Мятущийся манок

Александр Цекало: “На каждом выдохе нужно пупок втягивать в себя”

14 февраля 2008 в 15:55, просмотров: 940

Цекало — продюсер и шоумен. Но только очень уж какой-то нетрадиционный. Все нормальные продюсеры чуть только поженятся, сразу орут об этом глобальном событии на каждом перекрестке. Если разводятся, впрочем, тоже орут. Цекало же набрал в рот воды, аки партизан. С Лолитой разводился — молчал. На девушке Вике женился — опять молчит. Все из него приходится клещами вытягивать. Впрочем, г-н Цекало все-таки интересен миру не только своими громкими свадьбами-разводами.

“В 50 лет уже не хочется надевать шорты”


— Что такое Цекало?

— Года четыре назад на одном мероприятии политтехнологов и бизнесконсультантов, среди которых у меня много знакомых, подошел ко мне один человек и спросил: “А вы знаете, что означает ваша фамилия?” Я не знал. “Хорошо, я узнаю, вас найду и обязательно расскажу”. Он нашел меня. Оказалось, что “цекало” на Западной Украине называли птичьи манки, которыми пользовались егеря. А у меня действительно один прадед был сапожником, а другой, по папиной линии, — егерем. Отсюда, наверное, и фамилия пошла. А вы это спросили в каком смысле?

— А я спросил не в лоб, а по лбу. Что же такое Цекало в принципе?

— Я могу сказать, что до конца прошлого года это был довольно мятущийся организм.

— А сейчас почему больше не мечетесь?

— До 2000 года для меня существовала только работа. Это был бог и царь, жена, муж и все что угодно. Потом тот, который называется Цекало, оставшись без работы, задумался: а что делать дальше? И я стал метаться. Но при этом занимался только тем, что мне было интересно. Было продюсирование “Норд-Оста”, был фильм Тиграна Кеосаяна “Ландыш серебристый”, был театр, был годовой контракт с Алсу в качестве режиссера. Но я всегда понимал, что неизбежно буду работать на телевидении. Ведь у нас с Лолитой уже была программа “Доброе утро, страна!”. Технология ТВ была мне понятна, и я решил, что если приду сюда, то скорее всего займусь развлекательным телевидением. Но я никогда не метался между продюсером и артистом. Просто понял, что надо перейти на другой уровень игры. Ведь уже не хочется в 50 лет надевать шорты, мелировать волосы и изображать из себя молодящегося ретивого скакуна.

— Да? А я вас видел в анонсах “Голубого огонька”, где вы прекрасно скакали, как шустрый горный козлик.

— Это была шалость, которую я делал с удовольствием. Мы неделю репетировали с Верой Брежневой номер, а потом сделали его и отмучились. Но без этого я прекрасно могу обойтись. Просто знаю, что я по-прежнему хороший ведущий, а значит, иногда буду что-то из себя изображать. Мы хотели сделать номер, в котором будет танец, а просто выйти и спеть песню — мне вообще это неинтересно.

— Саша, вы умеете петь?

— Да, петь я умею, но не очень хорошо. Мы с Лолитой никогда не пели под фонограмму. И не потому, что “Да здравствует живой звук!”, “Рок чистой воды!”, “Смерть попсе!”, просто скучно было каждый раз повторять эмоцию, найденную в студии. Я не вокалист и не могу себя назвать музыкантом, хотя владею несколькими инструментами. Музыкант — тот, кто этим зарабатывает. Я умею другое — делаю телевидение, которое требует повышенного к себе внимания и любви. Пучина сия поглотила меня с головой. Но если я пойму, что не соответствую своей работе, буду метаться дальше.

“Я живу с этим и все помню”

— Слушайте, что это вы все о работе и о работе? Может, хватит?

— Наверное, я все так путано говорю, потому что себя анализировать глупо и страшно, есть опасность, что может проскользнуть какое-то самолюбование, самодовольство.

— Уже проскользнуло. Вы же назвали себя мастером.

— В принципе, я неплохие программы делал на телевидении. Но всегда понимаю, что здесь нужно заново все доказывать. На телевидении все видно, и меня видно — я же публичный человек. Одному известному человеку я объяснял, что обувь нужно чистить — ты же на виду все время.

— Вот вы признались, что человек публичный, а женились и не признаетесь.

— Просто надо смириться со своей публичностью. Но к ней может быть разное отношение. Есть люди, которые зарабатывают своей публичностью. Это действующие гастролирующие артисты, правильный пиар которых может правильно отразиться на их карьере, зарплатах. Мне пристальное внимание прессы сейчас уже не нужно. Вот мы сделали с Женей Гришковцом спектакль, и про нас написали. Но помимо этого что еще обо мне писать? Поэтому меня нет на первых страницах журналов, разве что где-нибудь на последней промелькну — и все. Раньше я занимался пиаром мюзикла “Норд-Ост” и для этого, конечно, использовал свою публичность: ходил, пробивал, проталкивался, договаривался. Надо было находить деньги. Я этим пользовался и пользуюсь до сих пор. Мне это помогает. Если ты занимался чем-то нестыдным — потом это возвращается: люди тебе улыбаются, пытаются помочь.

— По поводу “Норд-Оста”. Во время тех событий вы довольно подробно рассказали на камеру, где какие в здании ходы и выходы. Потом вас за это упрекали.

— Не знаю, кто и в чем меня упрекал. Кому я открыл новость, где какие ходы и выходы? Зрителям? Те, кто находился внутри, я имею в виду плохих парней, три месяца изучали это здание, устроившись, как впоследствии выяснилось, рабочими для строительства какого-то подвала этого ДК. Они выучили наизусть наш спектакль и вряд ли не знали или не видели, что есть это здание, а есть от него идущее крыло. И что по верхнему этажу можно из этого крыла перейти в то. К тому же все, что знали, мы сообщили сотрудникам ФСБ. Но для меня это просто так не прошло. Я живу с этим и все помню. Мне нужна сатисфакция. Может быть, это в основном из-за Кристины Курбатовой и Арсения Куриленко, из-за этих прекрасных, красивых детей. Создавалось даже впечатление, что у них был детский роман. Там вообще были дети прекрасные. Их у нас человек 70 было, на каждый день своя труппа — такой пионерский лагерь. А дети, не участвовавшие в сегодняшнем спектакле, все равно приходили и стояли за кулисами, переживали за своих. Они устраивали свои праздники, церемонии награждения, у них своя газета была. Всех жалко, но не стоит об этом много говорить.

Комментарий “МК”: Люди, часто общающиеся с Александром, подтверждают, что он действительно “живет с этим и все помнит”. В разговоре на тему “Норд-Оста” может сказать, что “отомстит”. Правда, не уточняет, кому именно.

“Мне не надо ничего доказывать”

— Ваш дуэт с Лолитой распался, получается, вовремя. Ведь как вы сами говорите: прыгать таким образом до 50 лет было уже невозможно.

— Мы хотели сделать программу, и она могла быть очень необычной. Впоследствии часть трюков Лола использовала в своих концертах. Не так давно мы вместе с ней смотрели это ее шоу у меня дома. Наверное, так могло продолжаться еще год, а потом, я думаю, нам бы хватило сил, ума, вкуса, чтобы либо уйти в мюзиклы или в ситкомы, вместе или по отдельности. То есть мы бы ушли в актерство, как это делает сейчас Лолита на очень высоком уровне.

— Когда дуэт “Академия” распался, вы и Лолита переживали очень сильный творческий кризис. То, что потом с вами произошло, — это было стремление мужчины доказать свою состоятельность?

— Мне ничего никому не надо доказывать. Не потому, что меня не интересует мнение окружающей среды. На канале надо доказывать, что ты хороший продюсер и можешь делать хорошую программу. Но, доказывая каналу, ты доказываешь, таким образом, и себе. У меня не было никогда такой задачи: вот попомнишь, Лолушка, через 5 лет я буду суперский продюсер! Просто я делал то, что умею, выживал, жил. Я же не пошел работать математиком или в бизнес какой-то серьезный. Я продолжал делать то, что умею. А мы с Лолой были известны не потому, что пели дуэтом, а потому, что в дуэте было два разнополюсных, таких странных, необычных человека. Мы с Лолитой очень разные.

— Когда вы с Лолитой расстались, то она на вас потом часто вешала всех собак. Но вы почему-то не отвечали.

— Мне это было не нужно. У меня есть два очень важных правила. Первое — никогда не оправдывайся, второе — смотри правило №1. А девушкам можно все простить.

Комментарий “МК”: Цекало действительно никогда не оправдывается. Предпочитает просто не говорить о некоторых острых моментах своей жизни, особенно личной. Например, о дочери, которая живет в Киеве. И с которой Александр виделся последний раз с год тому назад. При этом дочка видит папу по телевизору и прекрасно знает, кто он такой. Когда журналисты спрашивают Александра о дочери, обычно он отсылает их к бывшей жене.

“Я завидую Гришковцу”

— Вы один из немногих людей на ТВ и в шоубизе, кто может посмеяться над собой. Ну а что в вас такого смешного?

— Фигура смешная. По крайней мере, она у меня не прекрасная. Вы разве не видите?

— Да мне-то что! Пусть ваша жена это видит.

— Ее, слава богу, не интересует ни моя популярность, ни моя фигура. Там что-то другое. А умение посмеяться над собой — это умение посмотреть на себя со стороны. Многие действительно лишены данного качества. Ведь как порой нелепо смотрится человек, думая про себя, какой он крутой, значительный, какую важную работу он выполняет. Так происходит с любым человеком, когда он что-то делает. А иначе надо быть богатым наследником, путешествовать, сибаритствовать на морях, читать книги, писать картины. Но наследство мне Бог не дал, так что приходится работать. Вот я завидую Гришковцу белейшей, солнечной завистью. Он делает то, что хочет, и ни от кого не зависит. Он пишет пьесу, сам ее играет и ездит с ней по городам столько, сколько хочет. В какой-то момент он останавливается, едет к себе в Калининград и пишет очередную книгу. Это прекрасно. Его книги переводятся, за них он получает какие-то отчисления. Ему не надо каждое утро вставать на работу, приходить и уговаривать актеров сниматься, уламывать авторов писать так, а не по-другому. Он сам себе планетка.

— Вы страдаете, что приходится ходить на летучки?

— Нет, я люблю летучки, там выступаю и делаю это страстно, рьяно, ловко и юрко. Но иногда я думаю, что если за мной наблюдать со стороны, то подумают, что у меня не все в порядке. Я уже четвертый месяц занимаюсь йогой. Она меня совершенно уравновесила и наладила все разбалансы, которые у меня были, хотя еще не до конца.

— То есть вас обидеть уже нельзя?

— Меня и раньше было трудно обидеть. Вот я сегодня утром позанимался йогой, и мне этого хватит дня на два. Теперь до следующего занятия я буду в прекрасном расположении духа. Меня не разрушает негатив. Именно благодаря йоге ко мне пришло понимание, что с девушкой Викой мы должны быть вместе.

— Можете показать ваше любимое упражнение?

— Есть медитация для очищения ума. Вы сидите, скрестив ноги на полу, спина прямая. Средний и указательный пальцы рук подняты и прижаты друг к другу, глаза закрыты, смотреть в точку внутри себя. И нужно делать то, что в кундалини-йоге называется “дыхание огня”. Быстро дышим носом, и на каждом выдохе нужно пупок втягивать в себя, потому что в районе пупка находится огненная энергетическая зона. Втягивая в себя пупок, вы накачиваете в себя энергию. Попробуйте сделать это хотя бы минуту, и у вас сразу произойдет подъем. Это несложно. А мне уже в такой позе нужно сидеть 11 минут. Вот это тяжело. Упражнений таких великое множество. Когда преодолеваешь все это, происходит освобождение от негативного эго.

Знаете, когда я приехал в Москву, то писал сценарий “Утренней почты” и рекламы в метро. А метро трясется, неудобно, получались каляки-маляки. Когда же у меня в 91-м появилась первая машина, “шестерка” “Жигули”, на мгновение я испугался: ведь я настолько привык писать в метро, а теперь у меня появилось благо в виде машины, и я за это буду наказан, не смогу писать. Но это не так. Мысль материальна: если хочешь написать что-нибудь хорошее — напишешь. Хочешь купить машину — купишь. Хочешь быть счастливым — будешь!

Комментарий “МК”: В интервью Цекало старательно избегает темы личной жизни и своей недавней женитьбы в частности. Казалось, только ленивый не написал, что Александр женился на Вике Брежневой. А он все равно, когда ему звонили с вопросами, отделывался шутками. Короче, было непонятно, женился он на самом деле или нет. Отвечаем: женился. На той самой Вике Брежневой. Официальных торжеств по этому поводу не было. Александр и Вика просто узаконили свои отношения в загсе. В неформальном общении Цекало любит повторять, что его личная жизнь во многом интересна именно потому, что закрыта для общественности.



Партнеры