Хозяин Лужников

Сельский милиционер найдет и убийцу, и телевизор, и веское слово для пропойцы. Потому что он — участковый

13 ноября 2007 в 16:12, просмотров: 565

О реальной жизни, службе и буднях сельского участкового мы знаем крайне мало. Ну есть киношный Анискин — Михаил Жаров, есть сериал “Участок” с Сергеем Безруковым. Так и то — художественный вымысел. А чем сегодня живет хозяин сельской улицы? Каковы его каждодневные заботы, беды и радости? Неведомо. А именно с села жизнь страны и начинается, а сельская община — суть молекула, из которых строится государственный организм.

В поисках настоящего сельского героя корреспондент “МК” отправился в самую что ни на есть глубинку Подмосковья — в село Лужники, где трудится самый обычный для областной милиции участковый Василий Геннадьевич Черных.

Лужники — это село на берегу Оки в Ступинском районе. История его пишется от решения Иоанна Васильевича Грозного передать двенадцать дворов, что приютились на заливных лугах замечательной речки, Белопесоцкому монастырю — о том убедительнейшим образом просил самодержца игумен Никита.

Нынче на территории сельского поселения помимо Лужников расположились деревеньки Соколова Пустынь, Сайгатово, Головлино, Тутытхино, Кошелевка, Малюшина Дача и знаменитый психоневрологический интернат.

Чем знаменит сей скорбный дом? А тем, что прописано в нем 585 привезенных из Москвы человек, по всем реестрам они значатся жителями Лужников, да к тому же многим из них разрешен свободный выход за интернатские ворота. А значит, все они, по сути, клиенты участкового инспектора.

Все это капитан Василий Черных рассказывает мне по дороге из Лужников в Соколову Пустынь и далее по большому кругу. Сам Василий роста среднего, сложения крепкого. Весь такой внушительный. Отец его, Геннадий Васильевич, четверть века прослужил в милиции, после чего стал главой администрации соседнего села Ситне-Щелкановское. Матушка, Татьяна Ивановна, там же в средней школе библиотекарем трудится.

Василий после восьмилетки поступил в Ступинский авиационный металлургический техникум. Потом армия. Потом милиция. Несколько годков послужил в Москве, в весьма престижном подразделении. Но вскоре понял: столичная жизнь с бриллиантовым дымом и фальшивой позолотой не для него. Вернулся на землю — в распоряжение начальника Ступинского ОВД.

Был, правда, один перерыв — командировка в Чечню. Домашним сказал, что поехал на курсы в Тамбов. А сам эшелоном — на Моздок, оттуда на Ханкалу. Водил колонны по всей Чечне: Шатой, Ведено, Курчалой… В общем, весь комплект. Кто видел, тот знает, кто был — не забудет. И все бы сошло, да в один прекрасный день батя возьми да и спроси у сослуживца в Лужниках: как, мол, там мой в Тамбове?

— Да Васька в Чечне месяц уж как.

Так и сел старик. Но ничего, все обошлось. И хотя под обстрелами побывать довелось и в разных забористых ситуациях — вернулся целым и невредимым. И то хорошо. Особенно довольны жена и детишки.

Вот так за неспешной беседой миновали ближний лесок, выехали на околицу Головлина. И тут вдруг Черных в секунду насторожился: а что это за грузовик из 57-го региона в нашей округе делает? Гуднул сиренкой и прижал его к обочине. Честно говоря, на неприглядную машину я и внимания не обратил бы. А Черных насторожился: а ну-ка, что за чужаки?

Чужаки оказались бедолагами. Юрий Юдин — из Орловской области. На раздолбанном “газоне” возит в Подмосковье комбикорм для кур.

— А чего так далеко заехали?

— А жить-то как, командир? — заезжий “купец” протягивает документы на машину, накладные на товар. — Семью кормить надо, а на нашей Орловщине с этим большие проблемы. Депутаты да чинуши трепаться мастера, а людишкам совсем худо — село совсем дохлое. В Подмосковье побогаче живут. Вот и мотаемся.
Черных посоветовал, к кому лучше заехать, и мы поехали дальше.

— Такая, видимо, вся служба у вас, — спрашиваю, — тишь, как говорится, да гладь. Какие-нибудь смертоубийства в диковинку?

— Почему же, — отвечает Черных, — случаются и смертоубийства. Вот постоялец нашего интерната Николай Тихонов местного жителя зарезал. Пришлось разбираться.

Добавим, что нашел убийцу, и весьма скоро, именно Черных. Как он и предположил, преступление стало результатом ссоры.

Чего не поделили? В ответ Коля Тихонов лишь пожимал плечами: а черт его знает.

Черных вычислил убийцу очень скоро. В последнее время часто видел их вместе — это раз. Навел справки у докторов, и те сказали, что нрав у клиента взрывной, — это два. А незадолго до ЧП выпивали вместе, а потом ругались на всю Ивановскую. Тихонов не отпирался, когда его стали расспрашивать, что да как. Чем все закончилось? Суд признал Колю невменяемым, отправил на принудительное лечение, и скоро соколик снова вернется к родным пенатам.

Впрочем, и местные жители скучать не дают. Правда, до поножовщины пока не доходило, но все же… Буквально за день до нашей встречи участковый в компании с главой администрации Григорием Табулиным и работниками соцзащиты буквально ломились в дверь нехорошей квартирки в доме 15, что на Центральной улице. И неспроста. Проживающее там далеко не святое семейство Комаровых ушло в очередной крутой запой — может, на месяц, а может, и на два. Ладно, квасят по-черному мама Света и папа Рома. Если людям давно уже за тридцать, а ума не набрались — хрен с ними. Но ведь у них дочь имеется — восьмилетняя девочка с глазами человека, видавшего виды. Ее-то и решил вызволить участковый. Но не все так просто. В ответ на просьбу пустить в дом из-за двери слышался отборный мат.

Попробовали убедить:

— Слышь, Петрович! Ты это… Не усугубляй, как говорится… Открывай по-хорошему!

— Нету такого закона, чтобы всякому встречному двери отворять! Нынче каждый имеет свое право!

И только когда дверь затрещала под дюжим плечом капитана, алкоголики сменили упрямство на милость.

Теперь маленькая Аня временно живет в другой семье, может быть, впервые за восемь лет она наелась досыта и надела чистую одежду. А алкашей Комаровых, похоже, будут лишать родительских прав.

Вообще дикое пьянство — это жесточайший бич нынешнего российского села. Черных рассказал про одного из односельчан — Нечаева Сергея. Парень — косая сажень в плечах. Руки золотые. Но начал закладывать и стал запойным пьяницей. Допился раз до того, что свалился в лестничный пролет с пятого этажа и, представьте, только ногу сломал. Все закончилось, как обычно в таких историях: как-то не хватило — пошел “поискать чего выпить”. Нашел в чужом доме, а оказался в казенном. Отсидел и почти сразу под суд — по пьяной лавочке организовал “угрозу убийством”. Отделался условным сроком. Итог: семья разрушилась, нашел работенку где-то в Москве. Говорит, что больше не пьет, но Черных в это не верит.

Еще участковый с тревогой говорит о том, что пьянство больнее всего бьет по детям. И если, скажем, мамаша рада каждому стаканчику, то понятно, какое в результате появится потомство. Ведь от осинки не родятся апельсинки. На Малюшиной Даче Василий Черных показал мне в своем роде знаменитый в околотке дом, где проживает гражданочка Света Афанасьева. Не всякий гражданинчик в состоянии выпить с ней на равных. А еще и любовь! Одним словом, у гражданочки на сегодняшний день ровным счетом шестеро ребятишек. Кто отцы? Да разве упомнишь всех отдыхающих, что на лето приезжают на Оку порыбачить? Дочки, разумеется, все в мать — такие же умницы.

— Как же вы, — интересуюсь у Черных, — боретесь с этой напастью?

— Веду профилактические беседы, — невесело усмехается он в ответ.

В самом деле. Если раньше заслуженного алкаша можно было отправить на принудительное лечение, а то и прижать к ногтю за тунеядство, то теперь, как уже говорилось, “нынче каждый имеет свое право”. Остается одно — что называется, брать на бас. И хорошо если в селе окажется такой басовитый участковый, как Василий Черных. Я видел, как он разговаривает со своими подопечными: спокойно, негромко. Но, черт возьми, до того весомо и внушительно, что самый расхристанный выпивоха, только что, судя по всему, заглотивший четвертинку сивухи, трезвел на глазах.

— Вот, ей-богу, завтра же иду устраиваться на работу…

И представьте, некоторые идут. Те же Комаровы, например, после горького похмелья отыскали участкового, побритые, причесанные, слегка ошалелые: Василий Геннадьич! Отец родной! Не замай! Уже и в отделе кадров побывали — велели анкетку заполнить. Только дочку верните.

После такого поворота я начал было расспрашивать Черныха, не было ли какой истории, когда человека вдруг действительно проняло и он, хоть с огрехами, но начал строить новую жизнь?

— Это только в книжках такое бывает, — сказал немногословный капитан. — Чаще всего рано или поздно побеждает водка. А в жизни если и случается что-либо противоположное, то не в нашем районе.

— А не грустно от каждодневного общения с таким контингентом? Впору самому напиться…

— Работа такая, — пожимает плечами Черных. — Кто-то же должен во всем этом разбираться. Так почему не я? Взять хотя бы прошедшую ночь…

…Ночью Василия Черныха разбудил звонок.

— Ограбили! — кричал в трубку дачник из кооператива “Металлург 12”.

Что ж, прощай сон. Черных выехал на место происшествия, обнаружил разбитое окно и перепуганного владельца дачного дома. Пропали телевизор, газовая плитка, прочая домашняя утварь и “две бутылки спиртсодержащей жидкости”. Черных начал подворовый обход. И вскоре практически в соседнем доме обнаружил и плитку с телевизором, и двух охмелевших воришек с пустыми уже бутылками.

— Конечно, можно было бы отложить все эти мероприятия до утра, — рассуждает Василий Геннадьевич. — Но для меня очень важно показать людям, что на земле все-таки есть власть и эта власть помимо прочего стоит на защите всех граждан без исключения. Я всегда так поступаю.

И это действительно не единичный случай. Мне рассказывали в селе, как Черных раскрыл кражу в доме жительницы Соколовой Пустыни Ольги Стремахович. И снова отличились соседи — Сергей Куликов, Сергей Михеев, Александр Леонов. Как и обычно: выпили — мало. Залезли в дом поживиться чем-нибудь, что можно сменять на бутылку. Задержаны, изобличены, дело передано в суд.

— Послушайте, а нормальные-то люди в вашем селе имеются? — спрашиваю капитана.

— Да у нас замечательное село, — обижается Василий. — И молодежь славная. Вон ребята — Олег Иванов, Денис Вислогубов, Сергей Новиков… И учатся нормально, и подрабатывают уже — родителям помогают. Да полно таких. Мы в селе церковку обновили, клуб… Качалка у нас имеется. Даже праздники свои есть. Так что жизнь продолжается, и это наша жизнь.



Партнеры