемика. Феминистки и их адвокаты утверждают, что дело идет не только о праве женщин менять “зов сердца”. (Прямо как в арии герцога из оперы Верди “Риголетто”: “Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая…”.) Дело в том, что, отказываясь признавать за женщиной право на “нет”, суд лишает женщину права прервать половой акт по причине боли, отсутствия презерватива у партнера или “внезапного узнавания” того, что он болен СПИДом. Противная сторона оспаривает не эти положения, несмотря на одиозность некоторых из них, а нечто другое: как интерпретировать слово “немедленно” в предложении “немедленно прервать половой акт”?

Когда верховный суд Калифорнии принял решение в 2003 году в пользу женского “нет”, единственным судьей, проголосовавшим против него, оказалась… женщина — Дженис Роджерс Браун. В своем особом мнении она написала: “Большинство моих коллег напирает на факт неприостановки обвиняемым полового акта немедленно. Но большинство не определяет быстроту этого “немедленно”. Что это: десять секунд? Тридцать секунд? Минута?” К полемике подключился и “Национальный центр для мужчин”, защищающий интересы все более слабеющего сильного пола. Исполнительный директор этой организации, штаб-квартира которой находится в Олд-Бетпейдже, штат Нью-Йорк, некто мистер Мел Фейт заявил, что в данном вопросе юриспруденция обязана считаться с… биологией. Говоря от имени мужчин, мистер Фейт констатировал: “В определенный момент возбуждения мы уже не обладаем возможностью остановиться”, — то есть речь уже идет не о сознательном преступлении, а о бессознательной силе природы человека. “Как можно это приравнять, — продолжает мистер Фейт, — к жестокому, насильственному акту изнасилования? Поступая подобным образом, мы подрываем саму концепцию изнасилования, компрометируем ее”. В связи с разгоревшейся полемикой “Национальный центр для мужчин” разработал “согласительный секс-контракт”, который обязаны подписывать обе стороны, перед тем как лечь на ложе любви.

Однако адвокаты “прав жертв”, то есть женщин, приняли в штыки “биологическую защиту” адвокатов “насильников”, то есть мужчин. Госпожа Лиза Джордан, юрисконсульт “Мэрилендской коалиции против сексуальных домогательств”, стыдит представителей сильного пола: “Признание того, что мужчина не в состоянии прервать половой акт, оскорбительно для его достоинства. К тому же это неправда. Когда ребенок входит в спальню, где совокупляются его родители, они немедленно прекращают половой акт. Это общеизвестно. То же самое происходит, когда родители застают за половым актом тинейджеров. И останавливаются они довольно-таки быстро”.

Но “довольно-таки быстро” довольно-таки расплывчато для юристов. Даже для адвокатов прав женщин. Один из них — Скотт Берковиц, представитель организации “Национальный союз против изнасилования и инцеста”, предлагает оставить определение быстроты прекращения мужчиной полового акта после “нет” женщины суду присяжных в “каждом отдельном случае”. “Теорию” все больше замутняет “практика”. Недавно мэрилендский суд рассматривал дело, в котором и “насильник”, и “потерпевшая” признались, что мужчина прервал половой акт без оргазма в течение нескольких секунд после того, как женщина сказала “нет”. Тем не менее дезориентированные адвокатами обеих сторон присяжные обратились с запросом к судье: считается ли подобная ситуация изнасилованием? Судья принял соломоново решение. Он сказал, что ответ на поставленный вопрос должны дать сами присяжные. И они дали его. Мужчина был признан виновным в “злостном изнасиловании”(!).

Разумеется, “злостный насильник” подал жалобу в высшую инстанцию. Апелляционный суд, ссылаясь на решение 1980 года, опиравшееся на английское обычное право (“идея лишения женщины девственности как причинение ей вреда”), единогласно решил передать дело на новое рассмотрение. Свое решение апелляционный суд мотивировал следующим образом: ни то, насколько быстро был прерван половой акт, ни то, что женщина сказала “нет” в ходе полового акта, значения не имеет. В Мэриленде факт изнасилования отсчитывается с момента начала полового акта. Значит, именно до этого женщина должна сказать свои непреложные “да” или “нет”. После “законного проникновения” все остальное значения не имеет.

Но тут встали на дыбы феминистки и их адвокаты. Тот же Скотт Берковиц заявляет: “Решение апелляционного суда штата Мэриленд в философском плане относится к прошлым векам, когда наше законодательство в отношении изнасилования основывалось на концепции, согласно которой женщины были собственностью мужчин”. Берковиц пригрозил, что если верховный суд штата Мэриленд не отменит решение апелляционного суда и устаревшие положения английского обычного права, то его организация “Национальный союз против изнасилования и инцеста” обратится в конгресс штата с требованием изменить соответствующее законодательство.

Таково положение вещей на сегодняшний день. Вся страна с огромным любопытством, если не вниманием, следит за развитием событий. Сам обвиняемый по-прежнему находится за решеткой, отбывая пятилетний срок тюремного заключения, к которому его приговорил суд присяжных. Тем временем адвокаты, превратившись в средневековых схоластов, ломают копья вокруг определения слова “немедленно” и алчно потирают руки, ибо в любом случае они останутся в выигрыше от этого юридического кретинизма.

А вы говорите — плевок. Что плевок? Растер — и все тут. Даже не немедленно…

И все же лучше иметь в качестве второй тени адвоката, чем беззаконие. И это отнюдь не “другой разговор”.



Партнеры