Краевой рулевой

Губернатор Хабаровского края Виктор Ишаев: “Я всегда хожу на работу пешком”

26 декабря 2007 в 17:00, просмотров: 856

“Близкий сердцу Дальний Восток”, — пелось в старой советской песне. Этот край всегда занимал в жизни России особое место. Форпост, окраина, стратегическая зона — как его только не называли. Сколько сил и жизней в исторической ретроспективе было брошено на то, чтобы его отвоевать и удержать. Сколько сил уходит сейчас, чтобы его — не потерять? Виктор Иванович ИШАЕВ — губернатор Хабаровского края, который стоит во главе региона вот уже 16 лет, знает об этом больше, чем кто-либо. Об этом — наш с ним разговор.

— Виктор Иванович, вы один из “старейших” глав регионов, краем руководите уже 16 лет. Вы помните и период “суверенитета”, когда каждый его брал, сколько может. И период укрепления вертикали власти. Когда, на ваш губернаторский взгляд, проще работалось?

— Глупостями типа “парада суверенитетов” мы никогда не занимались. Хотя Договор о разграничении полномочий с Борисом Николаевичем Ельциным у нас был подписан. Но мы всегда прекрасно понимали, что и Дальний Восток, и Хабаровский край в том числе — это маленькая подсистема в системе Российского государства. И коренным образом там что-то изменить, не меняя общую ситуацию в России, просто невозможно. Разумеется, у нас были тяжелые времена: с 1991 года, когда я начал работать главой края, до 1996 года — были годы развала, растаскивания государства.

В те годы край развивался по своей модели. И когда страна разбрасывала свое имущество, мы его собирали. Мы не стали закрывать предприятия. И не потому, что они были крайне необходимы, а потому, что там работали люди. У нас многие предприятия — градообразующие. Это не очень большие города, в них не слишком развита инфраструктура. И людям просто было некуда “перетекать”. Поэтому мы расчищали балансы, консолидировали долги, за долги забирали предприятия в собственность края. В свое время мы имели имущества в собственности края примерно раз в десять больше, чем все остальные субъекты Дальнего Востока вместе взятые. Эти данные приводил полпред Пуликовский. А потом эти предприятия стали приносить доход. Процесс стабилизации начался где-то с 1999 года. А с 2005 года наступил период “начала развития”. Когда было лучше, когда было хуже — говорить сложно. По крайней мере, 2007 год для нас был решающим и прорывным. Но сегодня сказать, что развитие — это процесс необратимый, — нельзя. Для примера: осенью был небольшой скачок цен, и общество всколыхнулось. Это маленький штришок, который говорит о том, что процессы в России сегодня еще весьма обратимы. Еще много предстоит работы и над политической системой, и над экономической сферой России.

“Раньше России просто нечего нам было дать”


— Прежде вы много раз говорили, что существует опасность потери Дальнего Востока для России. После появления государственной программы развития Дальнего Востока что-то изменилось? Или все равно недостаточно внимания уделяется вашим проблемам?

— Федеральная целевая программа по Дальнему Востоку была утверждена еще Ельциным в 1996 году. На тот момент она была единственной региональной программой социально-экономического развития. В ней были сформулированы цели, которые и сегодня остаются актуальными: структурная перестройка экономики, выравнивание условий ее функционирования, формирование постоянного населения, интеграция в азиатско-тихоокеанский регион. Что-то по этой программе даже пытались делать. Но было два объективных фактора, которые “тормозили” процесс. Во-первых, даже если Россия и желала нам что-то дать, ей просто нечего было дать. Мы жили тогда в ином государстве. А во-вторых, Дальний Восток тогда приоритетом не являлся. В той сложной ситуации были другие территории и республики, куда шли две трети финансовых ресурсов России.

— Но теперь ведь есть новая редакция этой программы?

— Да, она пролонгирована до 2013 года. Но самое главное, изменен подход. Это стало возможным после рассмотрения проблемы по развитию Дальнего Востока на Совете Безопасности. Там как раз и поднимался вопрос о том, что мы теряем Дальний Восток. В первую очередь — экономически, а потом можем потерять политически и физически. Президент много раз бывал на Дальнем Востоке, знает, как обстоят дела. Он сказал, что ситуация ясна, и поручил доработать программу и создать комиссию. А председателем комиссии назначил главу правительства. Это сразу же повысило ее статус. После этого и началось развитие.

Приведу такие цифры: если раньше на 13 дальневосточных субъектов Федерации выделялось по целевой программе менее миллиарда рублей, то в этом году только Хабаровский край по одной программе получает 5 миллиардов 600 тысяч рублей. До 2012 года наш край должен получить 42 миллиарда рублей. Можно ощутить разницу. Вообще же программа призвана коренным образом изменить ситуацию. Суть ее — комплексное опережающее развитие инфраструктуры. В первую очередь транспортной. Это дороги, порты, это новые электроэнергетические мощности. Это газо- и нефтепроводы. То есть база, которая создает условия для привлечения инвестиций…

— Дороги и трубы ведь не все решают...

— Совершенно верно, надо подходить комплексно. Человек хочет жить в красивом городе, где есть парки, объекты культуры. Например, мы начали современнейший международный проект по производству нового пассажирского самолета “Сухой–суперджет-100” в авиационном объединении Комсомольска-на-Амуре. Там участвуют американские, французские, немецкие компании. И представители этих компаний нам говорят: “Комсомольск для нас маловат. Давайте делать представительство в Хабаровске. Потому что там театры, хорошие спортивные сооружения, красивая набережная, есть рестораны, хорошие дороги…” Если город действительно становится европейским, комфортным для жизни, значит, и люди туда поедут. И средства вкладывать начнут.

“В домах для ветеранов есть поликлиники, библиотеки... Даже бильярд!”

— Я слышала, что вы в своем крае уже решили одну проблему — сделать максимально комфортной жизнь ветеранов. Что это за проект?

— На Госсовете к 60-летию Победы в 2005 году я предлагал: “Давайте решим жилищные проблемы участников войны”. Причем сразу сказал, что Хабаровскому краю ничего не надо. Мы сами построили 11 специализированных домов и на 100% “закрыли” к юбилею Победы проблему наших участников войны и инвалидов по обеспечению комфортным жильем.

Это отдельные квартиры в домах современной планировки. Однокомнатная квартира — минимально в 40 квадратных метров. Когда ветераны заходили в квартиры, у них там уже были и холодильник, и телевизор, и минимальный набор необходимой мебели. Чем эти дома отличаются от других? Тем, что первые два этажа в домах — это социальный блок. Ветеранам необходимо медицинское обслуживание? Там есть маленькие поликлиники: 7—8 кабинетов — участковый врач, процедурный кабинет, стоматолог… Есть льготные аптеки, маленькие магазинчики, столовые, библиотеки, парикмахерские. В этих домах специально оборудованные холлы — ветеранам же нужно общение. Есть комнаты отдыха, бильярд.

Как-то зашел посмотреть один дом. За эти два года они бильярдный стол исшоркали весь. Значит, бильярд пользуется спросом. Дал поручение купить еще столы… Конечно, содержание этих домов обходится в определенную сумму…

— А молодые семьи пользуются такой же поддержкой? Ведь сейчас много говорят о “демографическом кризисе”.

— Когда к нам приезжал Дмитрий Медведев, он сказал: “Мы начинаем программу поддержки молодых семей”. А мы в ответ: “Давайте посмотрим, что мы уже сделали”. Первый молодежный блок мы сдали в 2000 году. Два здания по 100 квартир специальной планировки, к которым пристроен социальный блок: поликлиника с детскими врачами, магазинчики. Ну а поддержка заключается в том, что мы предоставляли семьям жилье по себестоимости — сейчас она составляет 29 900 рублей за квадратный метр. От этой суммы мы даем 10% федеральной поддержки и 30% краевой. Итого квартира обходится лишь в 60% ее стоимости. А далее дается ипотечный кредит под 11%, который мы подкрепляем своими гарантиями. Никаких денег мы с людей не собираем до тех пор, пока дом не будет готов к приемке. Дома строятся менее одного года.

Сейчас мы построили восемь таких комплексов. И главной победой я считаю то, что на сегодняшний день там уже родилось 337 ребятишек-дальневосточников.

“Без людей Дальний Восток российским не будет”

— Ваш регион попал в миграционную программу переселения соотечественников. Но, как я знаю, вы довольно критически относитесь к идее переселения приезжих. Почему?

— Я не критикую, я высказываю свою точку зрения, которая базируется на практике. Для того чтобы люди к нам приезжали, для начала необходимо остановить отток населения. Если люди здесь жили и вынуждены уезжать, как мы можем рассчитывать, что здесь останутся те, кто приехал из других, более благоустроенных регионов? Нужно понимать, что когда мы говорим о переселении, то мы имеем в виду формирование постоянного населения.

За время перестройки Дальний Восток потерял 1 миллион 740 тысяч человек. Наиболее благополучный Хабаровский край потерял 200 тысяч человек. Уехали люди среднего возраста, те, которые имеют профессию и могут где-то трудоустроиться. Мы теряем квалифицированные кадры. Те мигранты, которые приезжают, не в состоянии их заменить. У нас на территории много высокотехнологичных производств — авиационное объединение, судостроительные заводы, 75% объемов сложного машиностроения и оборонки всего Дальнего Востока сосредоточены у нас. Здесь города строились специально под заводы. Поэтому нам нужны высококвалифицированные кадры.

Вот получил Хабаровский судостроительный завод заказ на изготовление кораблей на воздушной подушке. А сварщиков нужной квалификации найти не могут. Переманивают из Петербурга. Так что для начала нужно остановить отток.

— По статистике, сегодня доходы дальневосточника на 20% выше, чем в среднем по России...

— А покупательская способность этих доходов на 20% ниже. Потому что электроэнергия здесь в 1,7 раза дороже, тепло — в 2,2 раза дороже. Зима — более суровая и более длинная. Обслуживание одного квадратного метра жилья по России обходится где-то в 52 рубля, а у нас — в 85. Если не будет соответствующего подхода по оплате труда, то население удержать будет крайне сложно.

В этом году мы имеем положительный баланс в 1640 человек. И что хорошо — эти люди приехали из регионов Дальнего Востока. Я всегда говорил: давайте мы не будем программу переселения северян ориентировать на юг страны. Давайте переселять их в Приморье, Хабаровский край, где нормальные условия, но тот же часовой пояс. А то переезжают на другие территории, и там у них идет ломка организма. “Нет, — говорят, — у вас жилье дороже. Мы за те же деньги квадратных метров в Краснодаре можем построить больше”. Но это какая-то “сельская бухгалтерия”, которая ничего общего с экономикой не имеет. Государство в свое время осваивало Дальний Восток, дабы он был российским. Мы выполняем геостратегическую задачу: присутствие России на этих рубежах. Но без людей Дальний Восток российским не будет, вакуума в природе не существует. Человеку необходима хорошая работа, достойная заработная плата, перспективное жилье. Решим эти вопросы — люди к нам поедут. Этим и занимаемся…

“Если ты вложил фигу, то получишь потом две, три... фиги”

— Я слышала ваше мнение о том, что России нужно жестче формулировать свои требования к соседнему Китаю. А в последнее время как-то так получается, что, когда Россия начинает “жестче формулировать”, сотрудничество оказывается под угрозой…

— Всякая медаль имеет две стороны. Мы заинтересованы в сотрудничестве с Китаем хотя бы потому, что у нас — сопоставимые экономики. В сотрудничестве с Японией, Соединенными Штатами нам отведена роль сырьевого придатка. С Китаем работать проще. Но, как говорят, если хочешь, чтобы тебя уважали, вначале научись уважать себя сам…

Мы с китайцами пользуемся одной рекой, но до сих пор нет соглашения об ответственности, о компенсации за экологический вред. Почему мы не можем решить этот вопрос, если мы стратегические партнеры? Я думаю, наше Министерство иностранных дел в состоянии решить эту проблему, если будет проявлять силу воли и желание. Тем более что во время встречи на нашем уровне с членом китайского Политбюро господином У Банго, который является председателем Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, он согласился со всеми нашими выкладками.

— Если говорить о “сырьевых” придатках, то китайцы тоже вовсю обрабатывают у себя наше сырье...

— Я еще в 2000 году предложил вложить средства в создание контактных зон из перерабатывающих предприятий в приграничном районе. В правительстве прозвучало мнение, что “мы не можем принимать решения, уменьшающие налоговую базу”. Но для того чтобы увеличить налоговую базу, запустить мультипликатор роста, нужно сначала вложить десять копеек. Они потом могут принести и двадцать, и тридцать. А если ты вложил фигу, то получишь потом две, три, но… фиги. Сегодня с одного куба древесины Россия получает 50 долларов. А Финляндия — 242 доллара. Что у них — лес другой? Нет, просто они переработкой занимаются. А мы говорим: у нас растет товарооборот с Китаем. Нас это очень радует. Мы туда поставляем бревно, а оттуда получаем стул. Мы что, такие убогие, что сами не можем стул сделать?

Поэтому мы и предложили создать “контактные зоны” из перерабатывающих предприятий. Сегодня налоговая база там — ноль. Но если мы, дав государственные преференции на этапе окупаемости проекта, это сделаем, к нам придет инвестор. И если эти обрабатывающие предприятия заработают и мы с каждого куба получим хотя бы 200 долларов — вот это будет “рост налоговой базы”. Мы об этом говорим, говорим. А услышали это не наши руководители, а в Китае. Они у себя уже создали “контактные зоны”. Построили несколько заводов по обработке нашего, заметьте, леса и создали 2 миллиона рабочих мест. У китайцев сегодня в планах под нашу нефтетрубу построить 20 заводов по переработке нефти. И они приглашают туда работать наших нефтяников. А у нас на Дальнем Востоке всего два завода, которые максимум перерабатывают 12 млн. тонн.

“В правительство придет человек, который его перерос на голову”

— Сейчас в России грядут политические изменения. Как вы думаете, с Путиным в роли премьера вы сработаетесь?

— Если Медведев будет избран президентом, а Путин станет премьером — это станет подтверждением стабильной конфигурации власти.

При любом назначении человеку нужно сначала освоиться, надо выработать свои позиции и подходы. И я полагаю, что центр принятия хозяйственных решений сместится на правительство. Ведь туда придет человек, который перерос его на голову. Тактически Путин всегда руководил правительством и давал ему направления развития. Для него эта работа — совсем не новая. Он вникал во многие проблемы, многие вопросы мы решали в Администрации Президента, а не в правительстве — чего скрывать. Не могу сказать, что это было хорошо, но это было так. Поэтому если Владимир Владимирович примет решение и придет руководить правительством, то можно сказать, что никакого спада в работе не будет. А у Дмитрия Анатольевича будет возможность освоиться, войти в новый рабочий режим. И, будучи уверен в стабильности внутренней политики России, он сможет сосредоточиться на других вопросах. Сегодня Путину приходится заниматься и внутренней политикой, и развитием территорий, и в это же время международные отношения выстраивать — очень и очень непростые. Никто сегодня не хочет видеть Россию сильной, влияющей на мировые процессы. Так что данная расстановка сил сейчас — наиболее эффективна.

— Рассказывают, что в Хабаровске вы на работу ходите пешком. Из-за пробок? Или по принципиальным соображениям?

— Да, это мой принцип. Я всегда хожу на работу пешком, рабочий день ежедневно у меня начинается в восемь часов утра. И когда кому-то очень надо меня найти, то утром они меня ждут на крылечке. Раньше приходили даже по мелким проблемам: у кого-то тепла нет, на предприятии какие-то проблемы. И сейчас всегда можно со мной пообщаться.



    Партнеры