Спасти рядового Орлика

Жестоко обращаются с лошадьми либо нищие, либо миллионеры. И еще — государство

24 октября 2007 в 13:58, просмотров: 1731

Пару лет назад меня попросили дать характеристику “Эквихелпу”, единственному в России обществу защиты лошадей.

— Это Юлька Федорова, которая думает, что она организация, — ответила тогда я.

Сейчас их уже 6 человек. Они на общественных началах делают работу, которую так и не решилось взять на себя государство.

По-прежнему эксклюзивны. И страшно востребованы. Как минимум два раза в день их умоляют спасти очередного скакуна.

Настоящий садизм

Людям нравится прокатиться по парку или сфотографироваться с коняшкой. Мало кто при этом задумывается, что лошади большого города работают до последней капли крови. В буквальном смысле.

— Позвонила женщина, — рассказывают лидеры “Эквихелпа” Юлия Федорова и Дарья Никулина. — С рыданиями она сообщила, что в гаражном кооперативе у некоей Елены Большаковой погибает рысачок Титул. Сказала, что готова выкупить его жизнь… Просила помочь договориться с хозяйкой коня и привезти ветеринара.

Поехали. Титул вышел, еле переставляя ноги. Спина горбом, будто каждый шаг доставлял ему мучительную боль. Ко всему прочему выяснилось, что конь только пришел с “работы” в городе.

— Дина, наш ветеринар, посмотрела, а у него слизистые синие. Сердце не прослушивается. Лошадь, как мы говорим, финальная. И тут из него хлынуло какое-то вещество, вонявшее так, будто конь уже помер. Дня три назад…

Хозяйка лепетала, что во всем виновато зерно. То, что Большакова назвала зерном, на деле оказалось отходами зернопроизводства, протухшим и заплесневелым. Своих копытных работников эта дама попросту травила. Она согласилась с тем, что Титул немножко приболел, и милостиво согласилась нам его продать за 40 тысяч рублей.

С криками, обещаниями неприятностей и милиции на большаковскую голову сторговались на 25 тысяч. Только благодаря своевременной медицинской помощи Титул остался жить.

А эквихелповцы снова столкнулись с гражданкой Большаковой. Ее кобылу Бестию, также катавшую желающих в городе, на Тверской сбила машина. Хозяйка сняла с попавшей в ДПТ амуницию, а лошадь со сломанной ногой оставила умирать на проезжей части.

Забрали. К тому же выяснилось, что кобыла беременна. Берегиня, дочь Бестии, несмотря на полученные мамой два наркоза и препараты, не совместимые с беременностью, родилась крепкой девочкой.

— Со всей Москвы к нам приезжали ветеринары — посмотреть на это чудо природы, — смеется Юлия.

Операция-имитация

Если у брошенной киски есть надежда набрести на сердобольную старушку, то у лошади, попавшей в беду, вариантов практически нет. И дело не в том, что они нравятся людям меньше, чем собаки или канарейки.

Содержание одного коня в столице обходится минимум в 15 тысяч рублей в месяц. Самое незамысловатое лечение выливается в суммы с четырьмя нулями. И при этом лошадей всегда охотно принимали мясокомбинаты. Там за них еще и денег дадут.

Ни одна городская служба по сути не занимается конными проблемами. В СЭС — другие задачи. Районные ветеринарные клиники имеют специалистов по собачкам-кошкам, максимум коровам. Экологи вечно ссылаются на отсутствие законов. Согласно российскому законодательству лошадь — это вещь, и хозяин может ее покалечить, убить, и ему ничего за это не будет. А люди чувствуют безнаказанность.

— Мы писали заявления экологам, в прокуратуру, весь округ знал о том, что есть такое явление — Ирина Кондратович, больше известная под кличкой Гобля. И у нее, к сожалению, есть кони. Нам приходили отписки типа того, что лошадям Кондратович, например, сделаны прививки. Замечу, что кони ее обитали в гаражах. В первом она держала пять лошадей, во втором — еще двух и ослика. Это само по себе против всех мыслимых норм!

Малышка по кличке Гвинея жила в самом набитом, с мамой и сестрой. Кобылы старшего возраста отбирали у нее еду, били и кусали.

Такого в войну не видел

— К нашему приходу малышка не вставала уже неделю, — говорит Дарья. — Госпожа Кондратович утверждала, что пыталась вернуть ее к жизни своими методами. Последние заключались в том, чтобы упасть животному на грудь и причитать: “А! Моя любимая!” — и при этом заливаться слезами.

Лечить малышку в гараже, где нет света, воды и только кучи дерьма и мусора, невозможно. Полночи мы ругались с хозяйкой. За полумертвую Гвинею предлагали деньги. Но Кондратович уперлась и не шла на контакт: люблю, говорит, не отдам. Мы поставили лошадке катетер, оставили лекарства. Но, когда на следующий день появились возле гаражей, там никого не было. Соседи рассказали, что Ирина заперлась дома. Мое терпение лопнуло — и я позвонила экологам. Как вспомню, какие сказки я им плела! Говорила, что сейчас будет труп на их территории, что кобыла больна заразной и опасной для людей болезнью… Думаю, они меня простят. До сих пор не знаю, чем они напугали Гоблю. Она позвонила и сказала, что согласна отдать любовь всей своей жизни.

11 дней девчонки боролись за жизнь Гвинеи. Но бедняжка умерла. Вскрытие делал профессор Алексей Стрельников. Человек, чей ветеринарный опыт измеряется десятилетиями, сказал, что не видел такого никогда. Даже в войну.

“Лошадь скончалась от крайнего истощения, вызванного длительным голоданием...” Ее организм переработал все что мог на энергию: чтобы согреваться зимой, как-то минимально двигаться... Все: жировые прослойки, частично — мышцы. Кишечник, который у нормальной лошади держится как бы на такой плотной “простыне”, у нее висел на паутинке. Организм даже это переработал. У Гвинеи были недоразвиты все органы. Она умерла не от чего-то. Она умерла, потому что больше не могла жить.

Убивает не только история крошки Гвинеи. Хотя ребенок этот принял страшную смерть. Убивает и то, что последовало за гибелью кобылки.

Зеленых лугов вам!

— Очень долго в самых разных инстанциях нам говорили, что не будет действий, пока нет трупа. И вот труп появился. Мы полагали, что Гобля попадает под статью 245 УК РФ о жестоком обращении с животными. Власти посчитали иначе. Наше заявление даже не стали рассматривать. А Ирину Кондратович с оставшимися лошадьми просто выставили за пределы Москвы. Со своей территории.

Тут надо заметить, что у покатушных хозяек не хватает мозга, чтобы запомнить, что животное надо кормить. Но они прекрасно знают, как на них заработать. Вот и Кондратович не смогла отказаться от привычного дохода. Ее помощницы верхом добирались до города, чтобы катать желающих.

Две ее лошади вследствие этих марш-бросков были насмерть сбиты на Ленинградском шоссе.

Сестренка Гвинеи с географической кличкой Вирджиния также умерла от истощения.

На одном конном форуме им написали: “Зеленых лугов вам, девочки!”

Опять труп

Впрочем, было бы ошибкой думать, что “клиенты “Эквихелпа” — только зарабатывающие себе на жизнь мучениями лошадей личности. Есть и персонажи с более широкими статьями доходов.

Одному человеку — ни много ни мало, а владельцу элитной загородной базы отдыха на Дмитровском шоссе — некто сделал подарок: табун лошадей. Подарок счастливый получатель отправил носиться по своим полям. Для антуражу или еще зачем. Присматривать за лошадьми наняли несколько лиц неместной национальности. И они присматривают так, как, видимо, видели в кино про ковбоев. Носятся за лошадьми с арканами.

— К нам обратилась девушка Аня, отдыхавшая неподалеку и разбирающаяся в лошадях, — рассказывает Дарья. — Ее очень беспокоила судьба кобылы, которая легла на поле и не вставала несколько дней подряд.

Причем она не видела, чтобы кто-то это животное поил или кормил. Вид у лошади был такой, что рядовые отдыхающие перманентно интересовались, не померла ли она часом.

…Конечно, владелец рая с нами не общался. Звонили всевозможные секретарши, помощники. Вопросы задавали занятные: “А что у нас там творится? Кобыла? И что, она плохо выглядит?” Я оставила им телефон и сказала, что лошадь при смерти, и если они пожелают от нее избавиться, то стоит только позвонить. Переговоры шли месяц. За это время животное превратилось в скелет.

Забирали лошадь за несколько дней до ее вероятной смерти. Когда сдали анализы, Дарье позвонили из лаборатории и сказали: “Опять труп”. Белок и глюкоза в ее крови были на уровне мертвого животного.

Чем богаче люди, тем они бережливее. Аксиома. Умирающую лошадь девушкам из службы спасения было предложено выкупить за 25 тысяч рублей. Кое-как договорились на 15.

— Сейчас она на антибиотиках. Плюс постоянные капельницы. Печень, увы, не заводится. Такой оказалась судьба лошади-подарка. До недавнего времени у нее не было даже клички. Скоро зима. Какая участь ждет остальных коней-подарков с Дмитровки?

Люди вы или кто?


— На какие средства вы выкупаете лошадей, лечите?

— Частные пожертвования. 60% помогающих нам — конники. Остальные — просто люди. В основном москвичи. Есть даже такие, кто внес заботу о несчастных лошадях в семейный бюджет отдельной строкой и платит каждый месяц. Как за квартиру. Предугадать бюджет системы “скинулись москвичи” невозможно. И, конечно, денег не хватает.

— А крупные ведомства типа Минсельхоз и т.п. не изъявляли желания вас поддержать?

— Нет. Хотя государственная помощь была бы очень кстати. Все наши люди работают бесплатно. У многих семьи. Из крупных организаций помогают только свои — КСК “Битца” и КСК “Матадор”. Они принимают наших мучеников на постой и лечение, невероятно нас выручая. Своей базы у нас нет.

Государство в жизни “Эквихелпа” занимает отдельную строчку. Не помогают — это одно. Новых клиентов-калечей не подкидывали бы...

Вскрылось все, как водится, случайно. Девушка приехала в Калужский ГКЗ присмотреть себе лошадку, а увидела такое, что неделю строчила жалобы по инстанциям. Инстанции пообещали ей, что “отдельные недостатки” будут исправлены. Подождала. А потом позвонила в “Эквихелп”.

— Мы приехали на завод, — говорит Дарья, — который пребывает в состоянии мора. Мне как человеку, который не первый день в конной сфере, кажется, что место там для конюшни подходящее — на границе города. Жителей в котором предостаточно, чтобы найти желающих за деньги ездить верхом. Там есть все — манеж, плац, поля, леса… И при этом жутчайшая разруха. Гнилое сено. Груды, простите, дерьма, толпы мух.

Лошади стоят в продуктах собственной жизнедеятельности. Кумысные кобылы, которых доят (привет любителям кумыса), — по брюхо в грязи и мокрецах (конных паразитах. — Е.М.). Я так понимаю, что госзаводы неким образом финансируются государством. Может быть, деньгодателю пора поинтересоваться, как тратятся средства, выделяемые на данную конюшню?

P.S. — Зачем вам это нужно?

— Затем, что они живые. Если бы человек делал бизнес на автомобилях и они у него, неудачника, сгнили, нам и дела не было бы. Если бы Гобля катала горожан на велосипеде и при этом сама крутила педали, нам было бы все равно. Если бы люди были хоть на каплю менее беспощадными к лошадям… Хочется жить цивилизованно. Очень хочется закона. И наказания садистам. Чтобы было неповадно.



Партнеры