Как бы Кортнев

“Не хочу, как Мик Джаггер, в 60 вертеть жопой на сцене”

19 марта 2008 в 16:52, просмотров: 603

Сегодня на киноэкраны страны выходит одна из самых ожидаемых комедий весны “День радио” — экранизация одноименного спектакля “Квартета И”. Мало кто знает, что эта уморительная история о приключениях диджеев радиостанции “Как бы радио” началась с песни группы “Несчастный случай” “Ночной ларек” 10 лет назад. Об этом и о том, какая разница между экранизациями “Дня выборов” и “Дня радио”, а также о многом другом бессменный лидер группы Алексей Кортнев рассказал в интервью “МК”.

“В фильме “День радио” наши песни были бы лишними”

— Когда я писал “Ночной ларек”, я хотел спеть пародийную песню не на конкретного исполнителя, а на целый жанр — шансон. На официальных концертах мы “Ночной ларек” не пели никогда, но часто исполняли на капустниках. Так ее случайно услышали ребята из “Квартета И” и предложили создать концертную программу специальных смешных песен группы “Несчастный случай”, под которые “Квартет И” напишет какой-нибудь конферанс. В итоге “НС” написал жуткое количество песен, из которых для “Дня радио” было отобрано десять. Тут-то и началось некое театральное чудо: из простого концерта у “Квартета И” стала получаться полноценная пьеса. Играя премьерный спектакль почти восемь лет назад, мы и представить не могли, что нашу комедию ждет такой успех...

— Восемь лет! Немало...

— Надо сказать, утомил он нас за эти годы чудовищно. Меня он укатал, как сивку — американские горки. Поэтому год назад у “Дня радио” появился второй состав, который прекрасно поет те же самые песни. А мы, группа “Несчастный случай”, в конце этого сезона собираемся из спектакля сваливать, оставляя за собой право участвовать в представлениях по особым случаям. Фильм “День радио” для меня как раз стал таким особым случаем. Я очень ответственно отношусь к снятию чего бы то ни было на пленку. Хочу, чтобы для меня и моих детей остались в памяти какие-то важные моменты.

— В киноверсии “Дня радио” почти не осталось ваших песен. Не обидно?

— Нет. Для кино пародийная песня не подходит. Нужно тогда либо делать фильм в жанре Болливуда, где герои больше поют, чем разговаривают, либо настоящий мюзикл. Или использовать песни в роли саундтрека — где-то на заднем плане. Но тогда они должны быть известными и уж точно не требующими внимательного прослушивания текста. Так что, когда вставал вопрос о саундтреке к “Дню радио”, мы первыми сказали, что наши песни будут лишними.

— А вот в “Дне выборов” вашим песням место нашлось. Правда, пели их не вы.

— В кино другая мера условности. Если бы мы сами играли все музыкальные номера, как в спектакле, выглядело бы это ужасно. И на грим потратили бы такие бабки — страшно подумать. Наоборот, мне было интересно посмотреть со стороны, как другие исполнят наши песни. Пара групп спела хорошо, остальные — никак вообще.

“Собой я недоволен”


— “Несчастный случай” — команда музыкальная. А ее лидер, Алексей Кортнев, сочетает в себе музыканта, актера, рекламщика, переводчика мюзиклов...

— Мне интересно все, чем я занимаюсь. Тем более, все мои занятия связаны друг с другом. Я считаю: если уж ты взялся за искусство, то можешь попробовать себя во всех его направлениях. Сейчас меня серьезно привлекло ремесло сценариста, и я делаю большие шаги по этому пути. Не знаю, насколько они успешные, но большие.

— Как появляются ваши “занятия”? Слоняетесь во влиятельных кругах и предлагаете свои услуги?

— Все, что не касается основной моей профессии — музыканта, приходит ко мне в виде предложений от самых разных людей. То есть меня просят перевести мюзикл, адаптировать сценарий иностранного фильма для съемок в России или придумать рекламный слоган, а не наоборот.

— Хорошо быть Алексеем Кортневым!

— (После секундного раздумья.) Да, хорошо.

— То есть вы собой довольны?

— Нет, почему? Я доволен тем, как проходит моя жизнь, но не собой в этой жизни. Я стал много лениться, перестал писать песни для себя, и меня это жутко раздражает. В последнее время я все чаще пишу на заказ — например, скоро у нас премьера в МХТ детского спектакля “Конек-Горбунок”. Для себя же мне стало писать скучно. И меня это сильно беспокоит... Это похоже на утрату цели.

— В одном из ранних интервью у Мика Джаггера спросили, представляет ли он себя играющим рок в 60. Тот ответил: “Конечно”. Сейчас ему за 60, и он все еще играет рок...

— Думаю, у меня не хватит сил в 60 так же легко скакать по сцене, как Мик Джаггер. Да и потом, если ты проживаешь нормальную биологическую жизнь, то в таком возрасте куда естественней петь о собственном жизненном опыте, мирно устроившись на барном табурете. А крутить жопой на сцене в 60 можно, если ты проживаешь неестественную жизнь. Впрочем, сегодня поведение Мика Джаггера — это вполне нормально. В его жизни.

“Мои дети для меня — праздник”

— От разных браков у вас четверо сыновей. Справляетесь с ними?

— Вполне. Мы часто общаемся. Периодически вместе ездим отдыхать на море или кататься на лыжах, да и в Москве встречаемся регулярно. Если у меня выдаются свободные дни, я предпочитаю провести их со своими сыновьями. Еще благодаря моим детям я офигительно разбираюсь в детской анимации. Мы смотрим Хаяо Миядзаки с утра до ночи. “Ходячий замок”, “Унесенные призраками”, “Навсикая из долины Ветров” — магическое кино! С младшими мы любим просто целоваться и обниматься. Обязательно проводим вместе пару часов по утрам: чистим зубы, моем попу, завтракаем, включаем и выключаем телевизор. Мои дети для меня — праздник.

— А как же вечные жалобы родителей на детский крик по ночам?

— С детьми спит нянечка, и все детские крики, если они случаются, становятся ее заботой. Но она за это получает деньги.

— Со старшим сыном двадцать лет назад было так же легко?

— Тогда было — о-о-о... Гораздо тяжелее. Но то было двадцать лет назад, сейчас из тех трудностей уже ничего и не вспомнишь, особенно когда видишь этого прекрасного юношу, выше меня ростом.

“Вместо настольной книги у меня ноутбук”

— Вы известны своей любовью к книгам...

— Книги я читаю постоянно. Не могу сказать, что все из них запоминаю, но уверяю вас: далеко не все из того, что я прочитал, этого достойно. Правда, понять, читаешь ты хорошую литературу или нет, зачастую можно только на середине. Я как вежливый читатель стараюсь всегда дочитывать до конца, хотя бывают серьезные разочарования.

— И как вам удается ориентироваться среди новинок современной литературы?

— Пользуюсь рекомендациями профессиональных читателей, которые пишут обзоры в крупные глянцевые журналы. Советами моих друзей. И стараюсь прочесть новые книги авторов, с которыми уже знаком. Иногда случается и наобум, порой — очень приятные сюрпризы.

— У вас есть настольная книга?

— На столе у меня — ноутбук. А книги, которые раньше называли настольными, теперь лежат в туалете. Там их очень удобно читать.

— Говорят, вредно для здоровья долго в таком положении находиться…

— Может быть, никогда этого на себе не ощущал — только чистое здоровье. (Смеется.) Но если настольной книги у меня нет, то есть книги, которые я часто перечитываю. Весь Ильф и Петров, Набоков, Булгаков, Чехов — несомненно. “Алиса в Стране чудес” — обязательно в переводе Нины Демуровой — самом точном, на мой взгляд. Несмотря на то что популярный заходеровский перевод очень залихватский, он весьма далек от первоисточника. Толкиена “Властелин колец” был прочитан неоднократно — и в оригинале, и в разных переводах.

— Может, вам пора задуматься о собственных литературных переводах?

— Не думаю, что это мое, хотя работа по адаптации иностранных сценариев для меня оказалась очень интересной. Это когда нужно не просто перевести диалоги, а полностью переделать его под русские реалии. То, чем сейчас занимаются наши создатели сериалов. Кстати, надо будет предложить им свои услуги, а то порой встречаю такие адаптации — за гранью добра и зла.

“В “Иване Грозном” мне делать нечего”

— Есть ли у вас киномечта?

— Я хочу поработать с очень известным режиссером. Не то чтобы меня не устраивали те режиссеры, у которых я снимался. С ними было интересно, но неуспешно, скажем так. Мне же хочется ощутить, каково это — сняться, например, у Никиты Михалкова. И хотя мне не очень нравятся его фильмы с точки зрения идеи, я признаю, что то, как он работает с актерами, камерой, сюжетом — высший пилотаж. Мне хочется почувствовать на себе такое же давление. Если это случится — очень хорошо, если нет — ничего страшного. Я считаю, что у меня уже есть как минимум две удачные актерские работы: сериал Елены Райской “Другая жизнь” и фильм Валерия Рубинчика “Кино про кино”. Все остальное — с натяжкой. Что-то лучше, что-то хуже, но так, чтобы я посмотрел на себя и ахнул, — такого не было. Вот скоро должна выйти “Ветка сирени” Павла Лунгина, в которой я снимался. Посмотрим, что получилось.

— Кстати, Павел Семенович вполне отвечает формулировке “очень известный режиссер”.

— Согласен. С ним было интересно. Но ощутить то, о чем я говорил, не удалось. Это был продюсерский фильм, и Павел Семенович был приглашенным режиссером. Он эту картину не очень любил, и это чувствовалось. Вот если бы я попал к нему в картину, которую он бы снимал сам...

— То есть в “Ивана Грозного” он вас не пригласил?

— Думаю, мне там делать нечего. У меня совершенно определенный типаж, который ничего общего с Иваном Грозным не имеет. (Смеется.) Кино — искусство типажей. Это в репертуарном театре режиссер вынужден клеить актерам носы и бороды. В кино всегда можно найти актера, который бы идеально подходил под определенную роль. Когда меня спрашивают, почему я так редко снимаюсь, я отвечаю: значит, спрос на мой типаж не очень велик. Но при этом у достаточно талантливого актера всегда несколько амплуа: черная и белая сторона. Я всегда могу сыграть себя хорошего и себя плохого. (Одну из самых ярких ролей “себя плохого” Кортнев сыграл в фильме Константина Лопушанского “Гадкие лебеди”. — Н.К.) А вот если у актера есть, допустим, восемь таких сторон — тогда он гениален.

“Все ошибки я совершал только по разу”

— Осенью “Несчастный случай” отпразднует свое 25-летие. Жизнь перевернулась за эти годы?

— С одной стороны, моя жизнь стала куда обеспеченней. С другой — появились десятки людей, перед которыми я несу ответственность. 25 лет назад я мог позволить себе в любой момент сняться и уехать, никому ничего не сказав, отказаться от работы и так далее. На мне не висели семьи — бывшие и настоящие, друзья, которые работают только в группе и живут только этим заработком. Я был гораздо свободней.

— Были за эти 25 лет ошибки, которые вы за собой признаете?

— В том, что мы делали с группой, — нет. В личной жизни — да. Но все свои ошибки я совершал только по разу.

— Представляете себе следующие 25 лет?

— С трудом. Наверное, буду плотнее заниматься театром. А может, закроюсь дома — буду сидеть и писать. Но это я сейчас так говорю — может, через пять лет мне захочется, как Мику Джаггеру, скакать по сцене.

— Но вы не оставите “Несчастный случай”?

— “НС” — самое важное дело в моей жизни. Он прожил уже гораздо больше, чем мои сыновья и мои браки. Это самое успешное мое начинание, принесшее самое большое количество дивидендов. Всех нас, музыкантов “НС”, которые сегодня успешно работают в самых разных областях, когда-то впервые узнали именно через нашу группу. Сережа Чекрыжов, наш клавишник, пишет музыку направо и налево — у него уже порядка двадцати фильмов и спектаклей. Паша Мордюков, саксофонист, — один из самых успешных в России рекламщиков. Наш гитарист Митя Чувелев — хозяин собственной звукозаписывающей студии, которая завалена заказами со всей России и зарубежья. Валдис Пельш — пожалуй, самый раскрученный на сегодня участник группы “НС”. Сейчас он не в Москве, но скоро вернется, и мы сядем писать с ним конферанс к празднованию 25-летия группы. Так что примета: “Как корабль назовешь, так он и поплывет” — точно не про нас.



    Партнеры