Бронштейн отмечает 15-летие

В 1993 году знаменитый врач основал свою клинику

15 апреля 2008 в 17:37, просмотров: 1992

Клинике Бронштейна (так в Москве часто называют многопрофильную клинику ЦЭЛТ — Центр эндохирургии и литотрипсии) исполнилось 15 лет. Ее создатель и бессменный руководитель Александр Семенович Бронштейн, давний друг нашей газеты, не скрывает удовлетворения: “За полтора десятка лет мы смогли помочь более 600 тысячам пациентов. Сегодня в штате клиники врачи более 30 специальностей”.

Но личные успехи и достижения ЦЭЛТа не мешают доктору Бронштейну объективно смотреть на положение дел в российском здравоохранении. И иметь обо всем свое особое мнение, которым он охотно делится в интервью “МК”.

“Сотрудники ЦЭЛТ — штучный товар!”

— Александр Семенович, 15 лет частной клинике — это срок, тем более в нашей стране. Начинали, выходит, в период разброда и шатаний…

— Это был большой риск. Меня предупреждали, что все может закончиться крахом, поскольку страна переходила от социализма к капитализму. Правда, что это такое, мы и сегодня не представляем. Российский капитализм носит бандитский характер, потому что все идет не по законам цивилизованного общества. Но у меня была мечта — делать то, что считаю нужным. Она зародилась на этапе перестройки. Я понял, что появилась возможность освободиться от пут государства. Рискнул, и получилось.

— Как удалось выжить? За счет чего?

— Я тоже до сих пор удивляюсь, как же все-таки это удалось. Думаю, потому, что меня поддерживали замечательные люди. Нам удалось создать уникальный коллектив штучного товара. Имею в виду специалистов. Удалось собрать костяк ведущих докторов, вокруг которых стал собираться коллектив единомышленников. Теперь клиника — предмет моей особой гордости.

— Что сейчас представляет собой клиника Бронштейна? В чем ее многопрофильность?

— Раньше она называлась Центр эндохирургии и литотрипсии (ЦЭЛТ). Аббревиатура многим казалась странной, и слово “литотрипсия” не каждый мог выговорить с первого раза. Мы начинали с очень важной для России медицины — эндоскопической хирургии и литотрипсии. В Москве это была первая клиника, где проводили дробление камней с помощью литотриптора. Хирургические операции начали делать с помощью микропроколов, без разреза живота. В этом мы были первопроходцами в стране.

Затем появилось еще одно очень важное направление: эндоваскулярная кардиология — операции на сердце без разреза. Открытой хирургией сердца мы не занимаемся — только эндокардиопластикой. Сегодня это направление — ведущее в нашей стране. И наши кардиохирурги занимают лидирующие позиции. Далее появилась программа “Стоп-инсульт”, которая носит больше профилактический характер, потому что больные в основном лечатся дома. Но мы тщательно исследуем степень поражения сосудов больного атеросклерозом. При необходимости делаем ангиографию или компьютерную томографию сосудов мозга. И если надо, оперируем.

— Помнится, у вас была открыта “Клиника боли”, которой вы гордились. Что-то новое появилось в ее работе?

— Правильнее было бы ее назвать “Клиникой борьбы с болью”. Наш конек — лечение болей в позвоночнике, грыж межпозвоночных дисков, патологий, связанных с остеохондрозом. А в последние годы мы стали лечить спортивные травмы у гимнасток, футболистов, хоккеистов, артистов балета. Наши специалисты очень быстро ликвидируют эти боли.

Боли в спине — также актуальное направление. Недавно прочел в одной из зарубежных статей, что американцы на борьбу с болями в спине тратят 80 млрд. долларов в год. Это невероятно!
На столе у Александра Семеновича — небольшая брошюра “Ваше здоровье в ваших руках. Это надо знать каждому после 40 лет”.

— В этой брошюре наши специалисты, — комментирует Александр Семенович, — обобщили свой опыт лечения и предупреждения различных заболеваний, особенно актуальных сегодня: сахарного диабета, онкологии, проктологии; как следить за своим здоровьем, чтобы жить долго и не болеть. Я знаю, как это важно, поскольку сам нахожусь в весьма солидном возрасте…

— Не скромничайте, Александр Семенович, выглядите-то вы оч-чень даже прилично!

— Есть правильная поговорка: “Человек выглядит на столько, насколько хороши его сосуды”. Очень мудрое изречение. Можно мазаться самыми лучшими кремами, делать круговые подтяжки, надувать губы, худеть… Ничего не спасет, если сосуды не будут в порядке. О них надо в первую очередь позаботиться.

— Вы-то сами заботитесь о своих сосудах? Что вообще надо с ними делать?

— Это так важно, особенно после 50—60 лет! Каждый год надо делать анализ крови, чтобы знать степень поражения сосудов. Если есть холестериновые бляшки, важно знать, какого они размера и препятствуют ли кровотоку. Делать ЭКГ и пробу с нагрузкой, чтобы не упустить показаний электрокардиограммы. Если появились изменения со стороны липидного профиля, надо делать ангиографию.

Моя мечта — сделать так, как делают в Америке. Там разработаны свои программы для каждой возрастной категории: 25—35 лет, 35—45, 45—55, 55—65, 65—75. Раньше начинали обследование с 35—40 лет, теперь — с 25. Японцы расписали эти программы до 85 лет. У них, как известно, самая высокая продолжительность жизни.
Сейчас благодаря тому, что в нашей клинике есть новый, самый современный компьютерный томограф (64-кадровый), мы можем поставить самый точный диагноз — увидеть сосуд в разрезе, его просвет. Так легче решать вопрос о дальнейшем лечении пациента. К сожалению, обследование на компьютерном томографе дорого стоит, не каждому доступно.

“России нужен Совет по здравоохранению при президенте”


— Не спасает даже нацпроект “Здоровье”? Кстати, ваше к нему отношение?

— Прекрасно, что впервые при президенте Путине выделены деньги на нацпроект “Здоровье”. Но делается немало глупостей: покупается дорогостоящее оборудование, а работать на нем некому. Та же кардиопластика — это хайтек, новинка, которая под силу только очень квалифицированному специалисту. Даже на уровне диагностики неподготовленный врач ничего не сможет сделать. Если больной живет не в Москве — ему не позавидуешь. Потому что уже за кольцевой дорогой нет специалистов, которые могут провести простую ангиографию. Поэтому вначале надо подготовить специалистов.

И сколько бы ни строили высокотехнологичных медцентров, если нет такого уровня специалистов, толку не будет. Да, сделан очень важный и нужный шаг. Но надо подумать, чтобы выделенные деньги работали. Если государство говорит: “Мы вам дали аппаратуру — работайте”, — это обман. Чтобы эта аппаратура работала, надо, чтобы государство платило и за поддержание техники в рабочем режиме.

— Нет ли у вас ощущения, что после выборов президента страны все нацпроекты закончились? О “здоровье нации” никто уже не говорит…

— В здравоохранении сделаны только первые маленькие шаги. Давайте называть вещи своими именами: народ наш не может рассчитывать на высокотехнологичную помощь, потому что она очень дорого стоит государству. Пока государство не раскошелится, как положено, будут страдать главным образом малоимущие, а их — большинство.

Кстати. В России ежегодно выполняется до 25 тыс. кардиологических операций. Потребность — в тысячи раз больше. (В США, для сравнения, в год делают 2 млн. 200 тыс.)

— Как вы думаете, кто должен заниматься этими проблемами — Минздравсоцразвития, врачи? В чем недорабатывает главное “здоровое ведомство” страны?

— Замечательно, что министром здравоохранения стал хороший финансист. Но должен быть еще и действующий общественный совет при Президенте России. А заглавным направлением в нем — совет по здравоохранению. Причем не формальный, который собирается раз в сто лет, а чтобы в него входили ведущие ученые, специалисты страны в разных областях. Поскольку у нас президентская республика и руководство страны по сути в одном лице, то какой-то, может, и будет толк.

— А насколько народу доступны услуги врачей вашей клиники?

— В нашу клинику может прийти человек, у кого есть хотя бы тысяча долларов на человека в семье. Пока это — очень маленький процент обеспеченных людей. Клиника у нас не дешевая, но и не самая дорогая в Москве.

— А по квоте к вам может прийти человек?

— Нет. Потому что квоты выделяют только федеральным центрам. А если бы квоты давали и нам, пациенты бы получали самую высококвалифицированную помощь, но — за счет государства. Люди к нам и так идут: копят деньги, одалживают, продают машины… И это правильно: самая главная ценность в жизни — здоровье. Наше государство, к сожалению, пока этого до конца не понимает. Я все же надеюсь, что первые шаги, которые сделал в сторону медицины президент Путин (впервые после 1917 года руководство страны повернулось лицом к здоровью народа), будут продолжены. Нормальное финансирование поможет ей сдвинуться с мертвой точки.

“Главное для врача — любить человека и сострадать ему”

— Александр Семенович, вы всю жизнь в медицине. Как вы понимаете главную миссию врача?

— Если ориентироваться на Гиппократа, главная миссия врача — не навреди. Я сам из врачебной семьи в третьем поколении, и в нашей семье эти принципы старались соблюдать. Их свято чтила моя мама, которая была фронтовым хирургом. Чему-то она научила меня. Главное все же — любить человека, сострадать ему. Я в это свято верю и так живу. Если ты больному сострадаешь, если тебе его жаль и ты можешь разделить его боль, то не зря выбрал профессию врача. Мне жалко всех больных людей. Казалось бы, почти за 47 лет работы с пациентами можно привыкнуть ко всему: каждый день что-то происходит — болеют и умирают люди. А свыкнуться с этим невозможно. Надо любить человека.

— Наверное, если бы вы не были таким чутким человеком, вряд ли смогли бы собрать вокруг себя стольких замечательных врачей и создать прекрасную клинику. Ваши успехи напрямую вытекают из вашей личности, из вашей сущности, неимоверного старания. Разве не так?

— Заслуги клиники совершенно не отношу только к себе. Не потому, что я такой скромник. Я человек не скромный.

— Насколько клятва Гиппократа осуществима сегодня? Не получилось ли так, что не только сам врач стал другим, но и ситуация ставит его принципы в зависимость от денег? И доктор вынужден поступаться принципами врача?

— Я не могу сказать, что хороших врачей становится больше. Потому что вбит кол между людьми — я имею в виду их материальное неравенство. Налицо уродливая ситуация: гигантская разница между классом людей обеспеченных и бедных. Достаточно только проехать по Рублевке с ее роскошными особняками...
И это вам говорит состоятельный человек, владелец успешной клиники. Лично я и наш коллектив живем хорошо. Я счастлив, что обеспечил достойную жизнь не только себе, но и коллективу в 500 человек. Но надо что-то менять, максимум усилий потратить на то, чтобы в России зародился средний класс. Чтобы появились люди, которые могут многое себе позволить — уж во всяком случае лечиться у хороших докторов.

— Закончим мысль о врачах. Они поставлены в такие условия, что главное для доктора — сколько может заплатить пациент?

— Врачи поставлены в тяжелейшие условия.

— Врач вынужден брать деньги?

— Да. Сегодня у нас врач той морали, которая уже давно сложилась на Западе. Но, поскольку там все поставлено на законную основу и работает страховая медицина, человек защищен. Другое дело, что там никто не задумывается: нравственно или безнравственно брать деньги. У меня дочь врач, живет в Америке, так что я хорошо информирован.

“Мама — я чувствую, она постоянно надо мной”

— Александр Семенович, у вас за спиной рядом со множеством почетных дипломов и наград висит большая фотография...

— Это моя мама — Ревекка Исааковна. Прошло четыре года, как ее нет, но я чувствую: она постоянно надо мной. Если я что-нибудь сделал не так, обязательно переделываю. Мне кажется, что это ее работа. Она мне как-то сказала: “Сынок, я уйду, но знай, я буду следить за тем, что и как ты делаешь”. Пусть для кого-то это звучит смешно, но мне кажется, она защищает меня от неправильных шагов. Когда она болела, часто лежала у нас в клинике. И нередко вмешивалась в нашу работу. Говорила: “Вот это ты делаешь не так, вот тут надо бы сделать так-то и так…” Сейчас я бы все отдал, чтобы она мне это повторила…

— Просто она была человеком другой эпохи. И денег, наверное, не брала?

— Никогда в жизни! Она прожила чисто, честно и скромно. Вот я больше 12 лет живу достойно. Но я не дорос до нее с ее высокой моралью и нравственностью, которой у меня маловато. Признаюсь: в жизни я шел на компромисс. И деньги брал, когда давали (но никогда не вымогал!). Я их зарабатывал своим горбом. У меня была семья, и надо было ее кормить.

Конечно, я уже и сам меньше делаю глупостей. Мне 69 лет. И мама, и мой отец — долгожители, прожили за 90 лет. Поэтому я тоже рассчитываю еще попрыгать. Но, конечно, как Бог даст.

— И тем не менее вы прекрасно выглядите, на мой взгляд. Как вам это удается?

— Молодиться, хорохориться — не для меня. Стараюсь следить за собой. Не курю, не пью, не переедаю. Играю в теннис.

— Вы пессимист, реалист или оптимист?

— Не думаю, что люди четко делятся на эти категории. Но верю, что когда-нибудь в России будет совсем другая жизнь. Наш народ, веками измученный своими правителями, особенно коммунистами, заслуживает гораздо лучшей участи.

Желаю всем читателям “МК” здоровья и счастья. Все, что касается здоровья и зависит от меня, обязуюсь делать достойно. Так что я, если хотите, одновременно — и реалист, и оптимист.



    Партнеры