Россию спасет диктатор?

Писатель Михаил Веллер: “Демократия, в отличие от холопства, нашей стране никогда не была свойственна”

6 ноября 2007 в 18:12, просмотров: 306

В осеннюю ночь, когда в Неве поднимается вода, матросы снимают “Аврору” с якоря. Перегоняют крейсер в Москву-реку и дают залп по Кремлю — так начинается роман Михаила Веллера “Гонец из Пизы”... Известнейший писатель, чьи книги изданы огромными тиражами, любит эпатировать читателя. Предсказывает гибель западного мира, считает, что наша страна может выжить лишь при “цивилизованном” диктаторе, и без оглядки на власть рассуждает о нынешней политике. Цитата из Веллера: “Понять и объяснить! Увидеть и не молчать! Заклеймить гадов и указать дорогу! Вот что такое литература”. В интервью “МК” Михаил Иосифович объяснил, что он “понял и увидел” в российской современности и мировой истории.

— Недавно Церетели, Михалков и К° написали письмо Путину с просьбой остаться на третий срок. Чем вы объясняете мотивы авторов?

— И Михалкова, и Церетели кроме энергии и таланта отличает умение приспосабливаться к любой власти, реализовывать масштабные проекты и зарабатывать большие деньги. Выражаясь попросту — они умеют жить.

 А в российской жизни любая публичная похвала власти — это форма лести, один из способов устраивать свои дела.

Мы находимся в простой ситуации: есть несколько политических группировок, которые борются между собой за власть и деньги всеми доступными способами. В число этих способов входит и задействование голоса творческой интеллигенции.

— И чего эти группировки, по-вашему, хотят от Путина?

— Одна группировка хочет замораживания статус-кво — чтобы все, кто сейчас у пирога, продолжали бы спокойно жить у пирога. Чтобы президент остался на месте и все структуры под президентом — тоже.

Другая группировка, напротив, хочет определенных перемен, чтобы улучшить свои позиции, которыми не до конца довольна сейчас. Это большие политические игры. И отдельные деятели культуры, прожженные и матерые бойцы, участвуют в этих играх.

Сегодня ты оказал услугу власти — завтра власть дала тебе госпремию. Сегодня блокируешься с правильной группировкой — завтра имеешь от нее блага в виде разрешения ставить гигантские монументы на площадях... Вот только с такой точки зрения эти игры и понятны.

— “Советские дрожжи” свою роль сыграли?

— Многие десятилетия мы жили в обществе, где было такое направление искусства — лениниана. Каждый большой художник должен был сыграть Ленина, написать книгу или поэму о Ленине, его нарисовать... Вот это генетическое холуйство, этот раболепный прогиб позвоночника иногда являют себя в наших деятелях культуры, увы.

“Можно внушить, что Россия — родина слонов”


— Но такая ситуация сейчас не только в искусстве. Собираются демонстрации в поддержку Путина, на съезде выступают доярки... Какова динамика, на ваш взгляд, — мы возвращаемся назад?

— Если восемь лет назад стагнации вроде не было, а сейчас она вроде есть, то, очевидно, динамика имеет место. Не в нашу пользу.

— Однако при этом рейтинги власти растут. Народ поддерживает сложившуюся систему. Может, так и надо?

— Я бы хотел посмотреть воочию на аудитории, которые подвергаются этим опросам. Поговорить с ними. Мы уже знаем, как советский народ одобрял все, что принимало брежневское правительство. А уходя с работы, народ дома плевался. У меня нет никакой веры нашей статистике.

— А рост экономики куда девать?

— Я не знаком ни с какими статистическими выкладками и отчетами по поводу реального роста российской экономики за последние годы — в тоннах, килограммах, в том, на сколько больше стало квартир, или костюмов, или масла, или валидола. Дается объем в рублях, а рубли эти мельчают на глазах и разбегаются, как тараканы.

Раз нефть у нас сегодня стоит 93 доллара баррель, то мы говорим о росте экономики. Хотя правильнее говорить о росте доходов за проданное энергосырье. Если бы в эпоху Горбачева нефть стоила 93 доллара, Советский Союз не рухнул бы никогда! Потому что воровать так, как сейчас, в СССР не умели, народ бы завалили и квартирами, и колбасой, а танки тоже были бы оплачены, и все были бы счастливы. Мы сегодня превратились в Саудовскую Аравию с ракетами. Только мы гораздо беднее, мы голодранцы по сравнению с народом Саудовской Аравии.

— Говорите, рейтинги необъективны. Неужели не допускаете возможности искренней симпатии к президенту?

— Толпе — она же электорат — посредством СМИ, грамотных политтехнологов и хороших ораторов можно внушить все на свете. Что Россия — родина африканского слона...

Мы имеем примитивную политтехнологию: есть хороший президент, он симпатичен, вполне молод, нормально разговаривает, не замаран ничем плохим. А еще есть правительство, которое не исполняет его наказов, мало заботится о народе и т.д., — оно плохое.

Так вот, президент — о чем я говорил и писал неоднократно — это не человек. Это функция. И качество президента измеряется одной-единственной шкалой — благо государства. Если в государстве все отлично, то отличен и президент, даже если он косноязычный урод. А если в государстве плохо, то и президент плохой...

Таким образом, рейтинг — дело наживное. А имеем мы сейчас то, что в учебниках школьных всегда называлось “наступление политической реакции”, она же стагнация, она же застой и так далее.

К власти пришли люди, лишенные созидательного начала, которые умеют закручивать гайки. И люди, которых их партнеры научили делать бабки. Происходит закручивание гаек и делание бабок. А все остальное — по остаточному принципу. Беда нового застоя в том, что он кончится новым развалом.

“План Маршалла — это я понимаю!”

— И все же власть формулирует свои цели. Хотя бы в “плане Путина”. Говорят о появлении новой идеологии...

— В книге “Великий последний шанс” я сформулировал, что идеология — это установка общества на задачу, спроецированная на уровень мировоззрения. Если если мы должны были строить коммунизм во всем мире, то отражение этой задачи — в нас, в наших мозгах и глазах, и это — идеология.

Сегодня у нас идеологии нет, нет ее у Западной Европы и, в общем, почти что — у США. Потому что общая задача не формулируется. Мы нырнули глубоко в рыночную идеологию, а рыночная идеология — это: хватай все что можешь, бери от жизни все, не дай себе засохнуть, твое благо — высшая ценность. В таких условиях очень хорошо какое-то время индивидуальному человеку и быстро делается очень плохо обществу. Ну а когда общество гибнет, то и маленького человека давит кирпичами.

— Однако “план Путина” существует — напечатан большим тиражом.

— Что такое “план Путина”, я не знаю и не понимаю. Вот был план Маршалла — это я понимаю. Были сталинские пятилетки — это я понимаю. “План” — это означает: куда мы идем, к чему, какие этапы преодолеваем, что делаем конкретно. Почему это хорошо и почему будет плохо иначе?

“За флажки — ни-ни”

— Как вы относитесь к “Другой России” и Касьянову?

— Это совершенно удивительное содружество, по-моему. Такого вальяжного бывшего премьера, гениального шахматиста Каспарова — очень мало, на мой взгляд, понимающего в политике — и авантюриста-саморекламщика Лимонова, которому все равно, каких придерживаться взглядов, главное — писать против ветра и этим привлекать к себе внимание. Его мировоззрение — перпендикуляр, нонконформизм — его принцип. Он будет везде недоволен всем.

Так что серьезно к ним относиться нельзя. Другое дело, что они имеют право на свободу слова, митингов, чего угодно, если это не противоречит Конституции. Но поскольку у власти есть много опасений — выборы все еще не произошли, — на всякий случай и им надавали по головам...

Мало знать, чего ты не хочешь, — нужно еще знать, чего конкретно ты хочешь. Такой оппозиции я в России не знаю. Правда, надо добавить, что власть делает все от нее зависящее, чтобы такой оппозиции было не видно и не слышно.

— А коммунисты вам симпатичны?

— Сегодня они представляются единственной хоть сколько-то реальной политической величиной, способной влиять на власть. Если представить себе, что на выборах толпы людей побегут голосовать за коммунистов, то власть начнет срочно улучшать условия жизни народа. Так что сегодня коммунисты — сила полезная. Но! Есть некоторые сомнения насчет их независимости, последовательности и честности. Из раздробленности и ограниченности действий коммунистов возникает ощущение, что на них собран здоровенный компромат и им, как волкам в лесу, флажками обвешан участок — вот здесь вы можете, а за флажки ни-ни...

“Нас мог бы спасти диктатор”

— Вы не раз говорили, что спасительной для России может быть диктатура. Почему?

— О Господи! Несчастье на мою голову… Исключительно и только была бы спасительной конституционная диктатура, где диктатор — лишь высшее административное лицо государства, избранное сенатом и одобренное народом, которое наделяется полномочиями на жестко ограниченный срок. Этот срок не может быть продлен никакой силой в мире. Вручаются диктатору эти полномочия для решения абсолютно конкретных задач. Только для вывода страны из кризиса, когда в экстремальных условиях работают экстремальные средства. Вышли из кризиса — и после этого живем нормальной жизнью без всякой диктатуры, от которой избави нас Бог в нормальной человеческой повседневности...

Из этого было услышано только слово “диктатура”, ассоциирующееся со Сталиным, Гитлером, Муссолини и так далее... Если вы не хотите нормальной демократии, где государство будет существовать для народа и по воле народа, и прийти к этой демократии через диктатуру — потому что иначе у нас все равно не получится — то мы получаем диктатуру без всякой демократии.

— Интересно, когда это в истории диктатура приносила благие плоды?

— Если брать древний мир, то это Сулла. Великий диктатор, который нарушил массу римских законов, ввел войска в Рим. Казнокрадов казнили на месте без суда и следствия, и половина их денег шла исполнителю, а половина возвращалась в казну обратно. И вот этот Сулла, восстановив порядок, наполнив казну, укрепив связи со всеми провинциями, сдал власть сенату и удалился от всех дел в свое имение, сказав, что он устал и хочет умереть на покое частным лицом.

Если мы возьмем новейшие времена, это генерал Франко, который прекратил кровавую смуту в Испании.

Страна была в разрухе, в крови гражданской войны. Образцовый офицер и католик, Франко пресек это железной рукой, беспощадно. И по истечении пары десятилетий передал власть парламенту и законному королю, который достиг совершеннолетия при его аппарате, при его правительстве.

Так что случаи такие есть...

— Хотел бы я посмотреть на то, кто у нас будет составлять списки казнокрадов и кого туда запишут...

— Такие списки составлял Сулла. Я к этому не призывал.

— Неужели вы допускаете возможность, что диктатор “российского разлива”, вкусив власти, потом может уйти добровольно?

— У нас сейчас ситуация более парадоксальная — мы президента избрали, он хочет уходить, а многие не хотят его отпускать... Если же говорить о моей теории, то конституционный диктатор и всесильный деспот — не одно и то же. И не “уйти добровольно”, а просто не иметь варианта остаться!

Но поскольку я слышу этот вопрос постоянно, я склоняюсь к мысли, что демократия России никогда не была свойственна, а холопство было свойственно тысячу лет подряд. И что в России не могут себе представить, как человек может сам уйти от власти. Или как по прошествии срока заставить его уйти.

До тех пор, пока вы не научитесь уважать себя, не поймете, что нужно самим отвечать за свои шаги, не будете готовы стать свободными, вы будете жить холопами.

Видимо, у нас этого не может быть в силу национального характера. И это наша трагедия.

“Если Россия развалится, американцы будут ни при чем”

— Чем вам тогда не нравится европейская демократия?

— Полтораста лет назад демократия для Европы была прекрасна и благотворна. Сегодня эта выродившаяся, одрябшая демократия — институт ублаготворения плебса, дающий власти возможность продолжать жрать сладко и гробящий свои страны.

То, что сегодня называется демократией, являет себя как невозможность провести серьезные преобразования и спасти свою культуру, свой народ. Потому что европейские народы вымирают, стремительно замещаются народами из Азии и Африки. И при этом не хотят исполнять черные работы, настаивают на очень высоком уровне социальных гарантий. Живут в убеждении, что у них есть масса прав и свобод: быть иждивенцем, гомосексуалистом, свобода не работать, быть фактически трутнем, паразитом, не рожать детей... Но при этом ходить на демонстрации, потому что демократическое государство дает тебе такое право. Эта гибель происходит стремительно, достаточно посмотреть, что делается там последние 50 лет.

— Можете спрогнозировать самый хороший и самый плохой сценарий будущего России?

— Лучший сценарий — если вдруг в России оказывается кто-нибудь вроде артиллерийского капитана Наполеона Бонапарта, который представляет один за другим пять планов штурма Тулона и становится генералом в 24 года, делает себя императором и производит те изменения, о которых страна давно мечтала. Ну, правда, потом всех дальнейших войн не надо.

Через каких-то 15 лет мы делаемся неузнаваемо процветающим государством, с огромной территорией, с огромными ресурсами. У людей будут максимальные перспективы для роста на любом уровне. Не станет наркомании, потому что за это расстреливают, кончится воровство, потому что за это тоже жестоко карают. Не будет современной рыночной идеологии, провозглашающей: “Самое главное — купи!”. Мы создаем страну, где, подобно Америке ее лучшего периода, каждый имеет право сказать: “Государство — это я”. Но боюсь, что это сладкая утопия.

Плохой сценарий: завтра рушатся цены на нефть, и тогда очень быстро окажется, что наш Стабилизационный фонд как-то проеден, куда-то вложен, раскраден. Мы нищие, опять влезаем в долги, нас покупают любые желающие.

— А если говорить о наиболее реальном сценарии?

— Наш застой, еще немножко укрепившись, продолжается лет 10—15, а потом всем надоедает, что богатые богатеют, что бедные — бедны, что молодой человек по уровню сегодняшних цен никогда не сможет купить квартиру для своей семьи, и так далее. Никого уже не колышет благо державы, и полуавтоматически происходит развал: Якутия — отдельно, Башкирия — отдельно и много кто — отдельно. Потому что зачем транснациональным корпорациям кормить гигантскую страну, если им нужны только узкие регионы, где они добывают свое сырье?

Мы стремительно движемся по этому, среднему пути. Нас тянут в ВТО, в глобальную экономику, мир транснациональных корпораций. Наши миллиардеры уже почти совсем являются транснациональными, а это означает: что выгодно транснациональным, то выгодно и России.

А в этом случае России невыгодно быть такой большой, содержать убыточное сельское хозяйство, неконкурентоспособную промышленность — они просто не нужны в глобальном мире. И тогда страна автоматически развалится на ряд кусков, которые будут продавать сырье, и еще какие-то территории.

И американцы здесь абсолютно ни при чем, потому что ни один из наших миллиардеров на Америку не работает — они работают только на свой карман.



    Партнеры