Сглаз на диагноз

Детские неврозы излечимы

29 апреля 2008 в 17:55, просмотров: 395

За последнее время в России появились службы ранней помощи семьям и детям с нарушением в развитии. Это связано с увеличением количества социально неблагополучных семей, детей-сирот, ухудшением экологии. В структуре детской инвалидности нервно-психические заболевания занимают первое место. Только в Московской области насчитывается более пяти тысяч детей с диагнозом детский церебральный паралич (ДЦП), энцефалопатия. Статистика по детской заболеваемости аутизмом, врожденной слепотой, тугоухостью, умственной отсталостью, задержкам формирования речи также неутешительна. О проблемах и перспективах реабилитации таких детей мы побеседовали с доктором медицинских наук, профессором, гендиректором Научно-терапевтического центра профилактики и лечения психоневрологической инвалидности Игорем Скворцовым.

— Игорь Арнольдович, на каком уровне современная медицина способна сегодня оказывать помощь детям с нарушениями развития мозга?

— Я уверен, что на сегодняшний день улучшить состояние больного можно в 90% случаев. А родители обязаны знать, что любые неврологические нарушения лучше поддаются лечению при их ранней диагностике. Пусть консультация у невропатолога и, вероятно, небольшой курс лечения будут лишь эпизодом в жизни ребенка, и он вырастет здоровым, умным, красивым. Тревогу при наблюдении за ребенком первого года жизни должны вызвать такие моменты: в два месяца он не держит голову; в два-три — не следит за игрушками, не реагирует на звук; в пять шесть — не сидит, не переворачивается, не узнает близких; в восемь — не начинает ходить, не произносит первые слова. Даже частичное отставание в развитии, задержка в формировании необходимых навыков — повод проконсультироваться с врачом.

— Какие методики используются при лечении психоневрологической недостаточности у детей?

— Известно, что новые нервные клетки (нейроны) после рождения практически не образуются. Дефицит таких клеток, неразвитых или разрушенных во внутриутробном, родовом или послеродовом периодах, и лежит, как правило, в основе функциональной недостаточности у детей с нарушениями в развитии.

Любое лечение состоит из двух этапов. На первом этапе нужно возбудить нейроны. Как известно, в детском возрасте еще не до конца дифференцированы нервные центры, клетки коры мозга пока сохраняют потенциальную способность переключения на выполнение функций соседних корковых зон. Мы даем нейронам импульс. В нашем центре, например, используется собственная разработанная оригинальная методика, которая позволяет точно адресовать вводимые лекарственные препараты в нужные отделы головного и спинного мозга, применяется специальный фармакомассаж. На втором этапе лечения важно задать образ правильного действия, обучить. Феномен компенсации с восстановлением (или развитием впервые) ранее отсутствовавших, задержанных в развитии или нарушенных функций и объясняется активацией соседних нейронов. В этом суть реабилитационной работы. Например, восстановление шагового автоматизма у детей с ДЦП и другими нарушениями двигательного развития обеспечивается имитацией ползания и ходьбы. Этим навыкам ребенка обучает бригада, состоящие из врача, массажиста и матери. Для лечения могут быть использованы шаговые и имитационные электростимуляторы, пневмоимпульсные костюмы, аппараты, компенсирующие координацию движений, приборы для разработки моторики кисти, приспособления для стимуляции слуха, зрения. Применяется также коррекция высших психических функций, связанных с восприятием, речью, счетом, письмом, чтением, рисованием, игрой, общением со сверстниками и др. Кстати, аппарат для стимуляции зрительного восприятия — наша разработка. Мы его используем также для лечения детей с врожденной слепотой.

— Можно ли у ребенка, рожденного слепым, восстановить зрение?

— Можно. В нашей практике есть такие случаи. Однажды к нам поступила трехмесячная девочка Маша, которая родилась полностью слепой. В лечении во многих известных клиниках ей было отказано из-за неперспективности ребенка. У зрячих людей отклик на свет регистрируется в затылочной доле мозга. У Маши такого “ответа” не было, поэтому врачи констатировали: “Отклика нет — видеть не будет”. А наши специалисты взялись за лечение. Помимо слепоты мы выявили у девочки аномалию в развитии глаз и начали с ней работать. Для этого мы воздействовали на глаз светом фонарика. И вот во время лечения мы открыли интереснейший феномен: нами был зарегистрирован зрительный ответ с заднего отдела теменной доли! То есть заработали нейроны в другом отделе и сформировали зрительные вызванные потенциалы. А это означало, что зрение подлежит восстановлению. Впервые в России в нашем центре это открытие было описано. Дальнейшие исследования показали, что формирование резервных зрительных центров может происходить и в других отделах мозга. Меня поразило упорство, с которым вопреки всем препятствиям выполняется генетическая программа человека в процессе адаптации его к жизни. К трем годам Маша начала видеть мелкие предметы, даже маковые зернышки. Зрение было восстановлено, хотя в глазу мы ничего не делали. Мозг сам пробил путь в другую долю и сформировал новый центр. Сегодня девочка учится в массовой школе, все видит, правда, ее видение немного отличается от “обычного”.

— А какие болезни труднее всего поддаются лечению?

— К нам нередко попадают дети с грубейшими дефектами мозга. Чем больше его отделов и клеток поражено, тем меньше надежды на восстановление. Мы ведь ничего “не вкладываем” в мозг, а только стимулируем сохраненные нейроны. Но состояние даже таких детей можно улучшить. Более того, я уверен, что важно не только обеспечить улучшение состояния больных, но и раскрыть тонкие механизмы этого улучшения, изучить процессы функциональной и структурной перестройки мозга при этом. Поэтому параллельно мы ведем большую научную работу. Используя результаты исследований, мы восстанавливаем координацию движений не только у детей с мозжечковой формой ДЦП, но и у пациентов с врожденным недоразвитием мозжечка. Такие больные раньше считались практически неизлечимыми.

— С какими проблемами вы сталкиваетесь в период лечения?

— Одна из серьезных проблем — родительско-детские отношения. Вообще, рождение и воспитание аномального ребенка вызывает “родительский стресс”, то есть комплекс негативных реакций и переживаний. Наш социальный менталитет, к сожалению, далек от благожелательного отношения к больным и инвалидам. Тяжелый психологический груз приводит к потере у матери веры в будущее. На этой почве в ряде случаев у нее возникают психосоматические заболевания. В процессе работы с ребенком проводится психологическая и медицинская коррекция отношений матери и ребенка. Чтобы коррекционно-восстановительная работа с детьми была эффективной, родители должны помочь ребенку приспособиться к сложным условиям существования. Каждая мать проходит “школу матерей”. Она участвует в процессе работы с ребенком разных специалистов: психолога, массажиста, логопеда и т.п. Наша задача состоит еще и в поднятии уровня принятия родителем своего ребенка, степени взаимного доверия. Только тогда результаты лечения улучшаются. Задача это сложная даже при условии, что у ребенка имеются оба родителя, а если ребенок-инвалид — сирота, разговор отдельный.

— А таким детям вы оказываете помощь?

— Совсем недавно сбылась наша мечта. Теперь, благодаря поддержке благотворительного фонда, мы получили возможность лечить детей из детских домов-интернатов Подмосковья. Выездная бригада наших врачей обследовала детей с физическими недостатками из Дмитровского детского дома-интерната. Специальные курсы лечения прошли 20 детей, есть хорошие результаты. Чтобы проделать эту работу, наши специалисты выезжали в Подмосковье вместе с необходимой диагностической и реабилитационной аппаратурой. Сейчас ведется работа для организации такого мероприятия в доме-интернате Раменского района. К сожалению, чтобы полноценно помогать таким детям, нам не хватает специалистов и оборудования. А сами условия пребывания детей в интернатах даже хорошими назвать сложно. Они не оснащены по минимуму необходимой медаппаратурой, чтобы отслеживать состояние больного ребенка.

— Какие существуют у ребенка критические периоды развития с точки зрения психоневрологии?

— Основные кризисные периоды — это новорожденность, один год, три года, семь лет, тринадцать лет (подростковый), семнадцать лет (юношеский). На рубеже младшего и среднего школьного возрастов может проявляться предподростковый кризис. В основе всех их лежит отказ от старых навыков, разрушение, преодоление старой системы отношений, действий, связей и возникновение качественно нового — в поведении, взглядах, позиции. Правда, во врачебной практике нередко приходится встречаться с нарушениями развития психоневрологических функций как отдельными болезненными состояниями. В основном это обусловлено генетическими причинами и факторами среды.

— Игорь Арнольдович, а какое влияние оказывает на здоровье ребенка использование мобильного телефона? Слышала, что неблагоприятное его излучение может вызывать нарушения мозговой деятельности.

— Я не специалист в области излучений, но твердо убежден, что использование детьми телефонов, особенно в начальной школе, нужно запретить. Самая главная проблема здесь — отвлекающий фактор. Для связи с ребенком достаточно иметь телефон учителя. А иначе получается, что ребенок, вместо того чтобы слушать педагога и работать на уроке, думает о том, как бы незаметно достать телефон и начать играть. Ребенок становится рабом этой электроники, не учиться думать, познавать окружающий мир. У детей моего поколения не было таких технических возможностей, как сейчас: компьютера, телевизора, музыкальных систем, но зато у нас были книги и время на размышление. А у современных детей его слишком мало. Ребенку просто необходимо учиться думать с ранних лет, в этом основа его развития.



Партнеры