Небо под прицелом

Ракетный щит Москвы возрождается

20 февраля 2008 в 18:46, просмотров: 963

Чего только не пришлось пережить нашим войскам ПВО в период постсоветского лихолетья. Их переподчиняли, сокращали, не давали денег ни на ремонт, ни на содержание вооружения, закрывали зенитные ракетные училища…

Накануне Дня защитника Отечества “МК” побывал в зенитном ракетном полку, прикрывающем столицу с севера и северо-запада, чтобы узнать, чем живут сегодня ракетчики.

Едва завидя командирский “газик”, дежурный, одетый в белый овчинный тулуп, поднимает шлагбаум. Там, на заснеженной площадке, застыли, ожидая нас, многотонные машины.

Тесный командный пункт под завязку напичкан аппаратурой. Сухо и отчетливо звучат команды — ни лишнего слова, ни движения. В полутьме неотрывно наблюдают за приборами офицеры и солдаты. Да-да, боевой расчет таких высокотехнологичных войск не обходится без военнослужащих по призыву. Функции они выполняют не главные, но и не второстепенные. Коллектив боевого расчета обязан быть слаженным, любая команда должна выполняться мгновенно. Особенно если идут учения с боевой стрельбой, где доли секунды решают все. Если солдат-оператор чуть зазевался — мишень пропущена.

Иголка в небе

Полку, которым командует Игорь Воеводский, повезло. Когда государство не выделяло денег даже на ГСМ, его подчиненные для отработки боевой стрельбы все равно выезжали на полигон в Ашулук (Астраханская область).

— Раз в два года там проводятся международные учения “Боевое содружество”, — рассказывает полковник Воеводский. — Наш полк дважды, в 2005 и 2007 годах, представлял на них Россию. Мы отстрелялись на “отлично”. Один дивизион стрелял на своих комплексах. То есть добирался на эшелоне из Подмосковья — передвижения с техникой ПВО не было очень много лет. На своих комплексах на полигоне работать сложнее, ведь “местная” техника отлажена.

А стреляли по крайне сложным мишеням. Самая непростая — “Кабан”. Она летит по баллистической траектории, со скоростью 1200—1300 метров в секунду (!), забирается на высоту 50 км. Выглядит как труба длиной 6 метров и диаметром 25 см — самая узкая мишень. Иголка в небе. Да и стартует “Кабан” не из Польши — его буквально перед носом ракетчиков запускают. Ракета в полете находится всего полторы минуты — нужно успеть ее обнаружить, передать целеуказание дивизиону, выпустить свою ракету. 1—2 секунды, и цель будет упущена.

— Раньше нам оценка ставилась просто за уничтожение мишени, невзирая, на какой высоте это произошло, — говорит командир полка. — Сегодня уже задается конкретная высота. То есть критерии нам поднимают: если ты уничтожил мишень до высоты 6—8 км — молодец. Если ниже — извини, товарищ. Ведь при уничтожении на 100 м я и своих людей, и объекты поражаю, тем более если это ядерная ракета.

На полигоне испытываются все возможности комплекса, весь диапазон высот начиная от 50 м. Поэтому и мишени разные: “Пищаль” — полубаллистическая, забирается на высоту 18 км, высокоскоростная “Синица” летит на высоте 7 км, “Стриж” — маловысотная цель. И все эти мишени, как правило, стартуют одновременно. Приходится одновременно работать и “по земле”, и по баллистике.

— Возможности у С-300ПМ огромные, — говорит Игорь Воеводский. — Комплекс еще дорабатывается по ряду характеристик, а сейчас уже и новую систему запустили.

Это он о С-400. Коллеги из Электростали долгожданный “Триумфатор” уже получили. Руководство Минобороны пообещало, что до конца этого года еще один подмосковный дивизион получит С-400. Теперь все гадают — кому он достанется. Каждый комполка мечтает: “Вот бы мне”…

Строго храни тайну, болтун

Во времена СССР доставка ракет с заводов-производителей на технические базы или в зенитные ракетные полки проводилась в условиях секретности, только в ночное время, под прикрытием мощных автотягачей в голове и хвосте колонны. Они не давали возможности гражданским автомобилям обогнать военных.

Генерал-лейтенант Михаил Коломиец как-то рассказывал такую историю. На техническую базу ПВО, которая находится в районе станции Трудовая, перевозили ракеты. В том же районе, в лесу, на берегу канала, находились дачи военной элиты, в том числе и владения начальника Генштаба маршала Соколовского. Как-то ночью с завода из Долгопрудного на Трудовую двигалась колонна ракет. В это же время на свою дачу возвращался Соколовский. Его скоростной автомобиль неоднократно пытался обогнать колонну, но ему не позволили этого сделать.

На следующее утро начальника базы Коломийца вызвали в Генштаб на ковер. Маршал спросил: “На каком основании мне не позволили обогнать колонну?” Михаил Маркович доложил, что офицер — начальник колонны вел ее согласно инструкции. “Кто утвердил такую не совсем разумную инструкцию?” — поинтересовался Соколовский. “Вы, товарищ маршал Советского Союза”, — ответил Коломиец. Маршал смутился и сказал, что, по-видимому, инструкцию необходимо переделать. На что Коломиец ответил: “Этого не следует делать. Инструкция хорошая”.

Спустя много лет, после развала СССР, инструкцию изменили. До такой степени, что командиру полка, следующему с техникой на учения, иной раз месяца не хватает, чтобы обегать для согласования все нужные инстанции.

— Это очень серьезная проблема, — констатирует Игорь Воеводский. — Раньше нас сопровождала ВАИ, и этого было достаточно. ГАИ, если надо, перекрывала участки дороги, чтобы техника двигалась беспрепятственно и не покалечила другие автомобили. Теперь же помимо ГИБДД мы должны согласовывать маршрут с дорожными службами, Гормостом, РЖД и т.д. Все это очень долго, нарушается оперативность, мы не укладываемся в сроки выполнения поставленных задач. Если необходимых бумаг нет — штраф 500 тысяч рублей.

Неужели никого наверху не беспокоит, что таким образом нарушается режим секретности? Милиционеры все же люди в форме, кому не попадя о передвижении колонны с ракетами трепать не будут. А вот мостовщиков да железнодорожников никто молчать не обязывал…

Жизнь-то налаживается

Еще одна непроходящая головная боль зенитчиков — запчасти. Лет 7—8 назад командир зенитного ракетного полка, расположенного под Рузой, рассказывал жуткие вещи: его офицеры сами ремонтировали технику, на Горбушке на свои кровные покупали радиодетали для комплекса…

— Разговоры об этом я слышал, — комментирует Игорь Анатольевич. — Но в нашем полку — а я им командую седьмой год — до такого никогда не доходило.

Наверное, потому, что полк Воеводского оснащен комплексами С-300ПМ, поставленными на вооружение в 1993 году. Но многие вооружены С-300ПС, ресурс которого на исходе.

— Проблемы с запчастями есть, особенно для автомобильной техники. Что касается техники для командного пункта, дивизионного вооружения — подвижки есть. Если раньше процент неисправных элементов накапливался, то сейчас он стал снижаться. Положительная динамика идет последние года два. Но если в целом сравнить развитие страны и развитие армии, то армия отстает. Это нас задевает.

Помнится, генерал Юрий Соловьев, будучи в 2000 году начштаба Московского округа ВВС и ПВО (сейчас он называется Командование специального назначения — КСПН), говорил, что пэвэошники выживают только на энтузиазме. Там, где должны служить 100 человек, осталось 42. Сейчас процесс текучки кадров приостановился.

Много лет полку Воеводского не выделялись квартиры — он и сам первый год командования жил в учебном классе, — а в минувшем году получили 19 квартир. Молодые офицеры живут либо в общежитиях, либо с подселением. Во всяком случае, сейчас никто не квартирует в клубах.

Денежное довольствие повысилось. Пока, конечно, недостаточно, но процесс хотя бы пошел. Лейтенант сейчас получает 10—11 тысяч.

— Ежегодно ко мне приходит 8 новичков. Раньше лейтенанты приходили равнодушные, 3—4 из них через полгода писали рапорт на увольнение. Последние три года ни одного такого нет — все, кто пришел, остались служить. Пропали пессимистические настроения. На собраниях раньше звучало одно недовольство: не платят, не дают, устали… Сейчас стали говорить о службе. Но большой некомплект все еще остается. А это — дополнительная нагрузка на офицеров. Нужно, чтобы каждый отвечал за свое место, а не за чужое.

Конечно, как можно строго спрашивать с офицера, если он один обслуживает три системы вместо одной? Вроде бы сейчас на правительственном уровне поднят вопрос, чтобы за счет вакансий материально стимулировать перерабатывающих офицеров.

* * *

В жилгородке, затерянном среди вековых елей, высятся пятиэтажки да несколько дощатых строений. В одном из них находится управление полка. Здание постройки 1952—1953-х годов. Еще при Берии возвели, да так и стоит.

— Не угнетает вас его вид? — интересуюсь у комполка.

— Мы люди военные, привыкшие. А приедет глава местной администрации — и уже чувствуешь себя неудобно, — отвечает Игорь Воеводский. — Но нам обещают все это снести и построить комплекс хозяйственных зданий: казарму, штаб, библиотеку, клуб, медпункт. Командный пункт мы уже привели в порядок…

Нас провожают к машине, а у меня зреет последний вопрос.

Раньше существовал приказ, запрещающий сбивать небоевые самолеты. Сейчас возникла угроза воздушного терроризма, и войскам ПВО разрешено сбивать гражданские лайнеры.

— Интересно, смог бы сегодня Руст долететь до Москвы?

— Я за всех говорить не буду, но через мой полк — не пролетит.

Кто и как обороняет Москву: 



Партнеры