Свинья в online

Если в Зарайске завели трехлинейку, значит, она обязательно “выстрелит”

12 декабря 2007 в 19:14, просмотров: 2006

…Я долго не мог понять — куда же попал: в приемной генерального директора предприятия Евгения Бутовского царил аромат крепкого черного кофе, о чем-то горячо и сбивчиво спорили иностранцы, а прямо за окнами — большие спутниковые тарелки. Попытался вспомнить, что сделал не так. Шоссе М-5 от Москвы, деревни Мендюкино, Пронюхлово… Значит, ехали правильным курсом, но попали, похоже, не на сельхозпредприятие, а на какой-то секретный объект. Сходства с ним добавляло и то обстоятельство, что поверх забора вдоль всей территории тянулись длинные ряды колючей проволоки.

— А журналиста проводите в душ и выдайте ему полный комплект одежды, включая нижнее белье, — сказал помощнику Евгений Павлович, которого иностранцы в приемной называли Юджин Бутовски.

Раньше я думал, что о сельском хозяйстве знаю все. Однако с такими требованиями по стерильности впервые столкнулся не где-нибудь в научной лаборатории, а на свиноферме ООО “Кампоферма” Зарайского района.

— Да не удивляйтесь вы! — минут через пять уже в душевой комнате, натираясь мочалкой, говорил мне Евгений Павлович. — Пару месяцев назад мы помыли даже генерального инвестора, испанца Петро Больве. Он приехал проверить, как осваиваются его средства, и мы не посмотрели, что он один из самых богатых людей Европы, пропустили через душ и выдали комплект нижнего белья. Такие у нас порядки. Свиньи не должны заразиться от людей.

Пока шампунем мою свою шевелюру (самое большое количество вирусов у человека содержится в волосах, вот почему голову нужно мыть шампунем под горячей водой — и не меньше трех минут), Евгений Павлович рассказывает об особенностях свинокомплекса. Оказывается, спутниковые “тарелки” тут нужны для круглосуточного выхода в Интернет.

Всемирная Паутина в современном селе, поясняет он, так же необходима, как кормушка для животных. В режиме online зарайские свиноводы поддерживают связь со своими голландскими коллегами и из “первых рук” узнают все самые последние новости в генетической программе, технологии и кормлении. Это как бы дополнительный глаз в мир.

Еще он говорит, что у людей и у свиней очень много общих заболеваний, поэтому здесь все так строго. Правда, на свинокомплекс можно приносить любые продукты, кроме… свинины или свиной колбасы. Бактерии и вирусы уже с готового свиного бифштекса могут попасть на ферму и вызвать разные заболевания у животных.

Никогда не предполагал, что свиньи, которые могут целыми днями валяться в лужах, так требовательны к чистоте!

После всех необходимых процедур входим в святая святых, то есть свинарник. В большом зеркале вижу свое отражение: на мне не осталось и нитки, привезенной из Москвы. Пресловутое нижнее белье, 48-го размера толстый вязаный свитер и комбинезон. Тут же узнаю, что человеку с моей комплекцией переоблачиться в  униформу на “Кампоферме” гораздо проще, чем генеральному директору Бутовскому. Он высокий и крупный, его спецодежда в единственном экземпляре, и она часто оказывается на плечах других важных гостей — среди которых много высоких и крупных.

Тяжелые ботинки  ополаскиваем в дезинфицирующем растворе при переходе из одного свинарника в другой. Даст ист фантастиш!

Самки предпочитают пробников

Этот свинокомплекс в Зарайском районе “вырос” всего за 10 месяцев. Изначально организаторы и вдохновители суперсовременного объекта пытались его создать в рамках нацпроекта по селу. Но потом было решено, что деньги под строительство даст частный инвестор (тот самый богатый испанец Петро Больве), корпуса быстренько возведут, а уже в нацпроект свиноферма войдет как бы задним числом, по факту ее строительства. Все эти организационные заморочки лежат в правовом поле, ничего незаконного. Просто если начинать оформление бумаг на кредит, то история может затянуться на долгие и долгие месяцы. А свинина стране нужна сегодня.

Да, беспредел российских чиновников в сборе справок и разрешений уже известен всему миру. В том числе и двум иностранным специалистам, которые постоянно живут в Зарайске и поднимают свинокомплекс с самого нуля: производственному директору из Англии г-ну Саймону Оксби и техническому директору из Испании дону Хосе Мигелю Сьюдад. Эта “сладкая парочка” 12 лет по всему миру создает свинокомплексы по последнему, так сказать, слову техники. Вот очередь дошла и до Подмосковья. К российским реалиям иностранцы привыкли довольно быстро, хотя иногда все же удивляются нашей заорганизованности и постоянным запретам.

Так, у нас в стране действуют суровые (но справедливые) СНиПы, в них абсолютно все регламентировано: и толщина стен в здании, и угол наклона крыши (чтоб снег было легче счищать), и даже сечение медных проводов, по которым идет энергоснабжение. Шаг вправо, шаг влево — ну не расстрел, а крупные неприятности. В демократической Европе таких строгостей давно нет — хотя там нет и суровой русской зимы. Говорить про то, чтобы в ходе строительства в утвержденный проект внести какие-нибудь изменения (ведь спутниковые тарелки в режиме online сливают всю полезную информацию), и вовсе не приходится. Любой кирпичик, положенный в 10 см от линии в чертежах, нужно согласовать с пожарными службами, СЭС, энергонадзором и даже районным комитетом по имуществу. Это страшный сон. Нет, комплекс в Зарайске отвечает отечественному СНиПу. Может, он и проигрывает чуть-чуть в самой современной технологии, зато экономит месяцы, которые потратили бы на дополнительные согласования.

Сегодня первая очередь комплекса (7 корпусов небесно-голубого цвета) уже готова: из Испании и Германии завезены свиноматки в количестве 2512 штук, а в конце января 2008 г. они дадут первый опорос, и предприятие начнет выходить на проектную мощность — выращивать около 50 тыс. свиней в год. Чтобы использовать стадо с максимальной эффективностью, по специальной голландской генетической программе животные будут проходить трехлинейное скрещивание с разными породами. Ожидается, что каждая свиноматка за время “работы” будет совершать 6—7 опоросов (два года жизни), а хряки-осеменители будут жить чуть дольше — в среднем по три года. Мировой опыт показывает, что после трех лет семя производителей начинает терять свою эффективность. Маленький, но красноречивый штрих к бытовым условиям содержания обитателей комплекса: свиноматка имеет “жилую площадь” около 2 кв. метров, а хряк — 8 кв. метров.

Поскольку малыши здесь еще не появились, мы сразу направляемся в зал, где специалисты ведут искусственное осеменение. Процесс этот в силу его таинства мы описывать не будем, но меня очень удивил тот факт, что на 2512 свиноматок — всего 35 породистых хряков-производителей. Нагрузка-то на сильный пол немаленькая! Выдюжит ли, справится ли? Мне поясняют, что волноваться на сей счет не надо: хряки со своей задачей справляются. За один раз каждый дает по 18—20 доз семени, а “донорство” у них регулярное, раз в 4 дня. Словом, хватает — и еще маленько даже остается!

Только… что это?! В чисто “женском отделении”, где и ведется это поросячье таинство, вдоль рядов степенно и важно прогуливаются… хряки — их называют пробниками. Мне поясняют, что “женщины”, тоскующие по “мужскому началу”, при виде таких красавцев живо приходят в охоту, и процесс усвоения семени идет гораздо быстрее и эффективнее. В общем, в подмосковном Зарайске не на словах, а на деле используют весь мировой опыт в свиноводстве.

Генетика — друг человека

Если верить сопровождающим меня гидам, то к мировому опыту мы, россияне, обращаемся не от хорошей жизни. Отечественная генетика в свиноводстве в последние годы у нас была сильно запущена, хотя в коммунистические времена она тоже не блистала. В Советском Союзе выращивали только “большую белую свинью” с огромной прослойкой (до 6—8 см!) сала. Сегодня такую свинину не примет ни один  мясокомбинат — ему подавай мясную породу хрюшек.

Вот чтобы не изобретать велосипед, мы и решили сразу обзавестись передовой технологией. Здесь, в цехе, мне показывают доблестных ее представителей: гибрид ландраса и крупной белой. Гибрид лениво лежит в своем отсеке, сонно ворочая глазами и двигая копытами. Отсеки очень чистые — иначе зачем было бы людям каждый раз принимать душ, входя в отделение? Ведь некоторые специалисты, по долгу службы кочующие между дирекцией и производственным корпусом, моются по 5—6 раз в день. Но этот гибрид еще не окончательный вариант, можно сказать, пока еще цветочки. “Ягодки” появятся, когда его покроют петреном (такая порода свиней) — и получится то самое трехлинейное скрещивание, о котором мы уже говорили и от которого пальчики оближешь.

Основные “тактико-технические данные” западной свиньи, сообщают на комплексе, следующие: в год она рожает 2,3 раза и производит 25—27 поросят. Традиционная советская хавронья — 16—17 малышей, а в 90-е годы прошлого столетия — и того меньше. В общем, как это ни печально, но наша свинья в сравнении с западными конкурентами не выдерживает никакой критики.

— Значит ли это, — спрашиваю Евгения Павловича, — что отныне и вовек российская свинья будет слепой копией голландской, немецкой или французской?

— Нет, — отвечает он, — не значит. Будем менять условия содержания, постоянно развивать, углублять отечественную генетику. Например, хочется посмотреть вариант скрещивания с китайскими породами. Тамошние свиньи отличаются сверхплодовитостью, у них за один опорос “выходит” по 27 поросят, это уже биологический предел. Но они медленно набирают вес, по этой причине их забивают в 30 кг, наших — в 110. А вот если бы соединить ихних и наших, ихнюю сверхплодовитость да наши привесы, — это был бы настоящий прорыв. Такого успеха пока добилась только одна ферма в Англии…

В конце зала слышу горячую и быструю английскую речь. Г-н Саймон Оксби о чем-то беседует с российским зоотехником. По здешним правилам, английским языком должен владеть только высший менеджмент свинокомплекса, а также начальники смен и заведующий лабораторией. Остальные работники могут ограничиться  русским — в конечном итоге иностранцы приехали в Россию, пускай они и учат русский язык.

Знакомлюсь с англичанином. Как мне чуть позже расскажут, г-н Оксби мог и не попасть в далекий Зарайский район. Дело в том, что оформление его визы совпало со скандалом в российско-британских отношениях (знаменитое дело Литвиненко), и для оформления документов британскому аграрию потребовалось вмешательство чуть ли не самого Дмитрия Медведева. Но сегодня все трудности уже позади. Саймон очень доволен уровнем знаний наших специалистов (на ферму берут молодежь, не отягощенную печальным опытом работы с советскими свиньями) и вообще находит этот бизнес весьма перспективным в России.

— У нас, — говорит он, — килограмм свинины в пересчете на рубли стоит 50 руб., а у вас — 60 руб. Многие английские специалисты хотели бы приехать в Россию и заняться свиноводством.

Беседа о сущности животноводства

Знаю, что элитные коровы, которые в рамках нацпроекта сегодня закупают в Европе многие хозяйства, часто себя не оправдывают. Началась выбраковка дойного стада (иногда даже в массовом порядке!) — получается, что огромные деньги пущены на ветер. Не повторится ли эта печальная история, но уже в Зарайске — и со свиньями? Ведь их закупали в Германии и Испании, а генетическая программа роста почему-то голландская. Чудно все это…

Мои сомнения рассеивает Евгений Павлович Бутовский. Он поясняет, что голландская программа — во многом символична. Речь идет об обобщении всего мирового опыта в свиноводстве, который и пытаются привить на зарайской земле. Тут нужно разделять свиней отдельно, а коров — отдельно. Что получается с крупным рогатым скотом? По мнению собеседника, если привозить буренок из Европы, то их необходимо привозить вместе с фермами, т.е. вместе с условиями содержания и кормления. Тогда это даст хороший результат. А ставить каких-нибудь французских телок в наш полуразвалившийся коровник, как это часто бывает, недопустимо. “Их” коровы даже не обучены пастись, привыкли к кормушкам.

— Тем более что такой необходимости нет, — развивает свою мысль Евгений Павлович. — По большому счету в России сохранилась своя хорошая генетика. Просто наших селекционных коров надо правильно кормить, для поддержания высокого генетического уровня закупать сперму на Западе, от лучших элитных быков. Ведь государство субсидирует такие закупки. За три года можно полностью обновить стадо, не привезя из-за границы ни одной коровы. Пускай они не будут давать по 15—16 тыс. кг молока в год, как в некоторых европейских странах, но уж по 7—8 тыс. доиться будут. Нам больше и не надо!

В свиноводстве, заканчивает свой маленький экскурс Бутовский, надо менять и условия содержания, и само поголовье. Иначе прогресса не добиться.

Молча соглашаюсь с этими аргументами. Попутно замечая, что Россия — страна контрастов: мы можем легко заблудиться в трех соснах. Вот навалились на свинью — ее производство пошло в гору, но теперь выясняется, что мясокомбинаты не хотят брать даже эти самые мясные породы: за время экономических реформ они привыкли работать с замороженным импортным сырьем. Что будет, если в январе 2008 г., когда начнутся опоросы, и в апреле, когда пойдет сдача мяса, “Кампоферма” столкнется с этой же проблемой? К сожалению, сегодня многие хозяйства на зиму просто за бесплатно сбрасывают свое поголовье…

Собеседник считает, что эти перекосы — временное явление, что перед Россией открывается прекрасное сельхоздалеко. Резко растут нормы потребления продуктов в Индии и Китае. Поднебесная даже заморозила свой экспорт. Значит, России, с ее территорией, просто некуда деваться — нужно работать так, чтобы кормить себя и еще экспортировать продукцию животноводства. Сегодня мы кое-что вывозим в дальнее зарубежье, хотя это нездоровое явление: что мы можем вывозить из страны, если пока ввозим по импорту невероятный объем продуктов?

“Но, — повторяет он, — все это временное явление”.

Что касается будущей реализации продукции, то тут голова у гендиректора нисколечко не болит. У зарайцев покупатель — один из московских мясокомбинатов, а они — его единственный производитель и поставщик. Цены будут не просто твердые, а очень твердые.

Еще и потому, что дирекция решила не делать ставку на покупные комбикорма. К этому шагу сподвигли результаты нынешнего года, когда овес и прочие зерновые (основа комбикормов) за одну ночь подорожали в 2,5—3 раза. Нет, зарайские свиноводы уже засеяли 300 га озимой пшеницы, а в 2008 г. планируют увеличить зерновой план до 4—5 тыс. гектаров.

Что ж, теперь главное, чтобы временные трудности не превратились в постоянные.



Партнеры