Русская пианистка выдала все секреты

Ольга Бобровникова стала звездой, несмотря на страшный диагноз — рассеянный склероз

18 июня 2008 в 15:24, просмотров: 3167

— Люди моей профессии боятся афишировать такой диагноз. А я могу произнести на весь мир: “Я — артистка с рассеянным склерозом!” — говорит известная русская пианистка Ольга Бобровникова.

Глядя на очаровательную хрупкую женщину, при виде которой мужчины падают штабелями, сложно поверить, что она серьезно больна.

Впервые со своим страшным недугом Ольга столкнулась в 1986 году. Но настоящий диагноз ей раскрыл бельгийский врач лишь 7 лет назад. И сегодня жизнь пианистки зависит от еженедельных уколов.

Уже много лет Бобровникова живет в Бельгии. Недавно она приехала в Россию, чтобы поддержать таких же, как она. О себе, о своей болезни, о творчестве и многом другом Ольга рассказала в интервью “МК”.

— Вы видите — я прекрасно двигаюсь, хожу, я вообще не нервный человек. Я была юной студенткой, всего 19 лет, когда у меня случился первый приступ. В один день я просто не смогла ходить. Это был шок! Видимо, пусковым механизмом для развития болезни стал сильнейший стресс. А может, и инфекция — знаете, в Новой Зеландии провели статистическое исследование и выяснили, что многие больные рассеянным склерозом в детстве перенесли скарлатину. А еще я заметила, что среди таких, как я, больных очень много красивых, интересных женщин с такой тонкой нервной организацией — может, это тоже имеет значение?.. В общем, более двадцати лет назад жизнь очень сильно меня тряхнула, меня вызвали на ковер в комсомольскую организацию, заставили признаться в аморальном поведении…

— Оно действительно было аморальным?

— У меня тогда был роман с преподавателем по фортепиано. И вообще, я все время высовывалась и все делала не так. Знаете, не любила маршировать. Меня заставили положить комсомольский билет на стол, забрать документы из консерватории. Я перешла в Гнесинку, и вот нас послали на свеклу и укроп. Нас — пианистов! Там мы вели не очень здоровый образ жизни, ночами играли в преферанс... Я сильно простудилась, появились страшные головные боли. После этого у меня и случился первый приступ — постоянно падала, стояла как пьяная все время, потом вообще ползала.

— Врачи сразу открыли вам правду?

— Я была домашней девочкой, росла в “медицински образованной” семье. У нас было много знакомых врачей, крестный мой был ведущим онкологом с Каширки. И что такое неврологические заболевания, я представляла — у папы был паркинсонизм. Родители нашли мне лучшего врача — Игоря Завалишина (ныне он руководит Научно-методическим центром Минздравсоцразвития по рассеянному склерозу. — “МК”). Наверное, он сразу понял, что дело — хана, но он очень мудрый человек и ничего мне не сказал — я же была еще совсем ребенком. Эта болезнь молодых, в Новой Зеландии я видела 10-летнюю девочку с рассеянным склерозом. Как студент Московской консерватории мог жить с таким диагнозом в СССР? Поэтому врач тактично сообщил мне, что у меня “нейроинфекция”. Но я тогда многое уже понимала. В одном отделении со мной лежал профессор консерватории, который умирал от склероза. И я знала Жаклин Дюпре, гениальную виолончелистку, — она умерла в 42 года тоже от рассеянного склероза. Со мной лежала и чемпионка Украины по шахматам — очень интересные люди были в отделении…

КСТАТИ

Рассеянный склероз считается болезнью интеллектуалов. Он раньше времени забрал у искусства и унес из жизни немало известных людей: русского писателя Николая Островского, прозаика Юрия Тынянова, известного режиссера и артиста Гедрюса Мацкявичюса, английскую виолончелистку Жаклин Дюпре.

Всемирно известный британский астрофизик Стивен Хокинг уже более 30 лет страдает склерозом — с 30 лет он прикован к инвалидному креслу, но не сдался и продолжает свои исследования.

— А родители знали о вашем диагнозе?

— Наверно, догадывались. Папа все время говорил мне: “Оленька, ляг отдохни, не уставай”. Мама у меня борец, всегда старалась, невзирая на неприятности, двигаться вперед. Когда я приняла решение выйти замуж, речь зашла о ребенке, я пришла к Игорю Алексеевичу — что делать? Он говорит: рожай, но все время принимай витамины В. Слава богу, сыну моя болезнь не передалась, но на второго ребенка я уже не решилась.

— Когда сын узнал о вашей болезни?

— Когда он был маленьким, ничего не знал. Узнал семь лет назад, когда у меня случился второй приступ. Это было в Бельгии. Тогда местный профессор открыто мне сказал: это рассеянный склероз. И моя жизнь сразу перевернулась. Я перенесла развод, крушение моей артистической деятельности. Вопрос стоял ребром: буду ли я жить, буду ли играть на рояле? Тогда мне было уже 40, и я прекрасно понимала, что такое рассеянный склероз. Но врач сказал мне — есть новое лечение, но очень дорогое, нужно выбивать на него деньги страховых компаний. Мы этого добились.

Сначала, конечно, было жутко. Мутилось в глазах, но самое страшное — потеря координации. Я же пианистка, мне нужно выступать перед публикой. А тут — можешь упасть в любой момент. Но сейчас я вернулась к своей жизни. Я почти такая же, как была. Знаете, если вы подвижный, оптимистичный человек, если у вас есть мотивация, вы сможете преодолеть болезнь. Мотивация может быть любой. Например, “я должна мыть полы в своем доме”, “я должна заниматься садом”…

— Вас поддерживали родные, близкие?

— Мой первый супруг, Михаил Безверхний, лауреат шести конкурсов, виртуозный скрипач, не поддерживал меня никак. Считал, что у меня приступы ипохондрии. Следующий супруг, бельгийский джентльмен, испугался настолько, что мы разошлись. Я думала, что после бурного брака с Безверхним, когда страсти зашкаливали, я наконец обрела тихую гавань. Но бельгийский господин не смог жить с женой, которая, по его представлению, сама должна была о нем заботиться. А выяснилось, что она больная, нужны уколы каждую неделю, от которых еще и тяжелые побочные… Он был человеком крайне эгоистичным, очень любил себя. В конечном итоге он покончил с собой, уже после того, как мы развелись.

Сыну сначала было очень тяжело. На него неожиданно упала огромная ответственность. А потом он сказал: мам, а почему ты мне никогда ничего не говорила? Я ведь уже большой…

— Друзья от вас не отвернулись?

— Некий момент неприкасаемости был. В первый раз я на несколько месяцев вылетела из учебного процесса. Но о моей болезни мало кто знал, я ее в те годы не афишировала. Это было бы клеймо на всю жизнь! Знала моя лучшая подруга, она меня поддержала. Сейчас я открыто говорю, что я — артистка с рассеянным склерозом. Но мои коллеги, не только в России, но и в мире, предпочитают о своей болезни молчать. Например, у меня есть знакомая альтистка в Израиле. Она говорит: “Что ты, Оля! Никто не подпишет со мной контракт!”

Мой нынешний спутник жизни, Пол, англичанин (все время интервью Пол сидит напротив и смотрит на Ольгу с немыслимым обожанием. — Авт.), — мы все делаем вместе. Мы говорим “наш фонд”, “наши концерты”, “наша книга”… Недавно я написала книгу. Нет, она не о медицине, это история о любви. Я долго думала, на каком языке ее писать. Но в конечном итоге решила — только по-русски. Многие говорят, что у меня акцент, но сны-то я вижу “по-русски”! Моя книга посвящена женщинам со сложной и интересной судьбой, которые плачут и мечтают о лучшей жизни. Книгу я посвятила папе — он умер от паркинсонизма. Я даже его похоронить не могла — я же уехала из Союза, у меня не было документов…

— Как же вам, невыездной, удалось попасть на ПМЖ за рубеж?

— Да сбежала! Как все тогда сбегали. Мой муж, Безверхний, тогда выиграл первую премию на конкурсе королевы Елизаветы, в Москву приехал импресарио из Бельгии, мы договорились об одном концерте… Я решила: или сейчас, или никогда! Правда, у меня и мысли не было оставаться в Бельгии, я мечтала об Америке. А потом выяснилось, что по закону ООН предоставляет убежище только в первой стране. Обратного пути у меня уже не было, я сожгла за собой все мосты, распрощалась с близкими… Кто бы мог подумать, что в 91-м году все это рухнет!..

Сегодня моя мама эмигрировала в Германию, чтобы быть поближе к нам, — мы с ней созваниваемся каждый день. Мой сын Леон — полиглот, говорит на шести языках, скоро поедет в Пекин на Олимпиаду, будет переводчиком с китайского. Но чувствует он себя русским и мечтает приехать в Россию.

Теперь я живу полноценной жизнью. Играю на рояле, у меня много учеников — детей и взрослых. Езжу по всему миру, вхожу в состав жюри многих международных конкурсов. А еще я создала свой фонд. Выступаю на различных конференциях, встречаюсь с пациентами, даю благотворительные концерты. А еще я рассказываю людям об этой болезни. Знаете, рассеянный склероз — это вовсе не то, что человек забывчивый: “знаете, склероз!” Нет, это совсем другое. И я очень хочу, чтобы в России больные РС получали самое лучшее в мире лечение. Еще 10 лет назад наше заболевание считалось неизлечимым, но сейчас есть препараты, способные приостановить течение болезни. Но я узнала, что в России такую инновационную терапию получают всего 10 тысяч из 150 тысяч больных РС! А ведь чем раньше начато лечение, тем больше возможностей сохранить человека для семьи и для общества. Я вникла во все российские проблемы. Оказывается, препарат, который имеет меньше всего побочных эффектов и стоит дешевле всего, закупается государством для бесплатного обеспечения россиян в самых мизерных количествах! Это просто удивительно! В Бельгии такого никогда бы не произошло.

— Что бы вы могли пожелать российским пациентам, больным рассеянным склерозом?

— Очень просто сказать: “Не отчаивайтесь!”. Очень сложно это сделать. Каждый день надо бороться — случиться может все. И если оно случится, надо с этим жить. И еще надо верить в своих близких. Ничего от них не скрывать и не лгать. Тот, кто любит, он это возьмет на себя. Нести крест вместе проще, чем в одиночестве.

Знаете, я счастливый человек, мне страшно повезло! Я ведь не езжу на коляске. Пусть мой пример вдохновит тех, у кого опускаются руки. Не теряйте надежду и знайте, что мы вместе, мы — люди.

СПРАВКА "МК"

Рассеянный склероз — хроническое заболевание, поражающее центральную нервную систему. В основном оно поражает молодых людей 20—40 лет (и в основном женщин), хотя известны случаи заболевания детей. Оно проявляется в нарушении зрения, расстройстве координации движений. Если человеку вовремя не оказать помощь, начнется атрофия мозга. В списке причин полной инвалидности в молодом возрасте РС занимает третье место после травм и ревматологических заболеваний.

Причина появления РС науке неизвестна, но есть гипотезы, что он может явиться следствием перенесенных в детстве инфекций (кори, скарлатины), плохой экологии или генетики.



Партнеры