Виллами по воде писано

Новый Водный кодекс РФ поможет новым русским застроить особняками берега рек и озер

18 марта 2008 в 18:03, просмотров: 1005

Когда наши зарубежные недруги заявляют, что России, кроме нефти и газа, нечего предложить Западу, то они, конечно же, ошибаются. Например, у нас так много пресной воды, что мы могли бы напоить ею весь честной мир. Что в последние годы становится особенно актуальным, ведь поговаривают о жутком дефиците питьевой воды в связи с глобальным потеплением и даже о том, что уже совсем скоро на этой почве могут начаться военные столкновения.

Чтобы подтвердить или опровергнуть эти сведения, “МК” отправился к руководителю Федерального агентства водных ресурсов Рустэму Хамитову.

— Рустэм Закиевич, похоже, что природа и здесь не обделила Россию?

— Если говорить о речном стоке, то мы на втором месте в мире после Бразилии. Амазонка несет в год 6 тыс. кубических километров воды, а все реки России, вместе взятые, — чуть больше 4 тыс. Все: и Енисей, и Обь, и Ангара, и Лена, и какая-нибудь речушка Пехорка… Но у нас огромные запасы пресной воды сосредоточены еще и в озерах. Например, Байкал — 23% мировой воды, годной для питья. Байкальскую впадину все реки России могут заполнить за 6 лет, Амазонка — за 4 года. Масштаб наших водных ресурсов огромен.

— Значит ли это, что в час Х свою воду мы сможем продавать другим странам, где ее остро не хватает? Ведь трубопроводы по дну моря прокладывать мы умеем.

— Ничего это не значит. Транспортировка воды из одного водного бассейна в другой — дело достаточно дорогое. А перебрасывать воду на такие дальние “концы” тем более невыгодно. Когда в СССР собирались поворачивать реки вспять, чтобы через сеть каналов поделиться сибирской водой с азиатскими республиками, это было экономически неэффективно: из каждых 10 кубометров до места назначения доходили бы только три-четыре. Вода была бы дороже нефти. А уж качать ее на другой край света… Вряд ли наша вода когда-нибудь будет завозиться в промышленных объемах в Австралию или, скажем, в Латинскую Америку. Дешевле опреснять морскую воду.

— И все-таки в мире дефицит воды нарастает...

— На планете живет 6,5 млрд. человек, им нужно развивать промышленность, обрабатывать поля. А водоемкость в сельском хозяйстве, в индустрии не уменьшается. Современные технологии на селе используются в очень малом количестве стран.

Вторая причина — загрязнение природных источников. Сама по себе вода является возобновляемым ресурсом — работает известный всем круговорот воды в природе. Но чистая питьевая вода — случай особый.

Человечество потребляет только 10% мирового стока рек, нетронутыми остаются 90%. Но эти 90% — грязные, они засорены теми 10%, что уже использовал человек и “выбросил” их после очистных сооружений снова в реки. Налицо классический пример ложки дегтя в бочке меда.

В России ситуация еще сложнее. Для своих нужд мы используем всего 2% стока рек. Но ими, прошедшими через наше жилищно-коммунальное и прочее хозяйство, загрязняем оставшиеся 98%.

— Каковы перспективы наших водных запасов в период глобального потепления?

— Общей закономерности в изменениях климата пока еще нет. К громким заявлениям типа “Караул! Глобальное потепление!” я отношусь с осторожностью. Последние 20—30 лет средние температуры растут, это так. Но многие серьезные ученые считают, что вслед за этим процессом начнется период похолодания — так бывало даже в нашей современной истории, в прошлом веке. В 20-е годы ХХ века также повышалась среднегодовая температура, отмечались жестокие засухи. А в 50—70-е годы ХХ века наблюдалось похолодание — такие температурные качели.

Утверждать, что мы идем к “парниковой катастрофе”, неправильно. Исследования показывают, что температура в большей степени растет в Северном полушарии, причем в основном в зимние месяцы. Но это приводит к увеличению стока рек и количества осадков. Зимняя межень — минимум расхода воды в реке — в последние годы в большинстве российских источников повышается, воды становится больше.

— Но в Москве откуда растет? Сами видите, какие у нас зимы!..

— Я имею в виду крупные сибирские реки. Москва-река сегодня — это искусственная река; по большому счету это Волга, в ней 60—70% волжской воды. Если б не было канала им. Москвы, то Москва-река была в 4—5 раз меньше, чем сейчас. А Яуза была бы вообще ручейком.

В общем, в связи с изменением климата явных негативных изменений российские реки не претерпевают. Наоборот, зимой воды в реках больше — значит, водозаборы работают поустойчивее.

Хотя дефицит чистой питьевой воды в мире нарастает, я не верю, что в обозримом будущем возникнет ее острая нехватка и начнутся войны, как когда-то было в междуречье Тигра и Евфрата. Примером тому — использование Дуная, Рейна, откуда благополучно пьют воду по 8—9 стран. У нас хорошо работают соответствующие комиссии с Финляндией и Монголией, недавно по воде подписано соглашение с Китаем — по пограничным водотокам. Я в этом плане оптимист.

— Вы хотите сказать, что проблем с водой в России не существует?

— К засухам и маловодным годам наша страна не готова. Наше счастье в том, что последние 20 лет мы живем в условиях избыточной воды. В 20—30-е годы прошлого столетия в России были жесточайшие засухи, и мы от них не застрахованы и сейчас. Ведь распределение воды у нас неравномерно. 99% территорий обеспечены ей хорошо. Дефицит питьевой воды имеет Калмыкия. Там есть крупные населенные пункты, куда воду привозят в цистернах. Перебои возникают на юге России: Саратов, Волгоград, Астрахань… Хотя мимо них течет огромная Волга с расходом 5 тыс. кубометров в секунду.

Ставрополье, Кубань, Северный Кавказ, часть Оренбуржья, Дагестана — из-за воды там даже ссорятся населенные пункты.

Стареют гидротехнические сооружения. В стране свыше 100 водохранилищ с объемом более 100 млн. кубометров каждое. Запас прочности у больших плотин на Волге, Каме, Енисее, Зее, к счастью, большой.
Самая главная проблема — качество воды. Как я уже говорил, двумя процентами воды мы загрязняем 98%.

— Кто является главным “загрязнителем”?

— Жилищно-коммунальное хозяйство и стоки с территории городов, поселков, т.е. мы с вами. Ситуация в этом плане не улучшается — нужно строить очистные сооружения, ремонтировать насосные станции.

Проблемы, которые мы не решаем


— Разве с принятием нового Водного кодекса об этих вопросах нельзя забыть?

— Он действует с 1 января прошлого года. Кодекс в известной степени изменил существовавшие ранее правила. В частности, расширены полномочия субъектов Российской Федерации. Москва в пределах города получила права на Москву-реку и Яузу.

Но вопросы качества Водный кодекс не решил. Нужен экологический кодекс или поправки в Закон об охране окружающей среды, которые бы ужесточили ответственность за загрязнение водных объектов. Сейчас платить за сброс грязных стоков выгоднее, чем строить новые очистные сооружения!

— Подозреваю, что вся вода отдана в частные руки…

— Частными могут быть только пруды и обводненные карьеры, находящиеся на частной земле. Это может создать неудобства для местного населения, которое, допустим, брало воду для полива огородов или водило туда скотину. Такие объекты скорее всего станут недоступными. Вы же знаете, как отдельные граждане любят строить заборы и ограждения. Но закон на сей счет существует, и тут ничего не попишешь.

Реки и озера, даже самые небольшие, остаются строго федеральной собственностью. Правда, пока нет четкого определения озера и пруда. Ведь пруд по новому кодексу может быть частным, а чем он отличается от озера — зачастую не разберешь.

— А как теперь со строительством коттеджей в водоохранной зоне?

— Это разрешено, причем требования к застройщикам стали намного мягче и либеральнее.

— Значит, часть дел, которые возбудил Олег Митволь по поводу самостроя новых русских, будут закрыты?

— Может быть. Поэтому я и говорю, что новый Кодекс экологическую ситуацию не улучшит.

Сегодня нельзя строить в прибрежной защитной полосе рек — это 30 метров вместо 100. Водоохранная зона водохранилищ также уменьшена: с 200 до 50 метров. Что такое 50 метров для крупных водохранилищ? Ничто! Нужно сказать, что в Кодексе прописаны условия об обязательном строительстве в таких домах очистных сооружений. Но кто это проверит? В лучшем случае их строят для отвода глаз. А ведь там должна быть биологическая, механическая очистка, станция осветления воды. Это целая технология, за ней должен присматривать специалист. У нас же часто поступают очень просто: канализацию выводят из особняка прямо в речку, пруд или водохранилище. Например, вода в Клязьминском, Пестовском, Иваньковском водохранилищах во многом не соответствует нормативам, потому что грязные стоки сбрасывают прямо в них. В Лондоне территория, прилегающая к питьевым прудам, закрыта для посещений (!). Туда не пускают людей! А мы на питьевых водоемах строим дома, льем грязь, моем автомобили — в общем, плюем в колодец, из которого пьем.

Воды ушли

— В Москве большое потребление питьевой воды?

— Официально — пока 500 литров в день на человека. У меня дома стоит счетчик — наша семья в день расходует по 170—180 литров на человека. Вот такая разница.

В Европе — в среднем 150—160 литров, в Берлине — 120—130. Тут многое зависит от цены на воду. В России кубометр (1000 литров) стоит 7—8 руб. А на Западе — 3—4 евро, почти в 20 раз дороже. Там народ экономит.
Мы с вами используем воду от души, “тормозов” пока нет никаких. Такие же цифры и в среднем по России. Хотя чем меньше воды мы используем, тем меньше стоков и тем, соответственно, меньше приходится их чистить. Уменьшение потребления воды для нас — очень важно и нужно.

В Москве и в других крупный городах используется очень много противоледных химических реагентов — все это стекает в реки. 3 млн. машин в столице и столько же в Подмосковье — грязь, которую переносят автомобили, оказывается в водоемах, пускай даже и после очистных сооружений. Смывы с территории городов дают до 60% загрязнения рек. Огромная цифра!

— На юге Подмосковья в последние годы мелеют колодцы. Чем это вызвано?

— Пока мы говорим о поверхностных водах. Но есть и другая тема — подземные. Ее добыча всегда была регламентированной. В советские времена, чтобы пробурить скважину, нужны были строгие разрешительные документы, проект, лицензии. Сегодня этот порядок значительно упрощен. Скважины бурят чуть ли не в каждом огороде, сколько воды они забирают, на какую глубину забуриваются — никто не знает. Наблюдений за такими фактами практически не ведется — это тоже вызывает беспокойство. Качество подземных вод ухудшается, их становится меньше.

К сожалению, подземная вода — terra incognita. Под землей нас пока больше интересуют нефть, газ, золото, бриллианты…

Информация к размышлению

• Вода составляет 90% массы всех растений, 75% массы животных. Тело человека содержит 60—80% воды. Потеря 6% воды в организме человека сопровождается полуобмороком, 10% — галлюцинациями, 12% — смертью.

• Площадь орошаемых земель в мире в начале ХХ века составляла 40 млн. га: в 1970 г. — 135 млн. га, а в 2000 г. — 420 млн. га.

• Чтобы решить проблему питьевой воды в мире, предлагается способ транспортировать айсберги из Антарктиды в Южную Америку, Африку, Австралию. Но транспортировать надо по холодной воде — холодному Перуанскому течению к берегам Калифорнии. Однако это сложно и дорого. Особо тяжело транспортировать айсберги в Северном полушарии. Поэтому это пока проект.



Партнеры