На дне Мухтар

Супердорогие четвероногие работники кинологической службы заживо гниют в своих клетках

28 декабря 2007 в 18:51, просмотров: 419

То, что творится в Центре кинологической службы по Западному АО, иначе как ужасом не назовешь. Верные и преданные четвероногие сотрудники МВД уже даже не живут, а выживают с трудом. Приехала я сюда за новогодним репортажем, рассчитывала пообщаться с кинологами о том, как дрессируют служебных собак, послушать интересные истории, а увидела кучку отчаявшихся людей, бьющихся за жизнь своих четвероногих коллег.

Сам Центр кинологической службы, где живет 38 собак, и центром-то назвать язык не поворачивается — сотрудники и кинологи ютятся в строительном вагончике. Здание центра сгорело в апреле этого года. Огонь едва-едва не дошел до вольеров с животными (уголовное дело о намеренном поджоге возбудили против мужа бывшей сотрудницы).

Ремонт идет до сих пор. “Обещали к августу сдать. Потом к 1 сентября. Потом — ко Дню милиции. День милиции прошел — назначили срок к Новому году. И вот уже и праздники на носу, а в здании и конь не валялся! — говорит начальник ЦКС Арсентьева Татьяна. — Сейчас там хозяйничают гастарбайтеры. Внешнюю обшивку здания сделали быстро. А с внутренней не торопятся. Живут-то они прямо на рабочем месте, вот и тянут время, чтобы перезимовать в тепле — отопление рабочие наладили в первую очередь”.

“И воду они себе обеспечили — врезали кран в трубу, — вступает в разговор младший инспектор-кинолог Екатерина Гаврилина. — А мы здесь в вагончике ютимся, без тепла и хоть каких-нибудь удобств. Но мы-то зиму переживем, а вот собаки...”

Первая и самая главная проблема — животных нечем кормить. Точнее, есть из чего сделать кашу — овсяные хлопья и мясо, а вот готовить негде. “На кухне у нас уже 3 недели как разладилась электропроводка. Заходить туда просто опасно для жизни!” — говорит кинолог ЦКС Илья Ганелин. В подтверждение своих слов инспектор ведет меня к помещению хозблока, на двери которого табличка “Заходить опасно! Убьет!”.

— Есть у нас отчаянные кинологи — заходят-таки на кухню. Но вчера там так искрило, даже сотрудника током долбануло. Сегодня желающих идти кашу варить уже нет. Вот ждем электрика. Собаки не кормлены с утра, а должны получать еду два раза в сутки.

Проблемы с электричеством на ЦКС начались гораздо раньше — когда стартовало строительство нового здания управления УВД. Запитали стройку от Центра кинологической службы. А после пожара электропроводка вся расплавилась.

“Вот возьму и не пущу собаку на вызов, — принимает отчаянное решение Татьяна. — Скажу, что собаки голодные, пусть сначала электрика пришлют”. Сотрудники ее поддержали: “А то вспоминают про нас, только когда им нужно. Вынь да положь собаку! А наши проблемы никого не интересуют”.

Битый небитого везет

Как выяснилось, корм для собак должны возить из зонального кинологического центра, что в Балашихе. До недавнего времени так и было. Там варили еду всем служебным собакам Москвы и развозили готовую по местам. Потом сломалась машина: “День-два мы всегда могли перебиться, — рассказывает Катя. — Но потом машина в Балашихе сломалась капитально, закупку продуктов повесили на ЦКС. Как и приготовление пищи. А то, что у нас такое плачевное положение из-за пожара, никто в расчет не взял и исключений делать не стал”.

Качество еды для четвероногих служак — отдельный разговор. “Я сам зоолог по образованию, — говорит Илья, — и знаю, какой рацион должен быть у животного. Нам же одни овсяные хлопья (даже не крупу!) привозят, потому что они самые дешевые. Ни гречки, ни перловки. Я уж молчу про овощи. Привезли вот картошку, а нам ее даже хранить негде. А что картошка, собакам полезнее морковка. Вот и выходит, что витамины для животных мы на свои деньги покупаем”.

В округе полным-полно мясоперерабатывающих комбинатов и молокозаводов. Сотрудники ЦКС ходили туда, договорились с некоторыми о спонсорской помощи питомнику: “Мы сами вышли на них, хотя в других округах этим чиновники занимаются. Молокозавод готов был нам помогать, требовалось письмо из управления, которое нам не дали!” Все, что смогли кинологи, — договориться с близлежащими магазинами отдавать ЦКС просроченный товар. Вот на сосисках собаки и держатся последние 3 недели.

В вагончик заходит человек в штатском — оказалось, тоже инспектор-кинолог ЦКС. Приехал в свой законный выходной проведать и накормить своего напарника — собаку Бакса (общерозыскную собаку). Узнав, что я из газеты, горько усмехается: “Плохо живется здесь собакам. Ни еды нормальной, ни условий”.

Условия

Совсем рядом в ЦКС — гигантская стройка здания управления УВД. Работа ведется круглосуточно. В три смены. Шум и стук такой, что расслышать, что говорят, тяжело. Представьте, каково животным. “Первое время собаки спать по ночам не могли, — рассказал Илья. — То есть им, бедным, ни минуты покоя”.

Никакие санитарные нормы расположение ЦКС не выдерживает. Когда-то питомник со всех сторон окружали деревья. Если приезжала проверка, то долго блуждала, прежде чем его найти. А в недалеком будущем со всех сторон ЦКС окружат многоэтажки, а прямо над вольерами, по задумке архитекторов, пройдет пешеходный переход (как на МКАДе). “Конечно, хорошо бы собачек отсюда переселить, но об этом даже речи не идет, — говорят кинологи. — Нам же, напротив, предлагали снести несколько рядов вольеров, а то у них что-то там не помещалось”. Оттяпала стройка у территории ЦКС и часть площадки для выгула и дрессировки.

Еще одна проблема — некуда вывозить фекалии животных. Раньше, когда кругом были пустырь и лес, отходы прямо в поле закапывали. Но в конце концов ЦКС это делать запретили. Тогда начальство прислало экскаватор вырыть яму. За год она наполнилась до отказа. “Куда мы эти отходы теперь будем вывозить — непонятно. Если честно, у нас даже тележки нет — гастарбайтеры украли. Хорошо, хоть лопаты успели попрятать”. Решать и эту проблему никто, видимо, не собирается. А скажется это в первую очередь на животных — им же вольеры реже будут чистить.

Детки из клетки

Напоследок мне разрешили посмотреть на собак, в провожатые снарядили Илью. В первом ряду находятся “дома” животных, обученных на поиск взрывчатки и наркотиков. Ретривер Бонни — подопечная моего провожатого. Очень ласковая и симпатичная. Увидев хозяина, начала прыгать и высовывать нос между прутьями клетки. А вот и Катина собака Прима — маленькая и поджарая немецкая овчарка, очень похожая на свою хозяйку.

Перед тем как зайти в следующий ряд, Илья меня предупредил: “Руки в клетки не совать и близко не подходить. Здесь собаки патрульно-постовой службы. Очень злые”. И действительно, не успела я приблизиться, послышался дружный грозный лай. Илью же собаки слушались беспрекословно. Мощная немецкая овчарка Линда, увидев своего хозяина, радостно запрыгала, а когда в поле ее зрения попала я — тут же показала грозный оскал. Собаки в центре — настоящие профессионалы и, несмотря на вопиющие условия жизни, готовы по первому зову преданно выполнять свою работу.

Страшное открытие предстояло мне сделать в следующем ряду вольеров — там проживают “бесхозные” собаки — оказывается, есть и такие в милицейском питомнике. Вот “кавказец” пугливо прячется от нас, а морда у него такая добрая — брови домиком и обиженно-испуганные глаза. Ну прямо плюшевый мишка! Илья объяснил, что прислали эту собаку еще щенком, но она слишком пугливая, поэтому ни для какой службы не годна.

Вот симпатичная немецкая овчарка, не выпуская железной миски из зубов, увидев нас, поторопилась высунуть нос из клетки, чтобы погладили. Я спросила, почему собака держит миску во рту. “У нас есть такие псы, которые ни разу не выходили за пределы вольера. Они вообще не подозревают, что есть другой мир за пределами клетки. Их редко когда выгуливают. Вот эта, с миской, и кавказская овчарка — из их числа. Собаке нечем заняться, вот и нашла себе игрушку — миску. Так с детства эта привычка и осталась — держать ее во рту”.

Как же такое могло произойти?

Оказалось, несколько лет назад в ЦКС прислали щенков, хозяев им так и не нашлось: “Да мы этих собак и не заказывали. К тому же у нас неподходящие условия для щенков — нет специальных теплых вольеров и т.п., — говорит Илья. — А привезли их под зиму в холода. Мы их спасали как могли — в самый мороз сажали всех в один вольер, когда они прижимались друг к другу, им было не так холодно. Выжить-то они выжили. А вот служить им, видимо, так и не придется. У нас жуткий дефицит кадров, новые люди сюда не приходят — кто же согласится сидеть сутками в строительном вагончике, — а старые все поувольнялись”.

Сейчас в ЦКС числятся 8 кинологов-инспекторов. А собак 38. Один кинолог в состоянии взять под опеку 3 собаки (но редко кто берет на себя такую ответственность). А другие мохнатые служаки, получается, никому не нужны?

К числу “бесхозных” в этом году прибавилось еще несколько животных. Но не “новеньких”, а “стареньких”, уже обученных и натасканных. Дело в том, что их хозяева уволились из ЦКС, а собаки остались. Каждое животное — ведомственное, стоит на балансе УВД и покинуть службу может либо умерев, либо когда хозяин выкупит ее за очень большие деньги (иногда такие собаки стоят дороже, чем автомобиль премиум-класса). Правильно это или нет, судить сложно. С одной стороны, на каждое животное потрачены силы и деньги, к тому же оно — ценный специалист. С другой — вот так держать их взаперти — вообще за гранью добра и зла.

— У нас тут полным-полно породистых, обученных псов, которых мы бы с удовольствием отдали в добрые руки, но этого сделать ни под каким предлогом нельзя, — с горечью говорят кинологи.

Бред, дикость!

— Увольняются от нас люди со слезами на глазах, — говорит Илья. — Жалко же собаку оставлять. Но что делать, семью кормить надо. А у нас ни условий, ни зарплаты, ни премий. А последний год работать стало просто невыносимо.

Многие бывшие сотрудники навещают своих собак, приходят выгуливать по мере сил, косточки сахарные приносят. Но это никогда не заменит животному полноценной любви хозяина и ежедневной ласки — животные скучают жутко. “Они просто гниют в своих клетках”, — такое точное слово подобрали кинологи.

— Напишите, пожалуйста, о том, что у нас тут творится. Может, тогда начальство обратит на нас внимание, — попросили меня сотрудники ЦКС.

Я поинтересовалась, не будет ли им только хуже от гнева начальства.

— Хуже нам уже не будет, потому что хуже просто некуда...



Партнеры