Большие гонки

Сто лет назад состоялся первый в мире трансатлантический автопробег

20 февраля 2008 в 16:33, просмотров: 1441

Художественный фильм “Большие гонки”, которым засматривались советские дети, имел реальную историческую основу — трансконтинентальный автопробег Нью-Йорк—Париж 1908 года. Затеяли этот пробег две газеты: парижская “Матэн” и “Нью-Йорк таймс”.

В мероприятии отважились участвовать всего семь экипажей — четыре французских (включая один на мотоцикле) и по одному из США, Германии и Италии.

В фильме весьма точно показана атмосфера нью-йоркской Таймс-сквер, откуда 12 февраля 1908 года — 100 лет тому назад — стартовали участники настоящего пробега. И даже машина “Вебер Мотор Компани”, на которой передвигается классический положительный герой комедий красавец Лесли (в исполнении блистательного Тони Кертиса), очень похожа на настоящую машину-участницу марки “Томас-Флайер”. А вот немецкий “Протос” в фильме на себя не похож. Вместо него в Голливуде придумали фантастический автомобиль бесноватого профессора Фэйта (его играл Джек Леммон). Хотя в действительности машиной управлял вымуштрованный офицер кайзеровской армии Ганс фон Кеппен. Но зато кинематографическое состязание главных героев достаточно реально отражало дух противостояния. А что из себя представляли остальные четыре участника гонки? Кроме автомобиля известной марки “Де Дион-Бутон” были еще две французские машины “Сизер-Ноден” и “Мотоблок”. Шестой участник — итальянский “Бриксия-Дзюст”. И ирония авторов фильма по поводу всех этих мало кому известных автомобилей вполне уместна. Помните, как по сюжету коварный механик Макс (Питер Фальк) делал соперникам мелкие пакости, из-за которых у одного из них отваливался руль, а у другого колеса? Французский “Сизер-Ноден” “кончился” на 71-м километре. Это была первая потеря в гонке к великой радости мальчишек из богом забытого городка Пикскил. Для другой французской машины, “Мотоблока”, первый день закончился всего в 75 км от Нью-Йорка. Хотя и не вывел машину из строя. Просто она так серьезно застряла в снегу, что экипаж потратил огромное количество времени, вытаскивая его из заносов. “Мотоблок” оказался удачливее “Сизер-Нодена” — его хватило до Айовы. То есть почти на 2000 км.

Америка без дорог

Кстати, по фильму гонка проходила летом, а на самом деле была зима. Причем нехарактерная для Америки — суровая и чрезвычайно снежная. К тому же с позиции нынешнего времени как-то не очень верится, что к 1908 году Генри Форд уже успел посадить Америку на колеса, и поэтому не было никаких хайвеев, никакой придорожной инфраструктуры. Недаром, например, германский “Протос” вез с собой запас в 520 литров бензина и еще 100 литров масла. Более того, в глубинке многие ни разу вообще не видели автомобиля, и в этом отношении гонка была одинаково трудной и непредсказуемой на каждом из континентов, где она проходила. В соответствии с техническими стереотипами эпохи все автомобили были открытыми. Участникам пришлось срочно утепляться. Дрогнули даже инженеры и, поскольку они не очень знали сопромат, потребовали утеплить раму. Боялись, что она лопнет от холода. Когда спустя полвека “Томас-Флайер” собирался купить один из крупных коллекционеров, подлинность машины установили по такой детали: в полу было проделано отверстие — его специально сделал пилот Джордж Шустер, чтобы нагретый воздух от мотора шел на ноги и хоть как-то согревал. В Чикаго, куда добрались пять из шести экипажей, организаторы поняли, что надо менять курс. Они даже вынуждены были принять южнее, потому что снегом завалило Средний Запад.

Спустились южнее — другие напасти. Пыль, перед которой автомобили того времени были совершенно беззащитны, проникала повсюду. Машины постоянно чистили и смазывали. Затем на смену пыли пришла вполне непролазная грязь, в которой увязали по ступицы. Кстати, в экипаже “Томаса-Флайера” помимо водителя Джорджа Шустера и механика действительно был корреспондент. Только не очаровательная суфражистка Мэгги Дюбуа (в исполнении Натали Вуд, или Натальи Николаевны Захаренко из семьи русских эмигрантов первой волны), а корреспондент “Нью-Йорк таймс” Вальтер Вильямс. И, конечно, свои депеши он отправлял уже не голубиной почтой — стараниями Морзе по всей Америке надежно действовал телеграф.

Аляска минус

В немногих крупных городах по пути встречать необычный пробег выезжали местные автомобилисты. Они же указывали дорогу, поскольку с этим в те годы в Америке было сложно. Тогда впервые весь мир почувствовал силу водительской взаимовыручки. Девятнадцатого марта в окрестностях Тонопаха “Томас-Флайер” попал в канаву, у него перекосило раму и лопнул картер главной передачи. За 20 долларов Джордж Шустер купил лошадь и добрался до города, где он знал зубного врача, на счастье имевшего такой же автомобиль: большущая удача, учитывая, сколько машин выпускала компания “Томас”! Энтузиаст согласился доехать до места поломки, где задний мост перекинули с одной машины на другую. Гонка продолжилась.

Первоначально задумывалось, что после прибытия в Калифорнию экипажи пароходом доставят на Аляску, откуда они по льду через Берингов пролив переберутся в Россию. Но едва лидер “Томас-Флайер” прибыл в Анкоридж, стало ясно, что идея неудачная. Берингов пролив не замерз. Хотя авторы знаменитой кинокомедии все же отправили своих героев именно по этому пути. А на самом деле американский автомобиль решили вернуть в Калифорнию, куда к тому времени должны были подтянуться остальные четыре участника. Времени на доставку хватало, поскольку шедшего на тот момент вторым германского “Протоса” американский “Томас-Флайер” опережал на целый месяц. И это несмотря на то, что германский экипаж смухлевал и воспользовался услугами железной дороги.

Из Калифорнии машины пароходом доставили в Йокогаму. Но в невиданно отсталой Японии автомобиль был еще более диковинным явлением, чем посреди американских прерий. И участникам запретили будоражить патриархальный уклад империи и ездить по японским дорогам! После чего всех быстренько отправили в Россию. Кстати, в Японии гонка простилась с третьим участником. Непоправимо сломался “Де Дион-Бутон”. Его хватило на 11 800 км.

Россия за кадром

Теперь участников осталось трое. Американский “Томас-Флайер” с четырехцилиндровым двигателем мощностью 70 лошадиных сил, германский “Протос” и итальянская “Бриксия-Дзюст” — с мощностью по 40 лошадиных сил каждый. 16 мая 1908 года пробег принимал Владивосток. После недельной передышки 22 мая машины помчались, пожалуй, по самому неизведанному отрезку пути — через Сибирь. Где автомобильных дорог не имелось вообще (впрочем, как и сейчас). Единственным, что связывало центр России с Дальним Востоком, была Транссибирская железнодорожная магистраль. Потребовалось благословение великого князя Сергея Михайловича, чтобы автомобили включили в расписание поездов, после чего они ехали по рельсам без боязни столкновения с локомотивом. О том, насколько было непросто ехать по России, говорит тот факт, что однажды “Томас-Флайеру” пришлось вытаскивать соперника — германский “Протос” — из сибирской грязи.

Неизвестно, насколько это помогло фон Кеппену захватить лидерство. Во всяком случае, по сюжету кинокомедии полагалось дать небольшое преимущество отрицательному персонажу, и в Тобольск первым прибыл не великолепный Лесли на своем “Веббере”, а профессор Фэйт на чудовищном двухмоторном трехосном агрегате. Сцену прибытия участников в русский город в советском прокате вырезали: в темном Тобольске при свете факелов мрачные люди угрюмо встречают автопробег. Зато журналистка Мэгги Дюбуа, к тому моменту по сюжету перебравшаяся в машину профессора, помогла установить контакт с неожиданно даже очень гостеприимными русскими. Те, кто видел полную версию фильма, помнят, что эту сцену Натали Вуд сыграла на русском языке.

Чита, озеро Байкал, Иркутск, Омск, Самара — дороги постепенно становились лучше, причем даже лучше, чем в Америке. Экипажи встречали на своем пути меньше трудностей, но никак не меньше радушия. Но в столицу решили не заезжать. Обошлись Москвой, откуда через Восточную Пруссию поехали на Берлин. Грандиозная гонка вступала в завершающую стадию. На хороших дорогах, с понятными указателями и прочными мостами, пошла уже настоящая спортивная борьба. У себя дома счастье улыбнулось “Протосу”. И в Париж 26 июля 1908 года первым примчался лейтенант фон Кеппен.

Гонка выигрывается после финиша?

Сто шестьдесят пять суток — столько заняло путешествие из Нью-Йорка в Париж на автомобиле. Второй участник пробега — американский “Томас-Флайер” — добрался до финиша лишь через 4 дня — 30 июля. И только 17 сентября финишировал итальянский “Дзюст”.

Французы были потрясены итогом гонки. В Париже, тогдашней автомобильной столице мира, не финишировало ни одной машины французской марки! Это было крупнейшее поражение национального автопрома. Неудивительно, что последовали интриги. Французы (как соорганизаторы) сделали все возможное, чтобы лишить германский экипаж первого приза. Первые 15 дней штрафа “Протос” получил вполне заслуженно — за то, что из Огдена (в штате Юта) до Сиэтла ехал в железнодорожном вагоне. Однако немцев наказали и за то, что они не поехали на Аляску, то есть на отмененный впоследствии этап. Не отсюда ли пошла пословица, что настоящая гонка выигрывается после финиша?

...А мир после пробега из Нью-Йорка в Париж надолго утратил интерес к супермарафонам. Впереди планету ждали две разрушительные мировые войны. К формату супермарафонов вернулись только в 1968 году — спустя 60 лет. Гонка Лондон—Сидней имела своих героев и заслуживает особого разговора. Но вот фильма о ней так никто и не снял.




Партнеры