Кури, Катя, кури!

Сергей Образцов считал, что поцелуй — уже повод для женитьбы

8 июня 2008 в 16:51, просмотров: 720

В детстве мы часто ходили гулять на Самотеку, к Театру кукол Сергея Образцова. Билеты в этот волшебный мир было не достать — люди занимали очередь с ночи и писали на ладонях номерки. Зато чудесные часы на фасаде всегда были доступны обозрению. Каждый час открывались поочередно дверцы в домиках вокруг циферблата, и оттуда выглядывали сказочные персонажи.

И вот опять Самотека. Знакомые всей Москве часы. Служебный вход. А на пороге — Екатерина Образцова, внучка великого кукольника и продолжательница дела его жизни, режиссер-постановщик театра. И мне почему-то хочется задать ей совсем не взрослый вопрос.

— А вы в куклы играть любите?

— Когда была маленькая, очень любила, но делала это в основном тайком, потому что дружила с мальчиками, играла в футбол и была хулиганкой.

— А вам давали поиграть с театральными куклами?

— С этим было достаточно строго, да и сейчас куклу берут в руки только с разрешения исполнителя, потому что это — как музыкальный инструмент. Та же скрипка. Артист ее готовит перед спектаклем, проверяет все механизмы. Мне разрешали только иногда аккуратно подержать, если я уж очень просила.

— Знаю, что Сергей Владимирович придерживался строгих правил. Детей до пяти лет на представления не пускали. Для вас делалось исключение?

— Нет, запрет касался даже меня, хотя мама моя была заслуженной актрисой и работала в этом театре. Когда меня не с кем было оставить дома, мама брала меня в театр и сразу прятала, как только на горизонте появлялся дед. Он считал, что детские души надо готовить к восприятию спектакля. Для маленьких детей пяти лет должна быть одна сказка, для старших — другая, а для взрослых — взрослая. Сегодня у нас демократия. Кто купил билет, имеет право сесть в зале. Бывает, на “Необыкновенный концерт” приходят чуть ли не с грудными детьми...

— Раньше в детских спектаклях актеры никогда на поклоны не выходили, чтобы сказку не разрушать. А сейчас?

— Это правило соблюдается для самых маленьких зрителей. Но, например, у нас идет спектакль “Винни-Пух”, где в финале появляется огромный торт, из которого выходят все артисты на поклон.

— Имя дедушки было для вас золотым ключиком, который все двери открывает?

— Нет, в детстве мы очень мало общались, дедушка всегда был занят, часто уезжал на гастроли. Я даже друзьям не говорила, что у меня такой знаменитый дедушка. Но, конечно, многие знали. Когда я училась в театральном институте, мой первый показ проходил в зале ВТО на Пушкинской. Номер посвящался войне и назывался “Петрушка и Гитлер”. Я попросила разрешения выступить под другой фамилией, но меня все равно узнали: “Это Катька Образцова!”

— Вы единственная из семьи продолжаете дело Сергея Образцова?

— Да. Мой брат Петр Образцов — журналист и писатель, другой брат, Сергей Образцов, — архитектор.

— А когда вы определились с профессией? Наверное, еще в школьном возрасте?

— В классе восьмом-девятом я поняла, что хочу стать режиссером. До этого грезила археологией, читала Шлимана, ездила на раскопки. Я училась в английской математической школе — многие считали, что стану математиком.

Очень долго работала как режиссер и актриса живого театра, потом — в мультипликации. Меня сюда пригласили, когда дедушки не стало. За первый спектакль “Пиковая дама” я получила первую пушкинскую премию “Хрустальный цилиндр”.

— Дедушка видел ваши работы в театре?

— В последние его годы мы очень сблизились. Он смотрел несколько моих работ, делал замечания, что-то критиковал.

* * *

— Сейчас многим хочется найти дворян в своем генеалогическом древе. Сергей Владимирович был дворянином?

— Дедушка очень смеялся над всем этим дворянством: “Какие дворяне? Зачем же назад-то возвращаться! Все давно перемешались друг с другом!” Он не был дворянином. Его отец, мой прадед, был пожалованным дворянином. В то время всем, кто получал высшее образование, жаловалось дворянство, но по наследству оно не передавалось. Мой прадед закончил железнодорожную академию, получил впоследствии звание генерал-полковника, оставаясь абсолютно штатским человеком. Он даже не умел отдавать честь. Вся семья учила его этому. И когда на плацу выстраивались войска, прадед подходил к каждому и приветствовал не по уставу: “Образцов!”

Мать Сергея Владимировича, моя прабабушка, была обедневшей дворянкой. В девичестве она звалась баронессой фон Ребиндер, ее род происходил из русских шведов. Поскольку отец ее проигрался, она воспитывалась за шереметевский счет. Правда, посещала балы и до революции была директором гимназии.

— Ваша мама, Наталья Сергеевна Образцова, унаследовала артистический талант своего отца. Знаю, что она была среди создателей телевизионной передачи для самых маленьких зрителей.

— Мама играла в кукольном театре главные роли и действительно начинала передачу “Спокойной ночи, малыши!”. Я помню тот день, когда мама пришла домой и сказала: “Катя, начинается новая передача”. И мама была первым Зайцем, которого звали Тепа. Помните? Всенародный любимец сидит дома у меня на шкафу. Тогда все артисты подрабатывали на телевидении, очень многие — в детской редакции. И, когда я подросла и уже училась в институте, мама как-то попросила: “Поезжай вместо меня”. У нас с ней были очень похожие голоса.

* * *

— Сергей Владимирович был очень интересным мужчиной. Он пользовался успехом у женщин?

— Наверное, пользовался. И ему нравились женщины, он замечал красивых. Но дед был человеком старых правил. Он считал, что поцелуй — это уже повод к женитьбе. Он был женат дважды. Моя родная бабушка, его первая жена, умерла при родах моей мамы, по-видимому, от заражения крови. Тогда еще не было пенициллина. Дед ее любил всю жизнь. В его кабинете стояло бюро, за которым он работал. Когда его не стало, я открыла бюро и увидела портрет моей бабушки во всю створку. Он очень любил ее вспоминать. Его умиляло в ней абсолютно все, даже ее кривой мизинец. И у моей мамы, и у меня этот палец немного искривлен — фамильная черта. Однажды дед рассказал, как бабушка ночью встала и захотела поесть. Он восхищался, что она так красиво ела, словно находилась в обществе. Ее смерть была для него большой трагедией. Он остался с двумя детьми.

* * *

— Известно, что Сталин любил Театр кукол и бывал на представлениях.

— Сталин любил дедушкин номер “Кармен”. Один раз Сталин опоздал на правительственный концерт и пропустил любимый номер. Дедушке передали: “Повторить!” — и он играл второй раз.

— Сергей Образцов много гастролировал, выезжал за границу, когда это почти никому не дозволялось. Он был обласкан властями и при этом никогда не заигрывал с сильными мира сего. Он один из немногих, кто решился подписать письмо в защиту Всеволода Эмильевича Мейерхольда. Чемоданчик на случай ареста не готовил?

— С ним трудно было что-то сделать. Все-таки он был гордостью России. Когда в Тегеране собирались лидеры стран-победительниц, он был приглашен на конференцию. Мне кажется, дед не думал о последствиях. С другой стороны, тогда “трогали” всех — ему просто повезло. Однажды на банкете у Сталина за столом, где сидел мой дед, раздался смех. Подошел официант и тихо сказал: “Осторожно, Сергей Владимирович, на вас смотрят”. В тот вечер жена собирала чемоданчик на случай ареста… Он много себе позволял. Однажды, это было в конце сороковых, деду сказали, что надо уволить оркестр, потому что там одни евреи. Он написал весь список и первым поставил свое имя.

— В брежневские времена тоже, наверное, было немало ситуаций, в которых легче было бы проявить малодушие.

— Не раз. Однажды я присутствовала при одном телефонном разговоре. “Нет, я не буду писать про дискриминацию негров в Америке, — отрезал дедушка. Он тогда как раз вернулся из гастрольной поездки в США. — Почему? Потому что у нас в стране дискриминация евреев. Ошибаюсь? Вот когда перестану ошибаться — непременно напишу про негров”.
А когда к нему пришли подписывать письмо против Солженицына, он ответил: “А я ничего не читал. Вы мне принесите его книги”. — “Они же запрещены!” — “Ну, а как же я буду подписывать, не читая?..”

— В советские времена существовала довольно жесткая цензура, которая распространялась даже на произведения для детей. Театра кукол это как-то коснулось?

— Непросто было с “Необыкновенным концертом”, который изначально назывался “Обыкновенный концерт”. Его закрывали, потому что там нет положительного героя. Дедушка сказал: “Я буду вести концерт вместо конферансье, я же положительный, Герой Социалистического Труда!” “А почему называется “Обыкновенный концерт”? Разве у нас, в СССР, такие концерты?!” — возразили ему. “Хорошо, — нашелся дедушка, — пусть будет необыкновенный”.

* * *

— Приходилось слышать, что Сергей Владимирович был настоящим трудоголиком, совершенно не умел отдыхать…

— Дедушка иногда брал отпуск, но на отдыхе обычно писал книги. Чтобы он просто отдыхал и ничего не делал, как мы, — такого не было. Помню, пожаловалась ему как-то, что так устала после сдачи сессии и хочу отдохнуть. Он, по-моему, даже не понял, о чем это я: “Катя, от чего ты устала?..”

— Все знают, что Сергей Образцов очень любил животных, но мало кому известно, что именно он завез в нашу страну сиамских кошек.

— Это правда. Мне кажется, этих котов ему подарили за границей на гастролях. Дедушка был защитник животных, и на его фильме “Кому он нужен, этот Васька?” воспитывались поколения. У него были кошки, собаки, куры, голуби. Дедушка был голубятником, часто ездил на Птичий рынок. Там его все знали и звали просто Владимирычем.

— А экзотические звери в доме Образцова не водились?

— Сын Шаляпина подарил двух маленьких крокодилов в целлофановом пакете. Назвали их Кокоша и Тотоша. Сначала они жили в московской квартире, и моя мама о них заботилась: чистила террариум, кормила специальными витаминизированными червями. Потом домработница пожалела крокодильчиков и выпустила погулять по паркету. Дело кончилось тем, что они ее слегка цапнули. Когда стали большими и вымахали под полтора метра, пришлось отдать их во Дворец пионеров.

— Он был настоящим хозяином Театра кукол и, наверное, вникал во все мелочи?

— Дедушку интересовало абсолютно все. Даже таблички на дверях туалетов, этих курочек и петушков, сам придумал. Еще была надпись “Осторожно, дети!” — она висела на выходе из актерской части в зрительскую. Дедушка знал каждый гвоздь на стройке в этом здании. Это ведь был его дом!

— Екатерина Михайловна, помню свои необыкновенные детские ощущения от кукольных спектаклей. Я совершенно забывала, что на сцене куклы. И не я одна. Теперь понимаю, что образцовские куклы были очеловечены.

— Да, зрители воспринимали их как человечков, как живых. И сейчас такое бывает. У нас спектакль идет “Братец Кролик”, и какой-то мальчик вдруг как закричит на весь зал: “Мам, а где же здесь куклы?!”

— Сергей Владимирович любил дарить подарки?

— Когда я приходила к нему домой маленькая, то присматривала каких-то интересных куколок и намекала, а ко дню рождения получала их в подарок. Когда здесь ничего не было, ни одежды, ни обуви, он привозил всем подарки по длиннющим спискам на 50 человек. Он и сам любил получать подарки. Ему дарили собак и кошек, еще ему очень нравились оригинальные вещи из предметов народного творчества.

— Скажите, а ваш дедушка был бережливым человеком? Слышала, он даже курить бросил из экономии.

— Нельзя назвать его бережливым, потому что он тратил все. Когда люди ввозили из-за границы деньги, он возвращался с пустым кошельком. Дедушка никогда не экономил. Даже на сберкнижке у него ничего не было. И с курением совсем другая история. Он курил очень много, а потом у него образовалась язвочка на языке, и врачи сказали срочно бросить. Он бросил в один день. Дедушка спокойно относился к тому, что вокруг него курят, но ему, конечно, хотелось, чтобы его внучка не дымила. И однажды спросил: “Кать, что тебе привезти, чтобы ты бросила курить?” — “Машину!” — “Кури, Катя, кури!” Я, конечно, с самого начала знала, что машины не будет. Мы так просто пикировались.

— Он был состоятельным человеком?

— Недавно в Музей-квартиру Сергея Образцова пришли на экскурсию школьники из элитной школы с учительницей. Пока дети рассматривали коллекцию, учительница вышла на кухню покурить и сказала мне с изумлением: “Какой был великий человек Образцов — и как скромно жил!”

У деда была загородная дача, рассчитанная на двоих. Конечно, он привозил из-за границы какие-то вещи, недоступные в то время другим. Влюблялся в какую-нибудь газонокосилку и всем ее с удовольствием демонстрировал.

— А в еде он позволял себе какой-нибудь люкс?

— Мы с братом написали книжку под названием “Необыкновенный Образцов” — там есть целая глава о еде. Дедушка был неприхотлив в еде, мог есть что угодно. Видимо, думал в это время о другом. Очень любил гречневую кашу с молоком, обожал особые татарские беляши, которые готовились в семье его тети — она вышла замуж за татарина. Дед любил сладкое, хотя ему было нельзя из-за сахарного диабета. Дважды падал на работе в обморок: просто забывал про еду, а на инсулине надо есть в определенное время.

Дед обучал нас, как правильно есть грейпфруты: разделить пополам, потом ножиком порезать на розеточки, засыпать сахаром и выедать. Еще он приучал нас к маслинам. Мама попробовала — ей не понравилось. “Надо съесть, Наталочка, десять штук подряд — тогда ты не оторвешься”, — сказал дедушка. Мама съела и полюбила. Потом маслины привезли мне. У меня сработало на третьей штуке.

— Скажите, а вы могли заглянуть к вашему знаменитому дедушке запросто, без звонка и без причины?

— Когда я была маленькая, мы жили в разных местах. Дедушка обожал мою маму, очень в ней нуждался, мы поменяли квартиру и стали жить рядом. Тут уже звонили друг другу в двери. Бывало, у меня в квартире собирались друзья, а мама сидела у дедушки. Они звонили: “Катя, идите к нам!” Я думала, что моим друзьям общение с дедушкой не очень интересно. Но, к моему удивлению, все тут же вставали, схватывали, что стояло на столе, все это переносилось в квартиру к деду и продолжалось там до 3—4 утра. Пение в две-три гитары, общение… Молодежь его обожала.

— А сейчас его имя вам помогает?

— Помогает, и не только мне. Деда давно нет, но, когда кончаются гастроли, где бы они ни были, все актеры поднимают тост за Сергея Владимировича. До сих пор мир аплодирует “Необыкновенному концерту”…

— Екатерина Михайловна, мне кажется, чтобы служить в Театре кукол, надо верить в сказки.

— В сказки я до сих пор верю. Мне нравится над ними размышлять и фантазировать. Они и в жизни часто подтверждаются. А вы разве не верите в сказки?




Партнеры