Анатолий Белый: добрый Дед Мороз

В мировой драматургии есть два самых знаменитых старика: Дед Мороз у детей и король Лир у взрослых

19 декабря 2007 в 16:04, просмотров: 1408

Популярнейший молодой актер Анатолий Белый умудрился сыграть и того, и другого. Снежного мужика с бородой — в пору своей юности. Короля без бороды и короны — чуть позже, во МХАТе.

О новогодних желаниях, стародавних приключениях и правильных выстрелах из винных батарей, а также стратегии ведения боя с салатом оливье за новогодним столом рассказывает Белый — король Лир.

— Смысл времени понимаешь, когда оно заканчивается, а смысл праздника — когда понимаешь, что ты за него пьешь: стакан самогона или бокал шампанского! Согласись, Новый год — это не праздник, это приключение.

Расскажи про какое-нибудь бородатое приключение!

Анатолий БЕЛЫЙ: “Новогодних историй у каждого актера не одна, а множество. Потому что на Новый год всегда что-то происходит: от “пожарного” утренника — до утреннего пожара. Я расскажу про бородатое приключение, потому что оно было в юности и я был буквально с бородой. Я “дедморозил”, еще когда учился в авиационном институте в Самаре. Параллельно занимался театром и был знаком с одной девушкой — помнишь такое дивное слово “массовик-затейник”? Вот однажды она и говорит: “Толя, у меня есть компания, есть костюмы Деда Мороза и Снегурочки, давай зарабатывать деньги”. Я ей: “Давай, с удовольствием”. И начинается эпопея. Это, конечно, незабываемые моменты, когда ты приезжаешь черт знает куда, на окраину города, прешь через какие-то сугробы, попадаешь в новостройки или, наоборот, тебя заносит в какой-то частный сектор, обязательно к дому, где на калитке надпись: “Осторожно, злая собака”. Заходишь в квартиру, а там родители, которые уже “на рогах”, и дети, которые вовсю галдят так, что тебе своего голоса не слышно. А надо, по сценарию, весело сказать, будто тебя на ковре-самолете принесло: я пришел издалека, тра-ля-ля — тополя, ну давайте, детки”…

—…гопака…

А.Б.: “Вроде того. И начинаешь по полной программе: водить хоровод, детки с безумными глазами читают стихи, их родители, с уже “косыми” очами, норовят залезть тебе в душу, а заодно проверить, как крепко у тебя приклеена борода.

 А сказку ведь разрушать нельзя! Это же чудо! Когда ты уже сделал подарки детям, наступает обязательный финал: ты ждешь, когда их родители сделают подарки тебе. Помню, как однажды мы раздали подарки, нетрезвый папаша подмигнул мне и вдруг таким сиплым-сиплым голосом, как пахан, говорит: “Пойди сюда!”. Я подхожу. Он: “Старик, я все понимаю, всем жить надо, а Деду Морозу особенно!”. И достает откуда-то из холодильника — а это 89-й год, еще все дефицит — невероятно экзотическую для наших глаз и тех лет двухлитровую бутылку с ручкой, на которой написано “Водка “Посольская”. В “Березке” он, что ли, ее купил или из каких-то “закромов Родины” достал — неизвестно, но только это была, пожалуй, самая “дорогая” плата, которую получил “мой” Дед Мороз за радость детям.

Это же как колоритно было, когда хозяин дома на сиплой ноте закончил свою речь: “Хорошо было! Молодец”, — и бумц лицом в салат.

Уже в театральные студенческие годы в Москве мы колядовали, ходили на Новый год по квартирам”.

— Это какой год на календаре?

А.Б.: “91-й год. Лихие времена. Мы студенты, вечно голодные. Брали наволочку, делали из нее мешок, собирали компанию и шли колядовать. Тогда еще были открытые подъезды, и дома были без домофонов. Представляешь — на Тверской улице? А наше театральное общежитие находилось на Третьей Тверской-Ямской. И вот мы идем по Тверской, смеемся, шутим, болтаем, говорим себе: “А люди-то здесь живут непростые”. Звоним в квартиры, все открывают двери, принимают поздравления, предлагают пройти. Ничего не боятся! Зимняя сказка! Угощают печеньем, апельсинами, деликатесами, а нас ведь человек шесть…”

— Целая банда…

А.Б.: “И какая шумная! Парни, девчонки… Самый большой улов был, когда мы таким макаром набрали четыре наволочки еды! Четыре! Колбаса, пирожные… Целый месяц мы это ели! Кайф. Вот такой был Новый год”.

— А по голове не давали?

А.Б.: “Бывали, конечно, моменты, когда после выступления кто-нибудь подкатывал с репликой: “Чего-то хиловато изобразили!” И все! Идешь дальше. Не обращаешь внимания”.

— Помнишь анекдот про то, как Спилберг звонит русскому актеру, приглашает в Голливуд, а тот кричит: “Какой Голливуд, у меня елки!”?

А.Б.: “Все так и было! Елки для актерского племени — это святое. Только с той поры я больше ни разу не был Дедом Морозом!”

Другой Дед


— Зато ты был другим стариком, не менее знаменитым — королем Лиром! Вообще-то ты очень молод для короля. Деда Мороза как сыграть — понимаю, а вот это другое перевоплощение… Как ты умудрился его изобразить?

А.Б.: “Изобразить” — не очень-то правильное слово. Я пытался вспомнить… Когда нужно какую-то эмоцию сыграть, то вспоминаешь или фантазируешь, что ты по этому поводу чувствуешь. Короля Лира я же не мог играть как свою историю. У меня не было трех дочерей, и я не отдавал им полцарства”.

— Вот ты мне и скажи, как ты пытался сыграть чувства Лира по отношению к взрослым дочерям (которых у тебя нет), по отношению к власти?

А.Б.: “Ты знаешь, на что я опирался? На наших стариков, которых выбросили на обочину жизни. Они защитили нашу страну, а их после войны гнобили, сажали, ставили в нечеловеческие условия… Моих самых близких это непосредственно коснулось. Они и погибали, их и убивали, и арестовывали. Все было: и то, и другое, и третье. Их только в меньшей степени сажали. По-моему, сразу расстреляли. Самое страшное, что на меня в детстве повлияло — я этот момент запомнил на всю жизнь (и опять же при работе над Лиром оно само всплыло — даже вспоминать не надо было, оно просто сидит во мне таким гвоздем), — история моего двоюродного дедушки, который пришел после войны, — настоящий герой, совершил подвиг: то ли колонну с немцами взорвал, то ли мост. Вернулся с орденом, значимым.

Пошел в учреждение государственное с прошением — чтобы улучшить жилищные условия, много детей… А ему говорят: мол, не пошел бы ты отсюда, и вообще, может быть, ты свою медаль на рынке купил, откуда мы знаем? И такие моменты для меня не история, это жизнь — здесь и сейчас, к которой я очень остро отношусь… Это боль. Я не знаю, откуда во мне она живет, это почти что-то мистическое, как будто я — тот самый мой дед, которому это сказали, а он воевал, рисковал, жизнь отдавал, кидаясь под танки… Мой Лир из таких раздумий родился… Это помогло. А еще ходил в дом престарелых… Самое страшное, пожалуй, что я видел в своей жизни, — это посещение дома престарелых…”

— На Новый год обычно желают каких-то фантастических свершений. У тебя какие желания: “успешного парня”, который может обеспечить женщине красивую жизнь и стабильность, либо эдакого “папы”, который говорит, что знает, и знает, что говорит, в общем, всем управляет?

А.Б.: “Я думаю скорее всего у меня желания “обычного парня”.

— А как же твой титул “успешного актера”, который знает, что такое “красивая жизнь”?

А.Б.: “Знаешь, у всех такое разное понятие о красивой жизни. Гипербогатство для меня никогда не было целью. Нужен достаток, чтобы не думать о каких-то насущных делах, чтобы не морочить себе голову, где добыть копейку на пропитание, — это да. Но чтобы ставить целью: красивая жизнь, красивая женщина, роскошные автомобили, шикарные дома — этого нет”.

— Честно?

А.Б.: “Зачем это выбирать целью в жизни, если она и без этого во-о-от такая маленькая? Мы и так живем в обществе потребления, где все на деньгах заточено, зациклено. Так неужели еще и целью себе ставить — “добиться красивой жизни”? Это же тебя опустошает, уводит в сторону — знаешь, вместо жизни видишь перед собой только доллар. Мне не хочется этого. Мне хочется делать то, что я в той или иной степени хочу. Для этого своего “хочу” я оставляю место.

Я не буду делать то, чего я не хочу. Я буду делать то, что нужно, но то, что я хочу, — тоже всегда будет присутствовать. Только с красивой жизнью это никак не сочетается”.

— Новый год немыслим без веры в чудо! Я слышал, ты в детстве был вундеркиндом?

А.Б.: “Ну нет, просто у меня был момент, когда я из 2-го класса сразу перепрыгнул в 4-й. Мне в том возрасте реально все давалось очень легко, и мама очень испугалась, она сказала, что если так пойдет и дальше, то ее сын на улице окажется. Надо нагрузить его чем-то. Вот и родилась идея, чтобы я “перепрыгнул” через класс. За лето папа прошел со мной целый курс: русский, математика, а еще география, история… Представляешь? Он все лето сидел со мной! Я помню, мы шли на пляж, все плавали, а он брал тетрадку и занимался со мной. Зато я экстерном сдал экзамены”.

— Все равно ты был вундеркиндом, хотя бы один год, но был.

А.Б.: “Просто была такая фишка: мама считала, что так будет лучше. И на самом деле потом так и оказалось. Потому что я пошел в институт на год раньше и попал в год, когда еще действовали отсрочки от армии, а на следующий год их уже все отменили.

А если бы я год проучился в третьем классе, я бы не поступил раньше в вуз. Это была какая-то мистическая штука. Мама сказала: надо это сделать. Я не знаю, что ею руководило, но ее решение было правильным”.

Обязательные атрибуты

— Какой вид новогоднего топлива ты предпочитаешь? Иными словами, что будет стоять на твоем новогоднем столе?

А.Б.: “Если про новогодний стол говорить, то в центре стола — белое австралийское”.

— Мокрое?

А.Б.: “Сухое. Это главные наступательные силы. Знаешь, их много разных, любимых…”

— Девушек?

А.Б.: “Вин… Но именно австралийские обладают таким вкусом, который душу ласкает. Они нетерпкие, они некислые… Ароматный букет”.

— А первый залп из чего?

А.Б.: “О-о! Ну как же? Мы традиции уважаем, соблюдаем, чтим. Для первого тоста советское шампанское. Это классика”.

— Ну ты вообще предпочитаешь классику. И по виду, и по сложению, и по характеру. А телевизор включен?

А.Б.: “Обязательно! “Бьют часы на Спасской башне…” И поздравление президента”.

— Я замечу по секрету: белое вино для Белого — это вполне предсказуемо. А вот что, так сказать, в засаде, какие силы?

А.Б.: “В засаде, наверное, будет стоять красное. Либо чилийское — Новый год же только раз в году, — либо итальянское, кьянти”.

— А тяжелая артиллерия? Виски? Самогон?

А.Б.: “Пролетаем. Виски — нет. Коньяк хороший — уважаю. Текила — это вообще сказка, и для украшения настроения хорошо. До и после праздников, в охотку, по зиме по нашей русской, прийти и пятьдесят граммов опрокинуть — исключительно чтобы согреться! Подравнять селедочкой или грибочками. И сразу жизнь прекрасна”.

— А еще когда в горле першит!

А.Б.: “Ну тогда водка с перцем — это просто класс. Или абхазская чача”.

— Точно! Лучше всего лечит.

А.Б.: “В общем, всем счастья, веселого Нового года, и чтобы год следующий так же прошел, как и новогодняя ночь, — весело до самого утра, заведешься с пол-оборота и мчишься, пока крышу не снесет”.

— А ты был злой Мороз? Кричал, если на тебя голос повышали?

А.Б.: “Дед Мороз или человек — я никогда не отвечал криком на крик! Во-первых, я не вспыльчивый, а во-вторых, вообще кричать не люблю. Мне гораздо лучше не ответить. А еще самое главное, что я стараюсь сказать, когда кто-то при мне кричит, — это, кстати, новогоднее пожелание всем: “Дорогой мой, что ты делаешь? Перестань кричать, мы все мирно обсудим!”

— В общем, при бережном отношении твой Дед Мороз не дьявол?

А.Б.: “Он не дьявол, но и не ангел! Он простой обычный Дед Мороз!”

И ЭТО ВСЕ о них…

На роль главного Деда Мороза страны могут претендовать практически все наши актеры.
По той простой причине, что каждый из них когда-то уже побывал в этом образе.

Алексей Гуськов честно признается, что по-другому в студенческое время было не прожить. Стипендия — мизерная, а тут — за несколько дней годовой оклад можно сделать. “Но работа эта — непростая, — говорит актер. — В садиках, где обычно проходил чес, — натоплено, а ты — с бородой, в теплом ватном халате. Да и дети встречались разные: некоторые норовили то бороду оторвать, то подножку подставить”.

Единственным ребенком, который не поверил в то, что Дед Мороз с голосом Гуськова настоящий, оказался его сын.

Дело было так. Актер, сыграв свою роль “деда с красным носом”, сказал на прощанье, уже в дверях: “Ну все, мне пора уже ехать на Северный полюс”. И сын, который до этого ни единым словом и жестом не выказавший, что он узнал в дедушке своего отца, вдруг всполошился: “Пап, а ты чего там будешь делать-то?”

Забавно, но в роли Деда Мороза выступала даже певица Земфира. И не один раз! Правда, она честно признает, что со своей ролью ни разу не справилась: дети сразу понимали, что перед ними — переодетая Зема.

А вот актер Николай Добрынин экс-супруг Анны Тереховой, смог убедить своего сынишку в том, что его Дед Мороз — самый что ни на есть настоящий. Каждый Новый год он разыгрывал сценки для своего юного отпрыска. И ни разу (!) тот не заподозрил подвоха. Только переживал из года в год: “А куда же девается папа, когда приходит Дед Мороз? Как жалко, что он его ни разу не видел!”



Партнеры